Очередная новая полоса земли едва не пострадала.
Вжих — бам!
Только что вцепившиеся друг в друга мёртвой хваткой меч и копье мгновенно утратили всю свою силу и камнем рухнули на землю.
Их хозяева тоже не избежали бедствия: парировавшие друг друга в воздухе пламя и ледяные шипы полностью рассеялись, а вместе с ними исчезло и управление собственными телами.
Лэн Ци с острой проницательностью отметил, что нынешнее рассеивание силы разительно отличается от прежнего. Раньше, когда на него влиял этот мелкий паршивец, тело каменело в основном из-за внешнего вмешательства, но теперь он отчетливо чувствовал, как духовная сила внутри него улетучивается с невероятной скоростью.
В вечно равнодушных глазах мелькновение паники тут же сменилось железной выдержкой. Быстро оценив обстановку вокруг, Лэн Ци перевёл взгляд на невысокое дерево неподалеку и, пока не иссякла последняя капля духовной силы, сжав зубы, изо всех сил перенес траекторию своего падения прямо на крону.
Нынешнее состояние его тела оставалось загадкой, и если бы он насмерть разбился сегодня, то не смог бы закрыть глаза даже в могиле!
Юнь Цинъу тоже мгновенно раскусил странность происходящего. Его первой реакцией было повторить старый трюк и использовать свое истинное тело в качестве амортизатора, однако, как назло, сколько бы усилий он ни прикладывал, это тело не выказывало ни малейшей реакции. Напротив, в суете он полностью утратил инициативу и оказался в безвыходном положении.
Слегка нахмурившись, но не выказав на лице ни тени испуга, он перевел взгляд на другого мужчину. Судя по его познаниям об этом полукровке-лисе, тот определенно не станет сидеть сложа руки в ожидании смерти.
Юнь Цинъу прикусил губу, вытащил из-за пазухи моток золотой веревки и метнул ее в сторону Лэн Ци. Стоило золотой нити развернуться, как она, подобно проворной змее, стремительно устремилась за целью и мертвой хваткой обвила талию жертвы.
Окутанный веревкой человек поморщился от неудовольствия, но сил на лишние споры уже не оставалось, и ему пришлось проглотить это оскорбление.
Хлюсь!
И без того невеликое дерево с жалобным треском качнулось, и последние облепорхавшие листья с сухих ветвей посыпались на землю.
Лэн Ци лежал на сучьях навзничь, и не успел он перевести дух, как сверху без лишних слов рухнул другой «тяжелый предмет».
Он зажмурился и со злостью лягнул ногой, безжалостно отшвыривая эту помеху прочь.
Получив двойной удар, «предмет» невольно выдавил из себя стон и покатился по земле. Прежний безупречный Небесный Студент-наследник сейчас щеголял серыми разводами пыли на белых волосах и щеках — выглядел он жалко, но зато в этом образе проявилось хоть немного земной жизни.
Густая сеть боли и изнуряющая усталость лишили Юнь Цинъу желания шевелиться, и он просто раскинул руки, растянувшись прямо там, где упал.
Внезапно погрузившийся в тишину лес оглашался лишь звуками тяжелого, восстанавливающегося дыхания — на дереве и на земле.
Наконец, когда дыхание полностью выровнялось, буря эмоций в их душах немного улеглась.
Юнь Цинъу поднял руку и потер переносицу: в голове сейчас будто подожгли целую связку петард, треск и грохот раскалывали череп. Он злился на собственную опрометчивость.
Если бы они и вправду погибли здесь вместе с этим полукровкой, ему было бы не то что стыдно предстать перед лицом Бога Е — даже восстань он из мертвых, он бы сам отвесил себе затрещину.
— Эй. — Юнь Цинъу приподнялся на локте и посмотрел на Лэн Ци, устроившегося на дереве. Дождавшись, пока тот повернется к нему, он продолжил: — Дай мне свой залог.
Лэн Ци отвел взгляд, процедив настороженно:
— Зачем?
— Ребенок, я хочу вытащить ребенка наружу. — Юнь Цинъу прекрасно понимал, что Лэн Ци не станет воспринимать младенца как родного кровника, но одно дело знать умом, и совсем другое — прочувствовать на собственной шкуре. С легким раздражением в голосе он добавил: — При нашем нынешнем раскладе ты всё еще надеешься доковылять туда и лично забрать ребенка? Если тебе хочется сдохнуть со мной за компанию, то я в этом цирке не участвую.
Лэн Ци холодно усмехнулся:
— Вы, так называемые боги, все до единого одинаково фальшивы.
Юнь Цинъу не пожелал слушать ядовитые выпады Лэн Ци, поднялся на ноги и извлек деревянный свисток. Стоило только прозвучать свисту, как Хун Юань тут же узнает, где он находится.
Взгляд Лэн Ци сузился, он соскользнул с дерева и резким движением сбил свисток на землю, процедив сквозь зубы с угрожающей ноткой:
— Разве Бэньцзунь разрешал тебе звать подмогу?
Сейчас он был полностью лишен демонической силы и ничем не отличался от обычного смертного, а потому не доверял никому.
— И каков же твой гениальный план? — Юнь Цинъу поморщился, повысив голос от раздражения.
Казалось, почувствовав напряжение между ними, даже свирепый зимний северный ветер утих, застыв на месте.
Прошло несколько мгновений.
Лэн Ци молча взмахнул рукавом, достал из запазухи деревянный нож размером с ладонь и полоснул им по воздуху — в тот же миг в пространстве возникла трещина.
Оттуда донесся надрывный, мучительный детский плач, разорвавший тишину; рыдания обрывались, явно выдавая нехватку воздуха у младенца.
С мрачным лицом Лэн Ци сунул руку в разлом и вытащил оттуда ребенка.
Это был Лили Дао.
Взгляд Юнь Цинъу качнулся. Нож Лили Дао создавался из сердцевины божественного древа Фусан. Дерево Фусан обновлялось раз в эон, а значит, и сердцевина его отделялась лишь раз в эон. К тому же, чтобы отпавшее ядро благополучно превратилось в нож Лили Дао, требовалось редчайшее стечение обстоятельств, поэтому до сей поры в подлунном мире насчитывалось всего три таких клинка.
Хранившийся в Небесном Мире клинок походил на длинный меч, местонахождение второго до сих пор оставалось загадкой, а нож в руках Лэн Ци больше напоминал тот, что принадлежал клану русалок.
Раз уж столь заносчивые русалки добровольно отдали свое сокровище, положение Лэн Ци как повелителя Мира Демонов оказалось куда прочнее, чем Юнь Цинъу предполагал изначально.
— У-у-у!
Пока мысли уносились вдаль, Лэн Ци бросил что-то по воздуху. Юнь Цинъу поймал предмет на рефлексах и, опустив голову, встретился взглядом с покрасневшими, полными детской обиды глазами малыша. Из-за долгого плача старые слезы на лице уже засохли корочкой, а поверх них набежали новые, отчего ребенок выглядел совсем не так аккуратно и чисто, как при первой встрече.
— Твой ребенок, забирай. — Бросив эту фразу, Лэн Ци шагнул вперед.
— ...
Юнь Цинъу, глядя на задыхающегося от плача младенца в руках, застыл изваянием. Ему казалось, что из-за ухода духовной силы он полностью потерял чувствительность в руках и ногах.
Но онемение тут же отступило, стоило детскому плачу чуть стихнуть, а в голове запульсировала острая боль, грозно предупреждая: если продолжить в том же духе, оба они отправятся прямиком на перерождение.
— Лэн Ци!
Поправив хватку на ребенке, он окликнул удалявшуюся спину.
Стоило прозвучать этому оклику, как шедший вперед человек тут же замер, словно по чужому приказу, хотя по-прежнему стоял к нему спиной.
Юнь Цинъу опешил и вдруг отчетливо заметил одну деталь: демонические руки этого парня мелко и неудержимо дрожали, что совершенно не вязалось с его внешним ледяным спокойствием.
Хм.
Эпилог
Глава 8. Скрепление союза
В заброшенной деревянной хижине.
Прислонившись к опорному столбу и нахмурив брови, Юнь Цинъу наблюдал, как Лэн Ци неторопливо и методично наводит порядок на топчане. Сама сцена казалась сюрреалистичной, а нарастающая головная боль грошила исчерпать его последние крохи терпения:
— Ты что, собрался спать на этой кровати?
Ситуация критическая, и найти эту скрытую от глаз пустующую хижину было величайшей удачей в их положении, так к чему же этой полукровке устраивать столь неуместные капризы?
Лэн Ци и сам страдал от боли, из-за чего его движения неизбежно замедлились, но он с упрямством продолжал пытаться очистить ложе от вековой пыли и сухих листьев.
Увы, без помощи магии рассчитывать приходилось лишь на человеческие силы, и дело откровенно не клеилось: кровать чище не становилась, а вот уровень закипающей внутри злости уже подбирался к критической отметке.
Хрусь!
Как раз когда он собрался разрубить проклятую развалину одним ударом меча,
на правую половину топчана легла чистая синяя ткань.
Материал показался знакомым.
С презрительной усмешкой Юнь Цинъу взмахнул правой рукой и процедил с издевкой:
— Прошу!
Лэн Ци с минуту поизучал одежду, затем опустился на край и сел.
Глубоко вздохнув, Юнь Цинъу устроился на левом краю ложа. Бросив взгляд на импровизированное гнездо из соломы неподалеку, он отметил, что младенец плачет уже много тише, чем раньше.
Обстоятельства не оставляли времени на колебания.
Оба одновременно закрыли глаза, призывая Единение душ.
То ли сказалось правило сноровки со второго раза, то ли воля главных тел перестала бунтовать, но стоило алому и белому сгусткам вырваться наружу, как они без малейших сомнений ринулись друг к другу, стремясь поглотить противника и сделать частью самих себя.
Запахи тлеющих благовоний и пронзительной горной прохлады взорвались в тесной заброшенной хижине.
Алый туман витками пополз по белому, выплетая гигантскую сеть в попытке намертво придавить соперника к земле. Белизна же в ответ пронзительно заострилась, и спокойный с виду туман яростно взметнулся волнами, сокрушая путы.
Юнь Цинъу нахмурился еще сильнее, мертвой хваткой вцепившись пальцами в полу одежды на коленях, силой подавляя поднимавшуюся и уже неукротимую жажду битвы.
Взбесившийся белый туман успокоился, принимая облик Белого Цзэ, чьи размеры уменьшились почти вдвое по сравнению с истинной формой. Существо опустило голову и ласково потерлось о вившийся вокруг алый туман, а затем, высунув язык с крошечными шипами, принялось слизывать красную дымку, смешивая ласку с успокоением.
По телу разлилась сладострастная, щекочущая волна, и ровное дыхание Лэн Ци сбилось.
Даже агрессивный алый туман был вынужден смягчить свой напористый нрав, превращаясь в красного лиса.
Не желая уступать, лис распустил восемь пушистых хвостов, укутывая Белого Цзэ целиком, и ткнулся носом в ответ.
В сплетении ласк и касаний два совершенно разных аромата слились воедино, породив освежающий мятный шлейф, который в мгновение ока заполнил всю хижину.
Сидевшие друг напротив друга мужчины дышали все тяжелее. Сквозь щели в стенах падали лучи солнца, а проступавшие на лбу капли пота искрились под светом дня.
Сладостно-томимый истомой, Лэн Ци закинул голову и глухо застонал, а золотой демонический узор меж его бровей вспыхнул ослепительным, сияющим светом.
Блам!
Восемь хвостов один за другим выметнулись наружу, свободно и лениво распустившись. Переплетение алых и черных прядей окружило тело хозяина со всех сторон.
Тррах.
Брови Юнь Цинъу сошлись на переносице. Услышав этот глухой стон, он бессознательно сжал пальцы на ткани еще сильнее. И без того измятая ровная пола уже превратилась в жалкое подобие тряпки, а этот рывок грозил разорвать ее окончательно.
Бледную шею залил густой румянец, а длинные хвосты за спиной методично рассекали воздух, словно пытаясь унять внутренний жар, но, не находя иного способа, лишь тонули в игре света и тени.
http://bllate.org/book/32954/4037188
Готово:
