Дедушка был для него самым лучшим человеком в этом мире, поэтому он должен выжить, накопить силы, чтобы в один прекрасный день выяснить правду и отомстить за дедушку.
Шан Лу опустил голову, глядя на стоявшего на коленях у его ног Вэнь Жуя, и, потирая подбородок, погрузился в задумчивость.
По идее, Вэнь Жуя следовало бы растить должным образом, ведь он был законным наследником семьи Вэнь, но Вэнь Шаоцзюнь умер, а Вэнь Жую исполнилось всего тринадцать, он был ещё сущим сорванцом, от которого никакой пользы. Если отправить его назад сейчас, он, боюсь, тут же лишится жизни.
Однако Шан Лу не был филантропом, он — бизнесмен и никогда не занимается убыточными сделками.
Видимо, заметив колебания в глазах Шан Лу, Вэнь Жуй в отчаянии выпалил:
— Не отправляйте меня обратно, я пригожусь, я правда пригожусь!
— Помогите мне, — он вцепился в штанину Шан Лу, словно тонущий человек, ухватившийся за последнюю соломинку. — Помогите мне, научите, что делать. Когда я вернусь, половина семьи Вэнь станет вашей.
А вот это уже было любопытно.
Шан Лу приподнял бровь, наклонился, подхватил Вэнь Жуя под ребра, поднимая с земли, и с мягкой улыбкой потрепал его по голове.
— Пятая точка болит? Пойдем, я отведу тебя смазать рану.
Глава 2. Плеть
Семья Вэнь превратилась в посмешище чистой воды.
Те дочери Вэнь Шаоцзюня привыкли жить припеваючи, словно небожители, а в деле оказались ни на что не годны. Стоило ему умереть, как вековое наследие семьи Вэнь полностью перешло в чужие руки. Внутри группы царила буря, обстановка была накалена до предела, зятья из других родов грызлись между собой, в то время как истинный наследник по фамилии Вэнь... прямо сейчас стоял за диваном и массировал Шан Лу виски.
У Шан Лу в последние дни сильно болела голова. Приходил семейный врач, осмотрел его и сказал, что ничего страшного нет, всё из-за банального переутомления.
Что же до причин этого переутомления, врач, закрывая чемоданчик, бросил взгляд на Вэнь Жуя и двусмысленно улыбнулся.
Хотя Вэнь Шаоцзюнь был последним негодяем и совершил немало жутких поступков, этот его внук уродился на редкость хорошеньким. Кожа белее снега, личико словно высечено из нефрита, фарфоровая кожа и кости из хрусталя — от него невозможно было отвести глаз.
Семья Вэнь и семья Шан издавна враждовали. Вэнь Шаоцзюнь уже умер, но Шан Лу мало того что оставил его внука при себе, так ещё и не собирался отпускать домой. А при такой красоте Вэнь Жуя трудно было не думать о чём-то непристойном.
— Ладно, — Шан Лу прикрыл глаза, откинувшись на спинку дивана, и небрежно махнул рукой в сторону выхода. — Можешь идти.
— Хорошо, тогда не буду вас беспокоить.
Врач улыбнулся, подхватив чемодан, и его взгляд на миг задержался на лице Вэнь Жуя.
Бывший молодой господин казался совершенно равнодушным к его слегка вольному взгляду и вместо этого прошептал прямо на ухо Шан Лу:
— Учитель, вам полегчало?
Шан Лу издал неопределенный звук и чуть повел плечом.
Безупречные, похожие на нефритовье резные пальцы послушно соскользнули ему на плечи, с умеренным усилием разминая мышцы.
Вэнь Жуй был единственным внуком Вэнь Шаоцзюня. Старик души в нем не чаял, обожал до глубины души и с малых лет держал при себе, воспитывая лично, так что умом парень явно не обделил.
Учился он быстро, и это в Вэнь Жуе Шан Лу как раз очень нравилось.
Повсюду в кругах и за их пределами судачили, будто это Шан Лу довел Вэнь Шаоцзюня до смерти, да вдобавок притащил его внука домой на роль послушной игрушки. Сам Шан Лу на эти сплетни плевать хотел, да и поведению Вэнь Жуя не было заметно, чтобы тот сильно переживал.
Если не считать тех моментов, когда Шан Лу был занят делами вне дома, всё остальное время Вэнь Жуй неотступно лип к нему, так что неудивительно, что слухи обрастали самыми правдоподобными подробностями.
В тот день Вэнь Жуй сопровождал Шан Лу на стрельбище. У нового сотрудника стрельбища была тонкая талия, длинные ноги и глаза с призывным прищуром — он успел бросить на Шан Лу несколько многозначительных взглядов.
Шан Лу ни капли не был против.
Его сексуальная ориентация не являлась большим секретом, к тому же этот работник с тонкими ногами и осиной талией действительно пришелся ему по вкусу.
Видимо, осознавая собственную привлекательность, когда Шан Лу закончил стрелять из десяти мишеней и объявил перерыв, парень последовал за ним прямо в туалетную комнату.
— Господин Шан...
Его голос подрагивал, а точеные пальцы скользнули к ремню Шан Лу.
Шан Лу зажал в зубах сигарету и, прислонившись к раковине, с усмешкой разглядывал его.
Пальцы новенького скользили по пряжке ремня, а большие выразительные глаза излучали нескрываемое обожание...
Однако уединиться им так и не дали: из коридора донесся голос Вэнь Жуя:
— Шан Лу здесь?
Да, он обращался к Шан Лу по имени, не называя ни дядей, ни братом — совершенно без всякого уважения к старшим.
Охрана у входа замялась:
— Молодой господин, вам сейчас лучше туда не заходить.
— Почему это лучше не заходить?
На Вэнь Жуе были черные обтягивающие брюки и высокие сапоги, белая рубашка, заправленная в пояс, подчеркивала его изящную талию, а поверх была надета коричневая жилетка. Стройный, ладный, подтянутый и невероятно красивый.
Он не собирался уходить, телохранители добросовестно преграждали ему путь, изо всех сил пытаясь заболтать и увести в другое место, но Вэнь Жуй стоял на своем и требовал немедленно показать ему Шан Лу.
Шан Лу от этого галдежа разболелась голова. Он грубо оттолкнул навязывающегося красавца, отстранил охранявших дверь телохранителей и вышел наружу.Стоило Вэнь Жую завидеть его, как его голос внезапно смягчился, и он капризно протянул: — Почему ты так долго не выходил?
Позади Шан Лу, робкая, словно испуганный олененок, сотрудница расправляла чуть помятую одежду и семенила следом, глядя на Шан Лу влажными глазами.
Сладкая и чарующая улыбка на лице Вэнь Жуя застыла.
Передохнув в полуденные часы, когда днем открылось стрельбище, Вэнь Жуй сам вызвался немного попрактиковаться в стрельбе.
Шан Лу постучал его согнутым пальцем по макушке: — А кто утром упирался всеми силами и наотрез отказывался прикасаться к оружию?
Будучи в семье Вэнь окруженным всевозможными заботами и лаской, Вэнь Жуй с малых лет рос вне всяких тягот и избалованности. Даже оказавшись на чужбине под крышей чужого дома, он вел себя крайне своенравно, но при этом прекрасно знал меру — понимал, когда можно покапризничать, а когда не стоит, и Шан Лу вечно не знал с ним сносу.
Теперь же, когда Вэнь Жуй сам изъявил желание научиться стрельбе, Шан Лу заинтересовался, махнул рукой, велев инструктору отойти, и вознамерился учить его лично.
Вэнь Жуй перевел взгляд и указал пальцем на ту самую сотрудницу, похожую на олененка: — Иди расставляй мишени.
Олененок снова посмотрел на Шан Лу теми же влажными глазами, но внимание Шан Лу было целиком приковано к Вэнь Жую, и он лишь беспечно приподнял подбородок: — Иди.
— Плэн!
Стоило девушке, расставлявшей мишени, отойти на пару шагов, как Вэнь Жуй выпустил первую пулю.
Та с пронзительным свистом чиркнула прямо возле уха олененка. Девушка замерла на месте, а спустя мгновение по ее щеке заструилась алая кровь.
Вэнь Жуй опустил руку и с невинным видом поднял глаза на Шан Лу: — Учитель, я слишком сильно нервничал и случайно нажал на курок.
Шан Лу ничего не ответил и велел кому-то отвести олененка обработать рану на ухе.
Вернувшись вечером в особняк, Шан Лу проигнорировал слуг, заранее приготовивших ужин, и прямиком затащил Вэнь Жуя в кабинет.
— Встань на колени.
Вэнь Жуй не произнес ни слова и молча подошел к письменному столу, опускаясь на колени.
Он держался прямо, и даже стоя на коленях, все равно напоминал стройное, упругое деревце белого тополя.
— Хлесь!
Шан Лу снял со стены конскую плеть и со взмахом опустил ее на спину юноши.
Хрупкое тело вздрогнуло, с губ Вэнь Жуя сорвался тихий стон боли, но он тут же подавил его, проглотив обратно.
Упрямец! А сейчас что же забыл покапризничать и пожаловаться на боль?
Закончив удар, Шан Лу кончиком плети приподнял его подбородок и холодно бросил: — Понимаешь, за что я тебя бью?
В глазах Вэнь Жуя сверкнула острая, похожая на раненого волчонка злость, и он упрямо выпрямил спину: — Ты переживаешь за нее.
Чушь собачья, бред сумасшедшего!
Лицо Шан Лу мгновенно помрачнело, и хлыст в его руке обрушился вновь, не сдерживая силы.
Шан Лу и впрямь был разъярен, но Вэнь Жуй обладал несгибаемым характером и ни за что не пожелал бы признать свою вину или смягчиться.
Когда Сяо Вэнь в спешке примчался снаружи, Вэнь Жуй уже лежал пластом на полу, едва дыша. Ткань на его спине превратилась в жалкие лохмотья, намертво с кровью присохшие к коже, и зрелище это леденило кровь.
— Третий брат!
Сяо Вэнь испуганно вскрикнул и резким движением выхватил хлыст из рук Шан Лу.
Сяо Вэнь носил фамилию Лу, а звали его Лу Цзэвэнь, и приходился он Шан Лу двоюродным братом по материнской линии. Родители Шан Лу сошлись в классическом браке по расчету, где после свадьбы каждый жил в свое удовольствие, так что даже имя сыну дали кое-как.
Фамилия отца плюс фамилия матери — вот откуда взялось имя Шан Лу.
С родителями Шан Лу был не особенно близок, а вот с кузеном Лу Цзэвэнем поддерживал довольно тесные отношения.
Сяо Вэнь подхватил на руки едва дышавшего Вэнь Жуя, распростертого на полу, и, приказав слугам срочно звонить врачу, зашагал в комнату Вэнь Жуя.
— Не бойся, не бойся, доктор сейчас приедет. Сяо Вэнь бережно уложил юношу на кровать, словно обращаясь с хрупкой фарфоровой куклой.
Усыпанный ранами Вэнь Жуй не переставал дрожать от боли, его черные как смоль корни волос давно промокли от пота, и не успел доктор даже порога переступить, как стоило его подбородку коснуться подушки, он лишился чувств.
Сяо Вэнь тяжело вздохнул и коснулся ладонью влажного лба Вэнь Жуя, проверяя, нет ли у того жара.
Шан Лу, засучивая манжеты рубашки, вошел как раз в этот момент, застал эту сцену и задумчиво бросил взгляд на Сяо Вэня.
Шан Лу обнаружил одну проблему: Вэнь Жуй был донельзя привязчив.
Стоило Шан Лу оказаться дома, как тот буквально норовил срастись с ним, целыми днями подозревая всех и вся, и умудрялся украдкой следовать за Шан Лу даже в уборную.
Психотерапевт утверждал, что причина столь удушливой привязанности Вэнь Жуя кроется в глубоком чувстве незащищенности.
Этот врач был близким другом Шан Лу, вернувшимся после учебы в Америке. Он даже в глаза не видел Вэнь Жуя, но при этом угадал мотивы его поступков едва ли не со стопроцентной точностью.
— Лу, — врач крутил меж пальцами сигарету, не подкуривая ее. Знакомый с Шан Лу долгие годы, он прекрасно знал о давних распрях между семьями Шан и Вэнь. Глядя на Шан Лу, он казался совершенно озадаченным: — О чем ты вообще думаешь, оставляя возле себя внука Вэнь Шаоцзюня...
Даже если Вэнь Шаоцзюнь уже отправился на тот свет, Вэнь Жуй все равно оставался отродьем семьи Вэнь. Вроде мудрости гласящей: рубишь траву — выдергивай с корнями. Проблемы, которые понимал он сам, Шан Лу не мог не осознавать.
При этих мыслях в глазах друга промелькнуло странное выражение.
В конце концов, до него доходили слухи, что этот внук Вэнь Шаоцзюня лицом напоминает соблазняющего души демона-лиса, а заодно и сплетни о том, почему Шан Лу пригрел его подле себя.
http://bllate.org/book/32927/4032828
Готово:
