Цяо Ифань тут же дожевал последний кусочек круассана:
— Я тебя подброшу.
Шэнь И запротестовал:
— Не надо, не надо, ты же опоздаешь на работу, мы поймаем такси.
Цяо Ифань уже схватил ключи от машины:
— Мне по пути.
Цзи Мянь прошёл через целый ряд обследований в детской больнице.
Врач, изучив результаты анализов, тоже не нашёл никаких отклонений и лишь посоветовал учесть, что погода становится всё жарче, поэтому стоит следить за тем, чтобы ребёнок пил больше прохладительных напитков и не перегревался на солнце.
Камень с души Шэнь И наконец-то упал.
Выйдя из детской больницы, Шэнь И изменил планы на день и решил понаблюдать за ребёнком ещё сутки: если с Цзи Мянем всё будет в порядке, он отправится искать людей в Тяньтин Яюань.
Однако во время ожидания такси Цзи Мянь неожиданно спросил его:
— Какая она, та семья, которую ты мне подыскал?
Шэнь И бросил на ребёнка взгляд.
Впервые за последние два дня Цзи Мянь заговорил с ним о возможном удочерении.
И только сейчас Шэнь И заметил в Цзи Мяне некие перемены.
В поведении мальчика появилась какая-то лёгкость и живость.
А ведь ещё два дня назад этот ребёнок порой излучал молчаливую мрачность, совершенно не соответствующую его возрасту.
Возможно, поначалу, сразу после расставания с матерью, он был подавлен, но теперь наконец-то пришёл в себя.
Шэнь И слегка помедлил, привыкая к переменам, и ответил:
— Это семейная пара, они будут хорошо к тебе относиться.
— А они богатые?
— …Угу.
— А когда ты отведёшь меня к ним?
Шэнь И потерял дар речи.
Уж настоящий маленький меркантильный жучок: поначалу упирался и наотрез отказывался уходить, а теперь услышал, что в семье водится деньжата, и сразу не против.
Впрочем, так даже лучше — хоть не придётся проводить с ребёнком долгие воспитательные беседы после того, как найдётся подходящая приёмная семья.
В груди Шэнь И шевельнулось давно забытое чувство облегчения, и он сказал:
— Если ты точно не против, я могу отвезти тебя прямо сейчас.
Большие глаза Цзи Мяня мило изогнулись полумесяцами, и с его губ сорвалось:
— Хорошо! Спасибо!
Однако стоило ему это произнести, как в душе Цзи Мяня мелькнуло странное, неприятное чувство.
Мальчик опустил голову, прижал ладошку к груди и озадаченно нахмурился.
Это же очевидно к лучшему.
Когда у него появятся деньги, ему больше не нужно будет зависеть от чужих подачек, он перестанет быть обузой и его больше никто не выбросит.
Так почему же Мяэ-Мяэ вдруг стало грустно?
Цзи Мянь внезапно снова погрузился в растерянность и замер, глядя на ослепительно-белую плитку тротуара под лучами солнца.
Кто такая Мяэ-Мяэ?
Тяньтин Яюань был самым дорогим жилым комплексом в городе — тихий уголок посреди шумного мегаполиса. Чтобы добраться до главных ворот квартала, нужно было пройти по длинной, тихой и тенистой аллее платанов.
На рюкзачке Цзи Мяня в виде телепузика имелся специальный поводок, предназначенный для того, чтобы дети не потерялись.
Когда они шли по улице, Шэнь И не любил брать мальчика за руку, поэтому обычно вёл его за этот ремешок.
Они редко шли по зелёной аллее так мирно и слаженно.
Мимо них по пешеходной дорожке проехал чёрный Porsche, подняв лёгкий вихрь, который коснулся кончиков волос Шэнь И и взметнул с земли сухие, шуршащие листья платана.
В салоне автомобиля на пассажирском сидении сидел Фу Синьци. Бегком взглянув в зеркало заднего вида с равнодушным выражением лица, он снова устремил взор вперёд.
Но не прошло и мгновения, как он отвлёкся, повернулся и через заднее стекло посмотрел на только что оставшуюся позади аллею.
В этот момент машина как раз завернула за угол, скрывая фигуру мужчины и ребёнка из поля зрения.
Рядом вёл машину Сяо Сюй:
— Что такое?
Фу Синьци откинулся на спинку сиденья, погрузившись в задумчивость, и негромко произнёс:
— Ничего, показалось.
Хотя он так и сказал, Сяо Сюй отчётливо чувствовал, что настроение этого молодого господина без всякой видимой причины испортилось.
Сяо Сюй бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, но ничего там не увидел.
Он непринужденно спросил:
— Кого тебе в нём разглядеть довелось?
— Мою первую любовь.
— …
Сяо Сюй сглотнул слюну.
В последнее время эта тема была довольно деликатной.
Однако подумав немного, Сяо Сюй всё же не удержался:
— Синьци, а какая она вообще, твоя первая любовь?
Фу Синьци дебютировал три года назад, за всё это время не был замешан ни в едином скандале и уж тем более никогда ни с кем не встречался, а теперь вдруг так спокойно заговорил о первой любви.
Это невольно разжигало в Сяо Сюе любопытство: что же за человек этот загадочный незнакомец, раз даже бесчувственный и холодный Фу Синьци до сих пор не может его забыть?
Фу Синьци подпер рукой щеку, глядя в окно, и ничего не ответил.
Сяо Сюй решил, что наступил на больной мозоль, и мысленно раскаялся, коря себя за болтливость.
Но в следующее мгновение он услышал низкий, равнодушный голос:
— Такая, которой я не стою.
— …!
Сяо Сюй чуть не вывернул руль.
Он же говорил, что Фу Синьци всё ещё тоскует по нему!
Как говорится, недоступное всегда бередит душу!
И даже Фу Синьци не стоит этого человека?
Что же это за небожитель такой!
Приблизившись к воротам Тяньтин Яюань, Шэнь И внезапно вспомнил об одном вопросе и спросил Цзи Мяня:
— Если кто-нибудь вдруг спросит про твою маму, что ты ответишь?
Цзи Мянь:
— Мама улетела на самолёте?
Шэнь И:
— Так говорить нельзя.
Цзи Мянь не понял:
— Почему?
Шэнь И:
— Дядя и тётя, которые тебя усыновят, должны знать и быть уверены, что твоя мама больше никогда не объявится и не станет бороться за опеку над тобой. Только тогда они смогут со спокойной душой забрать тебя домой.
Хотя Шэнь И прожил вторую жизнь и знал, что после ухода Цзи Пяопяо она уже никогда не вернётся и риска судебных споров об опеке не существует, посторонние люди об этом не знали. Если не развеять эти сомнения, с усыновлением могли возникнуть проблемы.
Цзи Мянь перевёл свои чёрные, как бусинки, глазки и уверенно кивнул:
— Понятно!
Шэнь И присел на корточки и тут же устроил ему репетицию:
— Малыш, а где твоя мама?
Цзи Мянь пристально посмотрел на Шэнь И, как вдруг его огромные чёрные глаза наполнились влагой, в них заблестели слёзы, а пухлые губки задрожали. Его круглое личико выражало столько обиды, что у любого от этого зрелища просто сердце бы разорвалось.
Шэнь И застигли врасплох, он облизнул уголок губ:
— Эй…
Тут Цзи Мянь выдавил из себя тоненький детский голосок и, всхлипывая, произнёс:
— Моя мама… она… её больше нет…
— …………
Шэнь И никак не ожидал такого поворота.
Ребёнок взял и «уморил» собственную мать прямо на сцене.
В следующее мгновение Цзи Мянь мгновенно сменил выражение лица.
http://bllate.org/book/32950/4036395
Готово:
