Суп из кукурузы и свиных ребрышек, шпинат, замороженный тофу... По сути, мини-хот-пот. Се Ли услужливо толкнул локтем Тао Юньчана. Тао Юньчан отсунулся подальше, снял кастрюлю с плиты, выключил огонь и спокойно скомандовал Се Ли:
— Подвинься.
Се Ли ничего не оставалось, как уступить дорогу. Он наблюдал, как Тао Юньчан поставил кастрюлю на подставку, взял ложку и пиалу, молча уселся и принялся неторопливо ехать.
— Можно поесть вместе? — искренне спросил Се Ли.
Тао Юньчан поднял глаза, бросил на него взгляд и никак не отреагировал.
Се Ли понял, что попал впросак, и был вынужден вскрыть пачку быстрорастворимой лапши и засыпать приправы.
Когда он уже собирался залить ее кипятком, Тао Юньчан вдруг произнес:
— В холодильнике есть свежие помидоры, если будешь использовать кастрюлю, можешь закинуть их туда.
Сказав это, он снова уткнулся в тарелку и продолжил ехать.
Се Ли замер, остановив руку с пакетиком приправ, горько улыбнулся и ответил, что понял.
Для обычных людей личные предпочтения запоминают только близкие, но у Тао Юньчана это было настолько обыденным, что даже заботой не назовешь. Стоило хоть немного раскатать губу, как тут же становилось хуже некуда — в итоге пострадал бы только ты сам.
Впрочем, Се Ли было все равно. Он последовал совету Тао Юньчана, достал помидор, быстренько сварил миску лапши и вынес на стол, но Тао Юньчан уже взял кастрюлю и собирался мыть посуду.
Се Ли ел лапшу и прислушивался к звуку закрывающегося кухонного крана, а затем воспользовался моментом и спросил Тао Юньчана:
— Скоро новости начнутся, будешь смотреть?
Тао Юньчан то ли не захотел отвечать, то ли не услышал — на кухне раздавался лишь тихий звон посуды. Вскоре Тао Юньчан вышел, собираясь подняться наверх, но вдруг повернулся назад и сказал Се Ли:
— Не забудь помыть посуду.
Услышав шаги поднимающегося наверх Тао Юньчана, Се Ли сильно удивился. Интересно, до какого же состояния неряшливости он скатился в прошлом, раз ему приходится напоминать даже о мытье посуды?
Впрочем, он всегда отличался забывчивостью, и его память походила на коробку с растерянными пазлами: если попытаться навести порядок, прежний вид уже никогда не соберешь. Тао Юньчан говорил, что он слишком глуп, и в то же время говорил, что он невероятно везуч.
Се Ли предпочитал прощать Тао Юньчану любые злые слова, потому что сам он принадлежал к людям, которые помнят только хорошее и забывают тревоги.
Из телевизора на втором этаже уже вовсю неслись звуки программы Время, когда Се Ли наконец убрал со стола посуду и собрался наверх. Он налил две чашки горячей воды, собираясь отнести их наверх, но заметил, что упаковка черного чая в кухонном шкафчике была вскрыта недавно, да и марка оказалась той самой иностранной, которую так любил Се Ли. Поразмыслив над этим, он счел ситуацию вполне логичной. Раз уж Тао Юньчану нравилось всё, что Се Фэй привозил из-за границы, то держать в запасе фирменный чай для гостей было неудивительно.
Мысленно вздохнув о том, что времена изменились, Се Ли поднялся наверх.
Телевизор в комнате Тао Юньчана оставался тем же маленьким ЖК-экраном из прошлого, размером чуть больше обычного настольного компьютера, и висел справа от письменного стола. Тао Юньчан сидел на стуле и молча смотрел новости. Приняв протянутую Се Ли чашку чая и вежливо поблагодарив его, он снова неотрывно уставился в экран.
Се Ли не нашлось другого стула, к тому же он вспомнил, что раньше Тао Юньчан никому не разрешал садиться на свою кровать, поэтому ему оставалось лишь растерянно слоняться по комнате. Тао Юньчан бросил на него взгляд исподлобья и лишь бросил:
— Садись на кровать, других стульев нет.
— Разве тебе не претит, когда кто-то садится на твою кровать? — нерешительно переспросил Се Ли и присел.
Матрас пружинил очень плохо, выдавая дешевое качество, и Се Ли ужасно не нравилось это ощущение проваливания.
— Раз уж довелось побывать в тюрьме, стоит ли еще церемониться с такими мелочами? — Тао Юньчан не обернулся, лишь легко и горько усмехнулся сам над собой.
Се Ли почувствовал, будто его желудок несколько раз полоснули тупым ножом — это была странная, глухая боль.
Смотреть новости у Се Ли получалось с трудом: он остекленевшим взглядом уставился в профиль Тао Юньчана, погрузившись в бескрайний поток мыслей.
Связь между Тао Юньчаном и программой Время подействовала на Се Ли словно ключ, провернувшийся в замочной скважине и распахнувший двери в воспоминания его шестилетнего возраста.
В тот год, во время праздника Весны, Се Ли вместе с матерью приехал из города в поселок навестить родственников. Дядя Се Ли в те времена тоже жил в районе низких домов в Чжэньнани.
Когда они пришли поздравить дядю с Новым годом, у входа в низкую двухэтажку стоял высокий мужчина с густыми бровями, большими глазами и отчаянно разивший алкоголем. Уловив этот запах, Се Ли отскочил далеко в сторону, но тот дядя продолжал бесчинствовать пьяным дебошем: он притянул к себе скривившегося от отвращения дядю и заорал во всю мочь:
— Старый Чэнь, посмотри на моего сына! Он может наизусть протараторить каждый выпуск новостей! Назови любую дату, и он выдаст выпуск за этот день!
Выкрикнув это, мужчина протянул руку, пытаясь схватить метавшегося из стороны в сторону мальчика, но из-за неуверенной походки промахнулся и только взревел:
— Тао Юньчан, а ну иди сюда! Мать твою, не смей убегать! А ну! Расскажи Старому Чэню вчерашние новости!
Самое первое впечатление о Тао Юньчане осталось у Се Ли именно с того момента. Худой, низкорослый и холодный. С каменным лицом он прятался за спиной дяди Се Ли, спасаясь от вонючего дяди. Позже Се Ли узнал, что этого дядю звали Тао Цзяньчэн и он приходился Тао Юньчану родным отцом.
Дяде Се Ли совсем не улыбалось вмешиваться в пьяные домашние скандалы соседей — в поселке такое не считалось редкостью, — но, заметив на лице Тао Юньчана еще не сошедшие синяки, он почувствовал жалость и попытался остановить Тао Цзяньчэна добрым словом:
— Старый Тао, праздник же на дворе. Дай ты ребенку отдохнуть, прекращай буянить.
Тао Цзяньчэн свирепо нахмурился, ткнул пальцем в дядю Се Ли и принялся орать на него площадную брань:
— Чэнь Юэ, ничтожная ты собака! Ты просто завидуешь моему умному сыну! А ты, Чэнь Мэйцзюань!
Речь Тао Цзяньчэна резко сменила направление, и теперь он тыкал пальцем в мать Се Ли. Поперхнувшись на мгновение воздухом, он едва не перешел на плач:
— Бесстыдная баба, сколько раз я к тебе ходил...
Мать Се Ли побелела от страха, а дядя Се Ли одновременно испытал жгучий стыд и ярость. Он не выносил, когда кто-то позорил его семью, поэтому бросился вперед и врезал Тао Цзяньчэну кулаком в лицо:
— Мать твою! Какой бы умный ни был твой сын, он всё равно остался без матери из-за твоих безумств!
Последующую суматоху Се Ли помнил смутно. Он запомнил лишь то, что когда все соседи повыбегали на улицу разнимать драку, один лишь Тао Юньчан, ростом куда ниже самого Се Ли, держался в стороне. Он издалека наблюдал за происходящим, и его взгляд был столь же пустым, как у любимой золотой рыбки Се Ли, когда та сдохла.
Движимый любопытством, Се Ли собрал всю свою храбрость, подбежал к Тао Юньчану и услужливо спросил:
— Ты правда можешь наизусть рассказать новости за любой день?
Низкорослый Тао Юньчан равнодушно поднял голову, бросил на него короткий взгляд, снова перевел глаза на шумную толпу и ничего не ответил.
— Зачем тебе вообще учить эти новости? — Се Ли не пал духом, решив, что Тао Юньчан похож на великую загадку, которую маленькому храбрецу непременно нужно разгадать.
Услышав это, Тао Юньчан неохотно разжал губы, и его голос — похожий на любимое Се Ли холодное молоко — прозвучал на удивление приятно:
— Ради бабушки. У нее плохие слух и зрение.
Упомянув бабушку, мальчик смягчился в лице и уже с гордостью добавил:
— Я могу громко пересказать ей всё самое важное.
http://bllate.org/book/32955/4037315
Готово:
