Шэнь Гужун подождал, пока Си Гусин уйдёт, придерживаясь за единственный уцелевший письменный стол, немного перевёл дух и, чувствуя, как колотится сердце, протяжно выдохнул.
Маленький Му Чжо лежал на полу лицом вниз, и дыхание его казалось едва заметным.
Шэнь Гужун поднял его, прижал к груди и быстро осмотрел, но, к своему удивлению, обнаружил, что, хотя Си Гусин и ударил мальчика, на его теле не осталось ни единого следа.
Из-за рассеявшегося Эпидемического Духа на лице Му Чжо снова проступило то странное родимое пятно.
Он тяжело нахмурился, судорожно втянул носом воздух и резко распахнул глаза, приходя в себя.
Заметив на лице мальчика неподдельный ужас, Шэнь Гужун попытался успокоить его:
— Не...
Однако он не успел договорить, как Му Чжо пронзительно закричал и в испуге изо всех сил лягнул Шэнь Гужуна в живот, шатаясь, откатился в сторону и с расфокусированным взором спрятался под письменным столом.
Шэнь Гужун: «……»
Бессовестный паршивец, я ведь только что спас тебя!
Шэнь Гужун чуть не выплюнул кровь от этого неосознанного, но тяжёлого удара. В этот момент у него впервые промелькнула мысль: неужели все культиваторы такие бесполезные, как этот Шэнь Фэнсюэ?
И это — первый человек в трех мирах, что находится в полушаге от становления святым?
Шэнь Гужун никак не мог взять это в толк.
Едва этот непутёвый обладатель фамилии Шэнь с трудом поднялся на ноги, как из-под стола дохнуло волной духовной энергии.
Шэнь Гужун интуитивно всё понял, и в его голове промелькнула догадка.
— Му Чжо прорвался на Стадию Концентрации Ци.
Это было нечто совершенно невообразимое. Си Гусин ранее говорил Шэнь Гужуну, что Му Чжо — всего лишь простой смертный, его духовные меридианы почти отсутствуют, и сколько бы сокровищ на него ни извели, за всю жизнь ему не удастся ступить на путь культивации.
И вот теперь, когда он чуть не стал жертвой захвата тела злобным духом и его жизненные силы должны были быть подорваны, он совершил прорыв без каких-либо предвестников.
Во всех трех мирах и девяти областях те, кто в шестилетнем возрасте вступал на Стадию Концентрации Ци, исчислялись единицами.
Вспомнив события книги, Шэнь Гужун припомнил, что в оригинальном сюжете Му Чжо пробудил духовные меридианы лишь после того, как Юй Синхэ ударил его сгустком духовной энергии. Теперь же, в результате нелепой случайности, удар Си Гусина попросту приблизил этот момент.
«И впрямь избранник небес», — оставалось лишь мысленно вздохнуть Шэнь Гужуну.
Из-за ухода Ли Со барьер Зала Чжибай рассеялся, и столпившиеся снаружи ученики бросились внутрь.
Едва переступив порог, они увидели Шэнь Гужуна в одеждах цвета морской волны, который бережно прижимал к себе Му Чжо и медленно выходил наружу. Весь Зал Чжибай лежал в руинах, а на земле темнели зловещие, бросающиеся в глаза пятна чьей-то крови.
Юй Синхэ в слезах, спотыкаясь, подбежал ближе:
— Учитель! М-мо, с Му Чжо всё в порядке?
Шэнь Гужун опустил взгляд и произнёс:
— Ничего страшного, не беспокойся.
Юй Синхэ безоговорочно доверял Шэнь Гужуну. Увидев, что Му Чжо в его объятиях мирно спит и на нём не видно ран, он наконец успокоился и рукавом торопливо утер слёзы.
Шэнь Гужун быстрым шагом вышел из Зала Чжибай. Окружавшие его ученики не смели преграждать дорогу, лишь поспешно расступились, провожая его взглядами.
Когда Шэнь Гужун удалился, кто-то из учеников робко прошептал:
— Святой Правитель... кажется, у него на одежде отпечаток следа от сапога?
Самые зоркие тоже заметили это и робко кивнули.
Все переглянулись, и им потреболось немало времени, чтобы переварить тот факт, что младший соученик Му Чжо дерзнул пинуть самого Святого Владыку Фэнсюэ.
— Святой Правитель... похоже, совсем не такой, как говорят в слухах...
— Его так оскорбили, а он всё равно несёт ученика на руках.
— Только вот у Святого Правителя был такой страшный вид... Может, он снова сорвёт злость на младшем брате Му Чжо? Не сходить ли проверить?
— К-кто посмеет пойти?
Люди снова переглянулись, и на каждом лице крупно было написано слово «боязно».
Юй Синхэ ревел так сильно, что из носа пузырились сопли, и ошарашено выкрикнул:
— А? О чём... ик, о чём вы говорите?
Старшие соученики тяжело вздохнули, посмотрели на него с отеческой нежностью и принялись трепать мальчика по макушке.
Быть глуповатым тоже имеет свои преимущества.
Пик Покинутых Людей состоял не из одной вершины, а делился на три врата и четыре горы.
Хотя эти горы теснились близко друг к другу, они стояли отдельно, словно одинокие странники, и потому цепь соединённых пиков звали Лижэнь.
С северной стороны горная цепь примыкала к ледяным равнинам, и с севера на юг чётко сменялись все четыре времени года.
Ближе всего к селениям у подножия гор находилась Резиденция Фаньцзян, принадлежавшая Шэнь Фэнсюэ. Из-за вечной весны это место называлось Горой Цзючунь.
За ней следовали знойная и жаркая Гора Чанъин, Гора Байшан, где осень ощущается по одному упавшему листу, и снежная, морозная Гора Юйсюй.
Если подумать, тот, кто придумывал названия, явно не стал утруждать себя лишними хлопотами.
Зал Чжибай на Горе Чанъин и Резиденция Фаньцзян на Горе Цзючунь находились недалеко от Моста Соцяо. Перейдя через него, Шэнь Гужун издали увидел Резиденцию Фаньцзян и ускорил шаги.
Пусть сонный Му Чжо и отвесил ему пару пинков, Шэнь Гужун безропотно донёс мальчишку до гостевого флигеля.
Уложив маленького главного героя на кушетку, Шэнь Гужун подумал, что он поистине поразительный и самоотверженный учитель.
Этот Эпидемический Дух оказался живуч, как стонога: казалось бы, его истинное тело уже схватили, а он всё равно умудрился нанести удар в спину, застав всех врасплох.
Опасаясь новых неприятностей, Шэнь Гужун решил провести ночь в флигеле, чтобы пресечь любые возможные осложнения с Му Чжо.
Судя по всему, Шэнь Фэнсюэ нередко оставлял Му Чжо ночевать в этом флигеле: в маленькой комнате нашлось всё необходимое — и кровать, и письменный стол, и стулья с табуретами.
Шэнь Гужун неспешно подошел к небольшому столу, небрежно опустился на круглый соломенный коврик и лениво перевернул лежавшие на столе листки бумаги.
Вся поверхность была заполнена прописями, которые Му Чжо заполнял в ежедневных тренировках. Шэнь Гужун бегло взглянул на них, хмыкнул и пробормотал себе под нос:
— Пишет куда лучше, чем я в его годы.
В детстве его почерк напоминал куриную лапу, а родители никак не могли заставить себя проявить строгость и заставить его заниматься. В конце концов они просто отвели его в соседнюю частную школу и поручили наставнику обучить сына грамоте.
Тот наставник выглядел вечно безупречным нефритом, но в учении спуску не давал. Маленькому Шэнь Гужуну приходилось привязывать к запястьям мешочки с песком и сидеть с прямой спиной, упражняясь по два-три года со слезами на глазах, пока его почерк не стал хоть сколько-нибудь сносным.
Шэнь Гужун с завистью полюбовался почерком маленького главного героя. Видимо, сочтя это занятие слишком скучным, он поднял кисть и вывел на чистом листе несколько имён:
Му Чжо.
Юй Синхэ.
Шэнь Фэнсюэ.
Сравнив свой почерк с почерком Му Чжо, Шэнь Гужун решил, что его собственный всё же лучше.
Линии тонки, как металлическая проволока, и остры, как крючья — истинный я!
— Интересно, с каких пор хвастовство тем, что твой почерк превосходит каллиграфию шестилетнего ребёнка, стало вызывать у него такую гордость?
Шэнь Гужун прочёл немало причудливых романов и порой даже думал: а не является ли он сам Шэнь Фэнсюэ? В конце концов, их лица были донельзя похожи. Но он быстро отбросил эту мысль.
Воспоминания Шэнь Фэнсюэ были обрывками, словно перемолотыми жерновами. Из чужих рассказов он знал лишь одно: Шэнь Фэнсюэ рос сиротой без отца и матери, и воспитал его глава секты Пика Покинутых Людей, что никак не сходилось по возрасту.
К тому же, перевернув все осколки памяти Шэнь Фэнсюэ, он не нашёл там никакого Города Хуитань.
Шэнь Гужун немного успокоился, но на всякий случай решил при первом же удобном случае проверить карту из книги и убедиться, существует ли вообще Город Хуитань.
Он обмакнул кисть в киноварь и легко перечеркнул имя Шэнь Фэнсюэ, а напоследок поставил рядом с именем Му Чжо маленькую красную точку, символизирующую то, что учитель намерен уделить ему особое внимание.
Что же до Юй Синхэ — пока тот не соприкасается с культиваторами Пути Демонов из Кургана Костей, никаких крупных бед стрястись не должно.
Поразмыслив так, Шэнь Гужун решил, что возвращение домой уже не за горами.
В прекрасном расположении духа, лениво зажав в пальцах кисть, он начал обдумывать, какое правдоподобное объяснение сочинить для Си Гусина.
Больше всего Си Гусина всегда интриговали происхождение Му Чжо и то, почему Шэнь Фэнсюэ выделяет его среди остальных.
Шэнь Гужун читал много романов, а порой и сам их сочинял — бывало, пользуясь отсутствием родителей, он пыхтел над рукописями в кабинете. Истории о призраках и божествах, сказания сказителей, интриги императорского гарема — он писал обо всём. Половина историй у моста в Городе Хуитань принадлежала его перу, и они пользовались огромной популярностью.
Мастер художественной прозы Шэнь Гужун покусал кончик кисти и попытался перебрать стандартные сюжетные ходы из романов:
«Первое: друг оставил сироту на попечение.
Второе: внебрачный сын».
Поразмыслив, для ровного счёта он приписал третий вариант:
«Третье: возлюбленные из прошлых жизней, чья связь возобновилась вновь».
Шэнь Гужун подпёр щёку рукой, с минуту посмотрел на пункты с первого по третий, после чего первый пункт вычеркнул.
Характер у Шэнь Фэнсюэ холодный и отстранённый, а его единственной страстью была лишь борьба. Си Гусин знал его слишком хорошо и прекрасно понимал, что никаких иных друзей у него быть просто не могло.
Да и странности в самом Му Чжо это никак не объясняло.
Поразмыслив, Шэнь Гужун вычеркнул и второй пункт по той же причине.
Что же до третьего варианта — он звучал совсем уж нелепо.
Будь Шэнь Фэнсюэ жив, он бы наверняка лично выскочил из могилы и прибил наглеца, порочащего его честное имя.
Вдоволь наигравшись в писателя, Шэнь Гужун скомкал листок в комок и только собрался приняться за серьёзное сочинение легенды для Си Гусина, как лежавший на кушетке Му Чжо невнятно что-то пробормотал и открыл глаза.
Словно заправский воришка, Шэнь Гужун бросил исписанный лист в чашу с пламенем свечи, превратив его в горстку пепла, и беззвучно с облегчением выдохнул.
Взгляд Му Чжо был затуманен, он тупо уставился на бамбуковую решётку потолка.
Шэнь Гужун отложил кисть и непринужденно бросил:
— Очнулся?
Му Чжо вздрогнул и ошеломленно повернул к нему голову.
То ли вид лица Шэнь Гужуна подействовал на него подобным образом, то ли в сознание мальчика внезапно хлынули воспоминания о том, что он натворил до потери сознания.
Он... он, похоже, внезапно обезумел и даже причинил кому-то вред.
Старший соученик Ли Со.
Му Чжо судорожно втянул воздух и, бездумно застыв на кушетке, всем телом задрожал, словно лишившись души.
Заметив, до какой степени напуган мальчик, Шэнь Гужун мысленно вздохнул и мягко произнес:
— Не бойся, тот культиватор-призрак уже уничтожен главой секты, он больше сюда не вернется.
Му Чжо растерянно смотрел на него, и по его щекам градом покатились крупные слёзы.
Шэнь Гужун: «……»
Поскольку у него была младшая сестра, которая родилась на восемь лет позже, он с ранних лет привык яростно защищать всякую мягкую малышню. Стоило ему увидеть слёзы маленького Му Чжо, как он едва не вышел из образа.
Он даже забыл о том, что этот сорванец только что заехал ему в живот.
Шэнь Гужун поднялся, подошел к Му Чжо и заговорил чуть мягче:
— Не плачь. Ли Со всё же культиватор, его жизни ничто не угрожает, и твоей вины в этом нет.
Му Чжо со слезами на глазах глядел на него.
Шэнь Гужун снял с запястья одну бусину из красного дерева и, в точности как когда-то утешал сестрёнку, протянул её на ладони.
— Держи, поиграй.
Му Чжо всхлипнул и ошарашено уставился на бусинку на белой ладони, совершенно не понимая, что это значит.
Шэнь Гужун взглянул на него, и Му Чжо дрожащими пальцами зажал бусинку, хотя взгляд его по-прежнему оставался пустым.
Сколько бы издевательств ему ни довелось претерпеть от рук Шэнь Фэнсюэ, Му Чжо оставался всего лишь шестилетним ребёнком. Потрясение сломило его, и за маской привычной холодности скрывались лишь паника и страх.
Сестрёнка Шэнь Гужуна любила всякие круглые безделушки, и он решил, что другим детям они тоже должны нравиться. Увидев, что Му Чжо взял бусинку и вроде бы немного успокоился, он мысленно выдохнул.
Му Чжо какое-то время безучастно смотрел на бусину, а затем растерянно поднял глаза на Шэнь Гужуна.
Мысль о том, что он навредил старшему соученику, который всегда заботился о нём, ввергла мальчика в полный ужас и растерянность. И пусть перед ним сидел лицемерный и жестокий наставник, он инстинктивно вцепился в него, как утопающий за соломинку.
Почти с мольбой в голосе он спросил:
— Старший соученик Ли Со... с ним правда всё хорошо?
Шэнь Гужун кивнул:
— Мм, с ним ничего не случится. Завтра сможешь навестить его.
Му Чжо вроде бы немного успокоился, и слёзы снова брызнули из его глаз.
Сквозь затуманенную пелену слёз он смотрел на стоявшего перед ним мужчину и запоздало вспомнил, что произошло, когда Си Гусин собрался его убить: эта высокая фигура без колебаний заступила перед ним, заслонив собой от смертельного удара.
Сейчас они находились так близко друг к другу, что Му Чжо в растерянности уловил исходивший от Шэнь Гужуна слабый аромат лекарственных трав.
Когда тот незадолго до этого вытягивал из него вселившегося призрака, лицо учителя уже было бледным — значит, он тогда уже получил ранение.
Если он был ранен, то зачем так рисковал ради него?
Шэнь Фэнсюэ к нему...
Испытывает ли он благосклонность или жгучую ненависть?
С тех пор как Му Чжо стал учеником Шэнь Фэнсюэ, от остальных он слышал лишь то, чего был не в силах постичь:
— Раз твой учитель так поступает с тобой, значит, он возлагает на тебя большие надежды.
— Святой Правитель делает это лишь ради твоего блага.
— О тех духовных сокровищах, что тебе достаются, другие и мечтать не смеют.
— Чего же тебе... чего тебе ещё не хватает?
Каждый раз, слыша подобные речи, Му Чжо приходил в полное недоумение. Не хватает?
Он думал про себя: если то, что они называют заботой ради вашего блага, означает бесконечные муки и страдания без права на обиду, то почему никто никогда не спросил его самого, хочет ли он принимать такое благо?
За этот год на Пике Покинутых Людей Му Чжо больше всего ненавидел Шэнь Гужуна, а страх стоял на втором месте. Но теперь вся ненависть медленно рассеялась, превратившись в едва заметную дымку, стоило Шэнь Гужуну закрыть его своей спиной.
Он погрузился в смятение.
Му Чжо внезапно понял, что не знает, как теперь относиться к человеку, который одновременно жестоко истязал его и спас в решающий момент.
В голове словно натянулись две струны, тянувшие в разные стороны, и мальчик впал в полный тупик.
Шэнь Гужун не заметил сложных метаний в его душе. Он присел на край кровати и произнес:
— Раз уж ты ступил на путь культивации, в твоей Стадии Концентрации Ци уже должна собраться духовная энергия. Попробуй-ка.
Му Чжо долго смотрел на Шэнь Гужуна, прежде чем до него запоздало дошло, как жалко он только что выглядел со своими слёзами.
Его щёки покраснели, он поспешно утер рукавом мокрые следы на лице и глухо отозвался:
— Хорошо.
На душе у Му Чжо скребли кошки, и он никак не мог совладать с бушевавшей внутри бурей чувств. Он всё так же не смел поднять глаза на Шэнь Гужуна, испытывая одновременно страх и странное смущение.
Шэнь Гужун инстинктивно хотел отпустить пару шуток, чтобы поддразнить этот покрасневший комочек, но слова застряли у него в горле.
Он по-прежнему панически боялся, что кто-нибудь догадается о захвате тела, и тогда его сожгут заживо.
Му Чжо закрыл глаза и попытался задействовать духовную энергию в меридианах, но как ни старался, до покраснения на лице натужно пытаясь сосредоточиться, не ощутил и малейшего проблеска силы.
Он распахнул глаза и инстинктивно уставился на Шэнь Гужуна.
Шэнь Гужун опешил от такого полного надежды взгляда.
А? Чего ты на меня смотришь? Я же сам ничего в этом не смыслю!
Учитель и ученик растерянно переглянулись.
Шэнь Гужун тихо кашлянул и, стиснув зубы, протянул руку, чтобы перехватить маленькую ладошку Му Чжо.
Мальчик весь напрягся, инстинктивно пытаясь отдернуть руку.
За тот год, что Му Чжо пробыл учеником Шэнь Фэнсюэ, почти каждый день и каждая ночь проходили в мучениях. Эти самые пальцы сжимали его подбородок, вливая доставляющие невыносимую боль пилюли, и сплетали печати, заставляя сидеть в медитации средь ледяного ветра и снега.
Что бы ни делал наставник, всё это приносило Му Чжо лишь бесконечную боль.
Он впервые позволил так близко коснуться своей руки и с удивлением обнаружил, что ладонь этого жестокого и бездушного человека на удивление тепла.
Словно уловив его тревогу, Шэнь Гужун слегка сжал тёплую ладонь мальчика и велел:
— Закрой глаза.
Му Чжо, одновременно боясь наставника и повинуясь ему, зажмурился.
Хотя Си Гусин неоднократно предупреждал Шэнь Гужуна не расходовать духовные силы понапрасну, вытянуть самую малость, чтобы проверить меридианы Му Чжо, было вполне безопасно.
Он попытался собрать на кончиках пальцев тончайшую нить духовной энергии и осторожно направил её через точку в запястье мальчика.
На этот раз всё прошло на редкость гладко, и Шэнь Гужуна даже не стошнило кровью.
Шэнь Фэнсюэ мастерски управлялся с духовной силой. Руководимый телесной памятью Шэнь Гужун с закрытыми глазами провёл энергию по меридианам Му Чжо, но когда она проникла в его киноварное поле, её внезапно с силой затянуло внутрь.
Шэнь Гужун: «……»
Шэнь Гужун замер, ошарашенно глядя на собственные пустые кончики пальцев.
Эта крупица духовной энергии... кажется, растворилась в теле Му Чжо?
Не случится ли чего худшего?
Ощутив смутную тревогу, Шэнь Гужун поспешно отдёрнул руку:
— Как ощущения?
Му Чжо открыл глаза:
— Ничего особенного.
Шэнь Гужун тихо кашлянул:
— Тогда попробуй ещё раз пустить в ход духовную силу?
Му Чжо сжал губы и кивнул.
Неизвестно почему, но на этот раз иссохшие было меридианы наполнились влагой, подобно весеннему дождю, и без малейших усилий собрали в себе духовную энергию, заструившуюся ручейком.
Му Чжо распахнул глаза.
Шэнь Гужун опустил ресницы, лицо его смягчилось, и он негромко спросил:
— Ну как?
Му Чжо ответил:
— Уже есть...
Он не успел договорить, как до его слуха донёсся тихий шорох, похожий на возню вороватой мыши. Если прислушаться, это оказались чьи-то невнятные шёпотки.
Му Чжо опешил.
В маленьком флигеле находились только они с Шэнь Гужуном, но Шэнь Гужун сидел неподвижно, с совершенно безмятежным лицом, словно сошедший с картины прекрасный бессмертный — чистый и возвышенный.
Откуда же шёл этот звук?
Пока он застыл в недоумении, духовная ци остановилась, и шёпот тут же стих.
Заметив перемену в лице мальчика, Шэнь Гужун осведомился:
— Что такое?
Му Чжо поджал губы, помотал головой и снова попытался пустить в ход духовную силу — на этот раз голос послышался отчётливо.
«До смерти перепугался».
Му Чжо: «？？？»
Он ошеломленно уставился на Шэнь Гужуна.
Хотя Шэнь Гужун был немногословен, его голос звучал чисто и звонко, словно чарующее пение, и обладал совершенно неповторимым тембром.
Шэнь Гужун опустил длинные ресницы, и свет светильника мягко озарял его фигуру, делая похожего на небожителя юношу еще более чистым и отрешенным.
Сохраняя невозмутимый вид, он думал про себя: «Я ведь так рано или поздно кончусь от разрыва сердца здесь. Почему на мою голову вечно валится столько хлопот?»
Му Чжо вновь услышал доносящийся из пустоты непрекращающийся бормочущий шёпот.
«Я же учёный муж, с какой стати мне всё это терпеть?»
«Если та духовная сила осела в киноварном поле Му Чжо, не случится ли большой беды?»
«Ах да, мне же ещё нужно сочинять историю для Си Гусина. Неужели на Пике Покинутых Людей нельзя найти хоть один роман для образца?»
«Как же это надоело».
Му Чжо: «…………»
От автора:
Сел в лужу.
http://bllate.org/book/32922/4032247
Готово:
