Цяо Айвэнь моргнул, и от неловкого движения ногтем остался полумесяц на кожуре мандарина, а палец стал влажным:
— Не нужно.
Если бы он действительно попытался уйти в его вещи, Чэнь Цзинхуай наверняка был бы против этого больше всех.
— На улице сильный ветер.
Хэ Тинсянь тут же протянула руки и принялась расстегивать пуговицы на его вязаном кардигане:
— Переодевайся, надень шапку и только потом иди. Не хватало еще простудиться, ты ведь всего на два дня приехал, не нужно завтра снова в больницу слечь.
— Мам, неужели ты не видишь, что он не хочет? — внезапно подал голос Чэнь Цзинхуай. Тон был не слишком громким, но мрачноватым.
В тот самый миг, как его слова затихли, Цяо Айвэнь услышал за окном шум падающего снега.
Одной фразой Чэнь Цзинхуай загнал Цяо Айвэня в безвыходное положение, так что тому пришлось раздеваться самому:
— Нет, Тетушка Хэ, я просто не хочу доставлять вам хлопот.
— Никаких хлопот, о чем ты говоришь, никаких хлопот.
Хэ Тинсянь взяла его одежду и помогла просунуть руки в рукава пальто. Знакомый, принадлежавший исключительно Чэнь Цзинхуай аромат апельсинов с легкой ноткой терпкости мандариновой кожуры целиком окутал Цяо Айвэня.
Было тепло и уютно.
Чэнь Цзинхуай был выше него на полголовы, и плечи оказались заметно шире, так что одежда сидела совершенно не по размеру: рукава скрывали кисти рук, а подолы волочились почти у самых щиколоток.
— Чуть-чуть великовато, зато в самый раз будет тепло, и весь ветер загородит.
Хэ Тинсянь поправила ему воротник и возвращать вязаный кардиган не стала:
— Пусть одежда побудет здесь? Тебе с ней только лишние заботы. Когда в следующий раз соберешься в Хайчэн, я попрошу Цзинхуая захватить ее с собой.
Только тогда Цяо Айвэнь понял, что она имела в виду, заставляя его переодеться.
Ему страшно хотелось сказать Хэ Тинсянь, что эта одежда никак не поможет Чэнь Цзинхуаю уснуть, но под ледяным взглядом самого Чэнь Цзинхуая он не посмел произнести это вслух и мог лишь смириться с тем, что купленный меньше двух месяцев назад кардиган бесславно погибнет здесь:
— Хорошо.
Хэ Тинсянь собиралась проводить его донизу, но Цяо Айвэнь отказался, сказав, что друзья уже ждут в вестибюле и он спокойно спустится сам.
Войдя в лифт, он натянул шапку и засунул руки в карманы. Только тогда он вспомнил про несчастный сахарный мандарин, оставшийся в кармане кардигана — тот наверняка раздавился, помялся и теперь будет гнить и плесневеть прямо там.
Шапки Чжоу Чжинин и Ду Иня бросались в глаза, их можно было заметить с первого же взгляда среди толпы стоявших и сидавших в холле людей. Цяо Айвэнь подошел к ним:
— Пойдемте.
Оба опешили и выпалили в унисон:
— А ты почему переоделся?
Цяо Айвэнь был к этому готов:
— В больнице случайно встретил старого друга и его маму, она заставила меня надеть.
Чжоу Чжинин изумилась:
— У тебя, кроме нас двоих, есть еще какие-то друзья?
Цяо Айвэнь покосился на нее и промолчал, а она тут же принялась рассуждать:
— Раз эта одежда такая огромная, он должен быть ростом метра под два. Красивый?
Цяо Айвэнь не стал отвечать прямо, лишь улыбнулся:
— Какое тебе вообще дело до того, красивый он или нет?
Чжоу Чжинин была лесбиянкой и предпочитала девушек.
— Полюбоваться-то можно.
Чжоу Чжинин поднялась на ноги:
— Пошли. Мы перед приходом забронировали столики в таверне у моря, посидим там немного, прежде чем возвращаться в отель, нельзя же зря поездку тратить.
Напоминающий идущий ходячий черный мешок для мусора Цяо Айвэнь с кроличьими ушками на макушке поплелся следом за модным маленьким барашком и простодушным увальнем.
Стоило им увидеть за стеклянными дверями кружащую за окном метель, как телефон с выключенным звуком завибрировал.
Цяо Айвэнь достал его и бросил взгляд на экран: это было сообщение от Хэ Тинсянь: [Сяо Вэнь, спасибо за твое пальто, Цзинхуай заснул.]
[Как только через несколько дней к нему вернется память, я обязательно заставлю его съездить в Цзянчэн и разыскать тебя.]
Одновременно с этим всплыло верхнее уведомление: в Хайчэн пришла самая раннняя за этот век первая зазимняя метель.
Приятного чтения!
* Оба чисты. Оба чисты. Оба чисты. Невеста — фальшивка.
* У гуна бессонница, он может уснуть только рядом соу. (Никаких причин, просто такая задумка).
* Рост 192 и 178, разница в возрасте четыре года.
* Соу-бао постоянно лечится от своей болезни, а этот гун из тех, кто до последнего упрямится, но безумно любит.
* Соу совершил по отношению к гуну ужасную пакость, нормальный человек такое бы ни за что не простил. Мне лично кажется, что логика в тексте выстроена гладко, но если дойдя до этого места вы все еще не можете принять первые семь глав, то, наверное, вы не целевая аудитория этой истории — пожалуйста, вовремя остановитесь и сберегите свои нервы.
* Линии N/P рвано вплетаются то тут, то там, читать может быть тяжело, выбирайте удобный для себя формат.
* У самого автора дефицит жизненных, литературных и медицинских знаний, все условности подчинены сюжету.
* Еще раз подчеркиваю: заметив то, что вам не по душе, вовремя останавливайтесь, злые слова могут ранить кошачье сердце. (Оставлять отзывы можно свободно, но при виде гадостей я буду их удалять).
Глава 2. Не надо так.
Сильнее всего снег бушевал прошлой ночью, как раз когда Цяо Айвэнь сидел в таверне, попивая горячее молоко, с которым этот напиток сочетался просто идеально.
Снежинки в ночной тишине тихо мельчали, превращаясь из пушистых хлопьев в крупинки соли, а затем и вовсе исчезли.
Когда Цяо Айвэнь утром поднялся с постели, дороги были уже вычищены, и лишь ветки деревьев да трава оставались слегка припушены белым.
Выставка проходила в Хайчэнском международном выставочном центре, совсем недалеко от гостиницы, поездка на такси заняла всего минут десять.
Цяо Айвэнь переоделся в короткий пуховик в сочетании с широкими брюками, закрывавшими обувь, и принялся бродить вместе с Чжоу Чжинин по выставке. Чжоу Чжинин проверяла звучание нескольких музыкальных инструментов, пока какой-то пожилой мастер рассказывал ничего не делавшему Цяо Айвэню о своем завоевавшем награду инструменте, занявшем десятое место.
Ду Инь расположился ниже него, на двадцать третьем месте.Старый мастер сказал, что ему семьдесят пять лет и он всю жизнь делал скрипки. Последние годы подводили и глаза, и руки, иначе он точно взял бы первое название.
В таком возрасте занять десятое место — и скрипка ведь действительно прекрасна. Цяо Айвэнь не сомневался, что старик не хвастает.
Перебросившись еще парами слов, Цяо Айвэнь узнал, что мастер — коренной житель Хайчэна. Тот снял висевшую на стене скрипку и предложил Цяо Айвэню проверить звучание, но Цяо Айвэнь лишь виновато покачал головой: — Я не умею играть.
Он не то чтобы совсем не умел — он учился играть на скрипке целых одиннадцать лет, с пятилетнего возраста, но в шестнадцать лет серьезно повредил правую руку, поэтому больше не мог брать ее в руки.
Мастер с сожалением повесил инструмент обратно: — Ты ведь тоже делаешь скрипки? Я вижу, у тебя на руках очень глубокие мозоли.
От долгой работы с инструментами ороговевшая кожа появляется на перепонках между пальцами, у основания ладоней и пальцев. У обычных людей она на правой руке, а у Цяо Айвэня — на левой. — Да, занимаюсь этим уже почти семь лет.
— Участвуешь в нынешнем конкурсе?
— Участвую, — улыбнулся Цяо Айвэнь. — Мастерство подкачало, в финал не вышел.
Мастер тоже сердечно рассмеялся, лицо его покрылось морщинами, но от этого он вдруг словно сильно помолодел, а в потускневших глазах вспыхнул былой задор: — Традиционные ремесла требуют закалки в тысячу ударов, глубоких корней и неустанного труда. Ты еще молод, займись этим еще десять или двадцать лет, посвяти себя одному делу — и сможешь легко брать награды.
Где уж Цяо Айвэню найти эти десять-двадцать лет — еще вопрос, дотянет ли он вообще до этой зимы. — Благодарю за добрые слова. Обязательно приеду в Хайчэн навестить вас, когда принесу хорошие вести.
Обменявшись с мастером контактами, Цяо Айвэнь еще с полчаса побродил вокруг, пока Ду Инь не прислал сообщение в чат с требованием всем вернуться к выставочному стенду — объявился спонсор, желающий встретиться.
Цяо Айвэнь направился назад, по пути столкнувшись с Чжоу Чжинин, и они пошли вместе. Стоило завернуть за угол, как перед глазами предстали знакомые силуэты.
Маленький Лю в строгом костюме, которого они видели вчера, и облаченный в такой же костюм Чэнь Цзинхуай.
Сегодня в нем уже не было вчерашней болезненности, а стилисты добавили образу лоска — только теперь он выглядел точно так же, как семь лет назад.
Лицо чуть осунулось, цвет кожи оставлял желать лучшего, но все равно оставался поразительным. Мышцы груди стали тоньше, однако плечи по-прежнему были широкими, создавая резкий контраст с узкой талией и бедрами. Стоило ему просто стоять там, как от него непроизвольно исходила высокомерная аура, а тени под глазами стали лишь частью его благородного и холодного облика.
И еще, пожалуй, он стал более зрелым и совершенно безжалостным.
Шумные разговоры и звуки настраиваемых скрипок вокруг словно отхлынули волной. Цяо Айвэнь тут же повернулся, собираясь уйти, но Ду Инь совершенно не умел читать обстановку и повысил голос: — Айвэнь-гэ, не туда, выставочный стенд здесь!
Чжоу Чжинин тоже обернулась на звук и дернула его за рукав: — Айвэнь, ты куда?
Цяо Айвэнь поджал губы, с невозмутимым видом развернулся, ничего не ответив Чжоу Чжинин, лишь слегка подтолкнул ее в спину и с улыбкой приблизился: — Я перепутал стенды.
Маленький Лю узнал его, и его глаза на мгновение расширились. Взгляд Чэнь Цзинхуая оставался равнодушным: скользнув по нему и Чжоу Чжинин, он перевел его на Ду Иня, даже не собираясь ни с кем здороваться.
Ду Инь представил их: — Это спонсор нашей мастерской, председатель совета директоров группы Цзиншэн, господин Чэнь Цзинхуай.
— Господин Чэнь, это моя начальница, Чжоу Чжинин.
Он повернулся к Цяо Айвэню, чья фигура наполовину скрывалась за спиной Чжоу Чжинин: — А это еще один мастер по изготовлению скрипок нашей мастерской, Цяо Айвэнь.
Уголки губ Цяо Айвэня едва заметно дрогнули.
Чжоу Чжинин первой протянула Чэнь Цзинхуаю правую руку: — Здравствуйте, господин Чэнь, очень рада встретиться с вами здесь, а также благодарна за признание и поддержку студии Чжоу.
Чэнь Цзинхуай коснулся ее ладони кончиками пальцев и тут же отдернул руку: — Здравствуйте.
Он не стал произносить дежурных любезностей и прямо изложил цель визита: — Прошу прощения, но после того дня мой помощник присмотрел другую студию — с куда большим потенциалом и возможностями, поэтому в итоге мы решили спонсировать ее.
Из уважения и искренности я приехал лично, чтобы принести вам свои извинения.
На словах выражая сожаление, Чэнь Цзинхуай стоял с высокомерно расправленными плечами, даже не удостоившись опустить голову хотя бы немного — лишь слегка прикрыл ресницы, источая полное презрение.
И высказался без всяких обиняков, словно нарочно провоцируя.
Губы Чжоу Чжинин приоткрылись, она остолбенела: очевидно, в этот момент выходка мужчины потрясла ее настолько, что лишила дар речи. Ду Инь тоже выглядел откровенно ошарашенным — кому понравится, когда тебе в лицо заявляют, что твоих сил и потенциала недостаточно?
Цяо Айвэнь уставился на Чэнь Цзинхуая, который даже не удостоился взглянуть на него. Он до боли стиснул зубы, во рту отчетливо заныло. Он не знал, существовала ли эта другая студия на самом деле, или Чэнь Цзинхуай передумал в последнюю секунду, едва заметив его.
Он с самого начала не верил, что Чэнь Цзинхуай потерял память из-за удара головой. Даже если у него и правда случалась амнезия, такой злопамятный человек при первой же встрече должен был мгновенно восстановить все воспоминания и объединить усилия ради мести.
— Господин... Чэнь.
Цяо Айвэнь сжал пальцы рук, опущенных вдоль тела, горло пересохло, превратившись в узкое горлышко, через которое с трудом пробивался искаженный голос: — Ты это специально? Ты ведь узнал меня еще вчера, да?
http://bllate.org/book/32937/4034657
Готово:
