Как только эти слова сорвались с языка, лица всех троих, стоявших рядом, переменились — кроме него и Чэнь Цзинхуая. Сильнее всего изменилось лицо Сяо Лю, который вчера помогал Чэнь Цзинхуаю провернуть махинацию.
Только тогда Чэнь Цзинхуай перевел на него равнодушный взгляд. Пойманный с поличным и прижатый к стене вопросом, он по-прежнему оставался невозмутим, а в глазах не было ни ряби:
— Мы виделись с тобой до вчерашнего дня?
—...
У Цяо Айвэня сжало живот, зрачки затрепетали. Он прямо встретился взглядом с этими чужими, смутно презирающими глазами:
— Чэнь Цзинхуай.
— Не надо так.
У него с Чэнь Цзинхуаем изначально не было отношений, при которых можно было бы любезно предаваться воспоминаниям. Притвориться незнакомцами в миллион раз лучше, чем ворошить прошлое, но он никак не ожидал, что сегодняшний спонсор тоже окажется Чэнь Цзинхуаем, и уж тем более не ждал, что тот станет чинить препятствия в столь критический момент.
Цяо Айвэнь чувствовал, будто его сердце что-то сжало, сдавило и выверну наизнанку:
— Они столько всего вложили в студию и возлагают на нее большие надежды. Это я перед тобой виноват в прошлом. Если ты отменяешь спонсорство из-за меня, я могу уйти из студии хоть с сегодняшнего дня. Делай что хочешь, чтобы отомстить мне.
Он не хотел перед самой смертью становиться обузой и преградой для друзей.
Чэнь Цзинхуай ничего не ответил, лишь оглядел его сверху вниз. Его взгляд был невесомым, но походил на острый ножик, который вспарывал застегнутый наглухо пуховик полоса за полосой, отчего кожа тоже начинала покалывать, словно сочась кровью.
— Ты наконец-то стал чуть умнее, чем в те годы.
Подал голос Чэнь Цзинхуай, в его тоне прозвучала капля насмешки. Освещение в выставочном зале было ярким донельзя, но глаза у него были черными-черными, без дна и покрытыми мраком:
— Но уходить из студии сейчас уже поздно.
— Даю тебе еще один шанс, Цяо Айвэнь. Подумай, что я должен сделать, чтобы не отменять спонсорство.
Лицо Чжоу Чжинин помрачнело уже давно. Сдвинув брови, она переглянулась с Ду Инем и одновременно повернулась к Сяо Лю, который все так же пребывал в полном неведении.
Воспоминания семилетней давности, покрытые толстым слоем пыли, вышли на свет под словами Чэнь Цзинхуая. Цяо Айвэнь помимо воли отступил на полшага назад, его грудная клетка задрожала, и дрожь эту уже невозможно было сдержать — она расползалась по плечам, рукам и отчетливее всего в кончиках пальцев.
Ему хотелось сказать, что он не знает, но он прекрасно понимал: речь шла о сексе.
О сексе, где не было ни единой капли любви, а присутствовали лишь обида, насмешки, едкие издевательства и обман, когда партнера третировали и развлекались с ним, как с шутом гороховым.
Дыхание Цяо Айвэня участилось, под давящим взглядом Чэнь Цзинхуая тело его оцепенело, возникло ощущение, что не хватает воздуха:
— Ты собираешься снова...
Какая-то рука внезапно ухватила его за предплечье.
Чжоу Чжинин резко оттянула его назад, заслонив собой, и вздернула подбородок:
— Господин Чэнь, я могу понять ваши соображения и выбор, и даже без спонсорства ничего страшного. Цзянчэн не так конкурентоспособен, как Хайчэн, и студия Чжоуши не загнется оттого, что мы лишимся вашей поддержки.
— Какое бы ни было прошлое у вас с Айвэнем, это не значит, что вы можете шантажировать его студией. Счастливого пути, а мы вас провожать не будем.
Ростом она была невысока, около метра шестидесяти, и ей приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть на Чэнь Цзинхуая, отчего она казалась уязвимой и слабой стороной — словно маленький зверёк, не способный защитить даже себя, но пытающийся оградить другого, еще более никчемного глупца.
Чэнь Цзинхуай стоял там, похожий на гигантского зверя, способного растоптать их одним движением ноги. Перед лицом безнадежных врагов он с безразличным видом опустил взгляд, и ему даже не нужно было ничего делать, чтобы создать достаточную угрозу.
—...
Спустя дюжину секунд молчания уголок рта Чэнь Цзинхуая чуть приподнялся, а в глазах проступило презрение.
Напоследок обменявшись с Цяо Айвэнем взглядом и не сказав больше ни слова, он развернулся и ушел. Ноги у него были длинные, шаг широкий, так что он быстро миновал угол, и его силуэт исчез из виду.
— Прошу прощения, мы отняли у вас время...
Сяо Лю отвесил им легкий поклон, извинился и помчался следом за ним.
Чжоу Чжинин развернулась, притянула к себе Цяо Айвэня, у которого дыхание еще не пришло в норму, и похлопала его по руке, не став расспрашивать об их с Чэнь Цзинхуаем отношениях:
— Все в порядке.
Ду Инь тоже с опозданием подошел ближе:
— Братец Айвэнь, во всем виноват я, не проявил сообразительности и позвал тебя сюда.
Очевидно, он привык баловать девушку и всю вину целиком брал на себя.
Цяо Айвэнь молчал. От волос Чжоу Чжинин исходил очень сладкий цветочный аромат, от Ду Иня пахло ароматическими шариками для белья, которые ему подарила девушка, а пол выставочного зала казался прогретым солнцем мягким одеялом.
Он был единственным гнилым и испорченным плодом.
Цяо Айвэнь опустил голову, вздохнул и хрипло произнес:
— Это моя вина. Из-за того, что я перед ним виноват, он так и поступает.
Чжоу Чжинин не стала допытываться, что именно он натворил. Они находились в углу, мимо них лишь изредка проходил кто-нибудь из редких зевак, бросал мимолетный взгляд и равнодушно отводил глаза.
Обладая богатым жизненным опытом и грузом накопленных семьей долгов, в подобных ситуациях Чжоу Чжинин держалась гораздо спокойнее Цяо Айвэня, а в ее зрелости угадывалась капелька причудливой «вредности»:
— Да у кого в этой жизни нет людей и поступков, перед которыми он виноват?
Если все они заявятся требовать расплаты, так ведь и досуха кровь выпьют, и кожу содрадут. Какая разница, в чем именно ты перед ним виноват? Это же ровно то же самое, что и с моими долгами на астрономическую сумму: не отдаю — и точка, в худшем случае стану неплательщиком, на что это вообще может повлиять?
Наступит день, когда я умру, и любые долги будут аннулированы разом. Даже если в конце концов раскопают мою могилу, я все равно ничего не увижу, так с какой стати испытывать угрызения совести?
Она потерлась о пуховик Цяо Айвэня, издав шуршащий звук:
— И какой толк от этого зашкаливающего чувства морали?
Цяо Айвэнь ничего не ответил. Да у него и правда не было никакой морали, раз он тогда совершил те поступки.
Все эти годы он старательно не думал об этом сам, они не виделись, от Чэнь Цзинхуая не было никаких вестей, и он почти убедил самого себя, забыв, что когда-то творил подобные ужасные вещи.
Неудивительно, что он заболел. Уставившись на край своей вчерашней туфли в серых разводах и дорожной пыли, он подумал, что это возмездие.
Глава 3. Друзья, целовавшиеся в губы.
После окончания выставки Цяо Айвэнь, Чжоу Чжинин и Ду Инь перекусили жареными пирожками баоцзы и супом с вермишелью в забегаловке прямо под их отелем, а затем поднялись наверх, чтобы собрать вещи и покинуть Хайчэн.
Небо над Хайчэном стало совершенно чистым, лазурным, а белизна на растениях исчезла без следа, словно вчерашний снегопад был лишь игрой воображения.
Вернувшись в Цзянчэн и немного отдохнув, Цяо Айвэнь все равно то и дело думал о сорвавшемся спонсорстве. В конце концов, хотя Чжоу Чжинин и хорохорилась, что оно им без надобности, с ее горой долгов она наверняка тоже надеялась, что студия будет развиваться быстрее.
Студия Чжоуши располагалась не в самом центре Цзянчэна, и уровень доходов местных жителей был не столь заоблачным. За последние годы Чжоу Чжинин открыла немало уроков по игре на струнных инструментах, но в итоге все свелось к тому, что она вела всего одну группу в день, так что даже нанимать дополнительных преподавателей не потребовалось.
Сама она давно хотела перенести студию в центр города, но боялась потерять здешних учеников и не закрепиться на новом месте.
Утром, сидя в мастерской по изготовлению музыкальных инструментов, Цяо Айвэнь немного поколебался, а затем твердо решил отправить сообщение Хэ Тинсянь с вопросом, не могла ли бы она дать ему контакты Чэнь Цзинхуая.
В конце концов, жить ему оставалось всего несколько месяцев, и никакая месть не могла оказаться страшнее смерти.
Он только успел отправить сообщение и еще не дождался ответа, как Чжоу Чжинин толкнула дверь мастерской и с озабоченным лицом понизила голос:
— Айвэнь, выйди на минутку, тут кое-какая крупная неприятность.
Подобных поводов для беспокойства у нее было немного. Нахмурившись, Цяо Айвэнь снял фартук и вышел следом за ней. У стойки администратора он увидел тучного мужчину с пухлым лицом, который грубо зажимал в руке скрипку.
Завидев их появление, мужчина с руганью швырнул инструмент обратно на прилавок:
— Вы посмотрите, что за скрипку вы сделали!
Узор на этой нижней деке такой пестрый, а шейка пустая — это же вмиг удешевляет весь инструмент! У вас что, совсем нет чувства прекрасного?
И цвет какой-то желтый и старый, где вы вообще раздобыли эту дешевую краску? Я выложил двенадцать тысяч за вот эту фигню? Она и одной тысячи двух не стоит, как мой сын вообще осмелится с ней на людях выступать? Верните деньги!
Это была скрипка, которую Цяо Айвэнь изготовил в прошлом месяце.
Струны слегка звякнули. Нахмурившись, Цяо Айвэнь произнес:
— Уважаемый, в прошлом месяце, когда мы изготавливали скрипку, мы с вами от выбора материалов до цвета лака обсуждали каждый шаг. Узор на нижней деке вы выбрали сами, я предлагал вам несколько вариантов резьбы на шейке, но вы сказали, что переплачивать пару сотен юаней нет смысла. Цвет вы тоже захотели посветлее, не такой красный, и сами отыскали нужный оттенок в цветовой палитре.
Чжоу Чжинин тут же подхватила:
— Пожалуйста, взгляните на историю переписки с нашим мастером: это инструмент, выполненный на заказ, и если в нем нет технологических ошибок или проблем с качеством, возврату он не подлежит.
Мужчина не собирался смотреть никакую переписку — очевидно, он прекрасно понимал, что неправ, но пытался напустить на себя свирепый и праведный вид:
— Да, я говорил, что это ни к чему, но раз вы мастер по изготовлению инструментов, почему вы не попытались отговорить меня еще немного? Я впервые заказываю скрипку, откуда мне было знать, что разница окажется такой огромной, что она получится такой дрянной и дешевой!
Цяо Айвэнь терпеливо пояснил:
— Уважаемый, резьба на шейке никак не влияет на качество звука. Модели с узором дороже на несколько сотен или тысячу юаней. Вы сами сказали, что вам это не нужно, а если бы я продолжал настаивать, это выглядело бы так, будто я пытаюсь выманить у вас деньги.
Изготовление скрипок на заказ полностью основывается на личных предпочтениях: какие у вас вкусы и требования, все было исполнено в точности. Я не знал, какими были ваши ожидания, но готовый инструмент выглядит именно так.
Мужчина тут же выкатил глаза — правда, глаза у него были меньше, чем у Цяо Айвэня, а вот габаритами он превосходил его раза в три:
— Ты хочешь сказать, что у меня плохой вкус?!
Вот как вы обращаетесь с клиентами, что это вообще за уровень сервиса...
— Эй, ты что творишь?..
Ду Инь, вышедший из мастерской на шум, как раз вовремя заметил, как мужчина замахнулся скрипкой, собираясь обрушить ее на Цяо Айвэня и Чжоу Чжинин. Не успел он броситься наперерез, как руку мужчины наотмашь перехватили.
Воинственно настроенный мужчина резко обернулся, собираясь продолжить ругань, но увидел лишь отутюженное шерстяное пальто, мощную грудь и широкие плечи. На тыльной стороне кисти, сжимавшей его «свиное копытце», змейками вздулись вены, а подняв взгляд, он встретился с холодным лицом Чэнь Цзинхуая.
Из-за недосыпа у Чэнь Цзинхуая был откровенно скверный вид, отчего он выглядел невероятно властно, внушая трепет без всяких слов.
Голос его тоже звучал холодно, но произнесенные слова наводили железобетонный порядок:
— Что здесь происходит?
Цяо Айвэнь замер на пару секунд, глядя на него, и в памяти мгновенно пронеслись похожие картины из прошлого.
Он опустил голову и взглянул на экран телефона: Хэ Тинсянь как раз прислала ответ, состоявший из цепочки знакомых цифр.
Тетушка Хэ: [Ты еще не видел Цзинхуая? Его утренний рейс прилетел, сейчас он уже должен быть в Цзянчэне.]
http://bllate.org/book/32937/4034658
Готово:
