Затем Шан Лу вытащил несколько цветков из того букета роз и поставил их в стеклянную вазу на прикроватной тумбочке.
Подождав, пока Вэнь Жуй налюбуется цветами, директор Чжан протянул ему изысканно упакованную подарочную коробку с радиоуправляемым гоночным автомобилем.
— Это лишь малый знак внимания. Не знаю, что нравится юному господину, поэтому купил игрушку, чтобы вы могли немного развеять скуку. — Директор Чжан стоял в ногах кровати, держась с невероятно почтительным видом.
Он впервые видел Вэнь Жуя вживую.
Подросток был облачен в просторную больничную пижаму, и его лицо действительно поражало воображение, точно как в ходивших вокруг слухах.
Этого нельзя было описать банальным словом «красавец». Прокрутившись полжизни в кругах искушений и развлечений, директор Чжан был уверен, что повидал немало красивых людей, однако и сейчас не смог удержаться от мыслей, полных тихого восхищения.
Какой же красивый ребенок.
Совсем юный, с чертами лица, которые, возможно, еще не до конца сформировались, но уже обладающий потрясающей воображение красотой, стирающей границы между полами.
Он тихо сидел на больничной койке, прислонившись к простому изголовью. Его кожа была мертвенно-бледной от долгого отсутствия солнечного света, тонкой, как лучший фарфор. Линии бровей и переносицы — чистыми и точеными, губы — пухлыми и мягкими, нежно-розового оттенка. Самым же удивительным были его глаза: слегка приподнятые уголки, угольно-черные зрачки, подернутые влажной дымкой из-за болезни, и один лишь взгляд из-под ресниц заставлял человека желать отдать ему всё на свете.
Неудивительно, что Шан Лу уделял ему столько внимания — вне зависимости от того, как лаяла эта бешеная собака Сюй Хао, он был намерен защищать Вэнь Жуя; сколь бы загруженным ни было его расписание, он всегда находил время навестить его; он даже сам брался за такие мелочи, как расстановка цветов, чтобы ублажить подростка.
Директор Чжан внутренне усмехнулся. Уж он-то не был таким глупцом, как Фу Жучжо, который полагал, будто этот юноша — всего лишь забава. Не говоря уже о том, что в жилах Вэнь Жуя текла кровь семьи Вэнь, одного лишь отношения Шан Лу было достаточно, чтобы понять, какой вес имеет этот юный господин семьи Вэнь в сердце Шан Лу.
Даже если предположить невероятное — что он действительно простая игрушка, то и тогда это игрушка самого Шан Лу. Одного этого статуса наверняка хватило бы, чтобы никто в здравом уме не осмелился его обидеть.
А этот самодовольный дурак Фу Жучжо сам полез на рожон, так что глупо было бы винить кого-то в том, что с ним не станут церемониться.
— Благодарю за заботу, директор Чжан, — улыбнулся Шан Лу, жестом предлагая Вэнь Жую принять подарок.
— Что вы, пустяки!
— Присаживайтесь. Какими судьбами вы сегодня?
Услышав это, директор Чжан уверенно опустился в кресло, широко расставив ноги, причем тугие мышцы на его ногах натянули ткань брюк — сразу было видно, что человек он тренированный и не из робких.
Он не стал сразу переходить к делу, а сначала расспросил о самочувствии Вэнь Жуя, изъясняясь искренне и почтительно, демонстрируя, насколько важен для него этот юный господин, и лишь когда почувствовал, что атмосфера стала подходящей, перевел разговор на цель своего визита:
— Третий господин, насчет той бреши в делах человека по фамилии Фу... Вы как полагаете?..
Шан Лу сидел на стуле у кровати и чистил яблоко; острое лезвие скользило по мякоти, издавая едва слышный шуршащий звук. Пальцы, сжимающие нож, были длинными и сильными, клинок в его руках двигался так уверенно, будто это был скальпель хирурга, а кожура счищалась ровной непрерывной лентой одинаковой толщины.
Когда упал последний виток кожуры, Шан Лу аккуратно отрезал кончиком ножа небольшой ломтик яблока и непринужденно поднес его к губам Вэнь Жуя.
— Он вовсе не столь важна персона, просто акции в его руках представляют определенный интерес. Давай пока потянем время. Дай им призрачную надежду, пусть думают, что если приложат усилия, то непременно смогут залатать эту дыру.
Протянутое яблоко вызвало у Вэнь Жуя явное отвращение: он отвернулся, нахмурился и наотрез отказался есть.
Шан Лу тут же произнес:
— Я вымыл руки.
Только после этого Вэнь Жуй с явной неохотой взял губами яблоко с его пальцев и принялся медленно жевать.
Третий молодой господин семьи Шан, двоюродный брат из семьи Лу, сам Шан Лу — человек столь колоссального влияния и власти — снизошел до того, чтобы собственноручно почистить фрукт и поднести к чужим губам, а его предложением еще и побрезговали.
Окажись подобное на людях, этот фрукт бы вырвали из рук, даже если бы его бросили на землю.
До чего же этот юный господин... избалован.
Директор Чжан мысленно покачал головой.
Взгляд Шан Лу замер на лице Вэнь Жуя, и, убедившись, что тот послушно проглотил угощение, он продолжил прерванную мысль:
— А когда с них больше нечего будет выжать, мы просто выпнем их вон.
Такова была позиция Шан Лу.
Никаких быстрых и резких побед — он хотел, подобно дрессировщику орлов, медленно истощить все силы, связи и надежды супругов Фу Жучжо, заставляя их шаг за шагом забредать в заранее выкопанную ловушку под иллюзорным впечатлением, будто им еще под силу всё исправить.
Он собирался полностью уничтожить Фу Жучжо и Вэнь Тинсюэ.
Получив позицию Шан Лу, директор Чжан уже отчетливо понимал, как ему следует поступить дальше.
Проявив должное благоразумие, он не стал засиживаться. Уходя, его взгляд вновь невольно скользнул к подростку на больничной койке.
Вэнь Жуй вытащил из вазы белую розу и подушечками пальцев провел по лепесткам. Шан Лу наблюдал за ним со стороны и вдруг легко коснулся его щеки.
Это был совершенно непринужденный, исполненный какой-то тихой нежности жест, резко контрастирующий с тем образом, в котором он еще мгновение назад обсуждал расправу над четой Фу.
Директор Чжан торопливо отвел взгляд и аккуратно притворил за собой дверь палаты. Шагая по пустому коридору, он невольно подумал о том, что этот юный господин Вэнь поистине прекрасен и неизъяснимо любим, а его значение в сердце Шан Лу, судя по всему, было куда выше, чем мог вообразить любой посторонний.
Внутри палаты Вэнь Жуй поднял глаза и встретился взглядом с Шан Лу.
Пальцы Шан Лу все еще лежали на его щеке.Они молча смотрели друг на друга несколько мгновений, пока Вэнь Жуй первым не отвёл взгляд и, слегка склонив голову, не проговорил тихим голосом с лёгкой ноткой жалобы:
— Липко.
Шан Лу тут же убрал руку, а в глубине его глаз промелькнула улыбка. Он повернулся, достал из тумбочки у кровати салфетку, сначала тщательно вытер собственные пальцы, а затем, вытащив еще одну, аккуратно умыл лицо Вэнь Жуя:
— Хлопотно.
Хотя он так говорил, в его голосе не было слышно и тени нетерпения.
Услышав это, Вэнь Жуй не стал возражать, лишь снова опустил голову и продолжил возиться с несколькими белыми розами в руках.
Кончиками пальцев он легко погладил многослойные лепестки, сорвал один цветок, за ухо себе заложил и поднял взгляд на Шан Лу.
Белоснежные лепестки контрастировали с черными мягкими прядями, придавая его бледном лицу немного жизни.
Белые розы выглядели свежими и нежными.
Но сам он был прекраснее цветов.
Глава 18. Умерь свой пыл
Полуденное солнце хорошо прогрело диван, и Вэнь Жуй сидел как раз на залитом солнечным светом участке, от нечего делать управляя радиоуправляемой гоночной машинкой, которую подарил директор Чжан.
Пространства в VIP-палате было более чем достаточно, по крайней мере, для гоночной машинки места хватало с избытком.
Изысканная и дорогая игрушечная машинка плавно скользила по гладкому полу, совершая повороты. Обладая превосходными характеристиками, Вэнь Жуй играл с ней около получаса, пока свежесть ощущения новизны быстро не исчерпала себя.
На двадцать восьмом этаже всего было тринадцать палат, из них две — уровня VVIP площадью около ста восьмидесяти квадратных метров. Именно в такой палате жил Сюй Хао перед выпиской.
У него было крепкое здоровье, и хотя Вэнь Жуй проткнул ему глазницу шприцем, повредив глаз, Сюй Хао выписался вскоре после операции по его удалению.
Была и еще одна причина: эта больница принадлежала семье Лу, и раз уж он собирался порвать отношения с Шан Лу, ему не стоило засиживаться здесь надолго.
После отъезда Сюй Хао на этом этаже долго не появлялось новых пациентов.
На целый этаж люди были только в палате Вэнь Жуя.
Вэнь Жуй отложил пульт управления и какое-то время сидел на диване, погрузившись в оцепенение.
Двадцать восьмой этаж находился слишком высоко, и там стояла слишком сильная тишина.
Эта звенящая тишина и холодные белые стены вокруг начали превращаться в невидимый кокон, который давил со всех сторон, опутывая его и не давая вздохнуть полной грудью.
Он медленно сполз с дивана, всё еще будучи в просто больничном халате. Сюй Хао чуть не замучил его до смерти, и тело Вэнь Жуя было далеко не таким крепким, как у Сюй Хао. Ему требовалось регулярно проходить осмотры, а во время некоторых процедур неизбежно приходилось обнажать тело.Вэнь Жуй был слишком горд и страшно ненавидел раздеваться догола перед незнакомцами, поэтому медсестра принесла ему больничную пижаму на несколько размеров больше. Теперь, проходя обследования груди и живота, ему достаточно было просто задрать кверху просторные полы халата, избегая мучительного смущения от полной наготы.Когда Шан Лу впервые столкнулся с этой неловкой сценой, врач как раз снимал с него бинты. Поскольку Шан Лу наотрез отказался раздеваться полностью, доктору пришлось изворачиваться: согнувшись в три погибели у кровати, он возился с бинтами, аккуратно разрезая их пополам.
Медсестра помогала ему, приподнимая край одежды.
Шан Лу долго стоял, прислонившись плечом к косяку двери, а в конце концов не выдержал и тихо рассмеялся.Он подошёл ближе, легко ткнул пальцем в нежный розовый сосок, и в его голосе зазвучало нескрываемое подшучивание. Глядя на выражение крайнего стыда и гнева на лице Вэнь Жуя, он с улыбкой произнёс:
— Какая разница, снято оно или нет? Как ни заворачивай, а в конце концов всё равно придётся обнажить.
Кожа, только что освободившаяся от стягивающих бинтов, была невероятно чувствительной. Вэнь Жуй так разозлился, что отказывался с ним разговаривать. Когда Шан Лу пришёл в следующий раз, то заметил, что Вэнь Жуй попросил у медсестры медицинский пластырь и со всей серьёзностью заклеил им оба своих соска.
Шан Лу был готов со смеху лопнуть от этой картины. В нём проснулся игривый настрой, и он нарочно стал дразнить Вэнь Жуя, пытаясь засунуть руку под одежду, чтобы сорвать пластырь. Вэнь Жуй прикрыл воротник руками и ни за что не позволял ему прикоснуться.
Один упрямо подначивал, а другой отчаянно уворачивался. В этой возне один пластырь действительно случайно задели и содрали.Грудь внезапно обдало прохладой, Вэнь Жуй сдавленно охнул, оттянул воротник и, заглянув внутрь, мгновенно разъярился, запаниковал и покраснел от стыда так, что глаза даже слегка защипало.
Наблюдая за ним, Шан Лу наконец расхохотался и остановился, прекратив над ним измываться. Он уже было хотел взъерошить растрёпанные волосы Вэнь Жуя, как перед глазами вдруг всё потемнело, и в нос ударил ненавязчивый запах, в котором смешались свежесть геля для душа и горьковатый аромат лекарств.
Это Вэнь Жуй со злостью швырнул ему в лицо отвалившийся пластырь. Одной рукой плотно запахнув воротник, он охваченный жгучим стыдом и гневом выпалил:
— Руки свои придержи!
…
Вэнь Жуй подошел к двери и только приоткрыл её, как высокую фигуру преградила ему путь — вежливо, но непреклонно.
Это был телохранитель, которого Шан Лу приставил дежурить у входа.
— Маленький господин, куда вы собрались?
В палате было абсолютно всё, чего душа пожелает, недостатка не было ни в чём. Телохранитель почтительно произнёс:
— Генеральный директор Шан велел передать, что вам необходим покой. Если вы хотите пройтись и подышать воздухом, я могу вас сопровождать.
—
Характер Вэнь Жуя вовсе не был таким мягким, сладким и прилипчивым, каким он казался рядом с Шан Лу, — в душе он был даже несколько холоден.
Шан Лу рядом не было, и перед телохранителем притворяться нужды не было. Опустив ресницы и пряча промелькнувшее на дне глаз раздражение, он тихо и устало произнёс:
— Спущусь в сад во дворе, пройдусь.
http://bllate.org/book/32927/4032840
Готово:
