Не дожидаясь ответа Янь Ши, пальцы с лёгкими мозолями уже медленно скользнули чуть ниже. Голос Янь Чана оставался низким, но по-прежнему звучал с непререкаемым авторитетом:
— Губернатор Фан велел нам встретить его в Цзиньчэне — через три дня.
Янь Ши замер в изумлении:
— Отец, это…
«Ни в коем случае. Губернатор Фан притворяется, будто сдался».
Эти слова застряли у него в горле, но, встретившись взглядом с проницательными глазами отца, он молча проглотил их.
Отец и без того всё понимал. Любые пояснения были бы пустой тратой слов.
— Уже говорил, — тихо рассмеялся Янь Чан, — но Главнокомандующий не слушает. Он упрямо считает, что генерал Гу, хоть и пользуется особым доверием южного правителя, всего лишь несмышлёный юнец, не представляющий никакой угрозы. Ни горький опыт прежних поражений, ни даже личное предостережение покойного генерала, возглавлявшего южные походы, не в силах переубедить его.
— Но если они проиграют… — прошептал Янь Ши.
— Я, как заместитель, понесу вину за недостаточный надзор, — спокойно посмотрел на сына Янь Чан. — Однако главная ответственность… лежит не на солдатах, проливающих кровь на поле боя, не на мне, а на Главнокомандующем.
Он чуть приоткрыл губы.
Цинь Чжун давно мечтает лишить власти старых сановников, служивших ещё при императоре-отце, и заменить их людьми, полностью подконтрольными ему. Возможно, прямо сейчас в Лочэне он строит те же расчёты, что и Янь Чан.
— Иди домой, А Ши, — свернул карту на столе Янь Чан. — Позаботься о себе в тот день. И никому не повторяй этих слов. Даже Ло Сяо.
Янь Ши поднялся, как и было велено, но замер у выхода из шатра, не решаясь сделать шаг.
Он понимал замысел отца и даже подозревал, что тот вовсе не стал подробно разъяснять Цинь Чуаню все риски, ограничившись лишь поверхностным возражением, которое нетерпеливый Главнокомандующий мгновенно отверг.
В случае поражения Янь Чану, как заместителю, грозило разве что несколько выговоров от Цинь Чжуна. А вот Цинь Чуаню, как главнокомандующему, последствия грозили куда серьёзнее.
Но всё же…
— Отец, — Янь Ши встретил взгляд тех непроницаемых глаз и твёрдо произнёс: — Сын считает… этого нельзя допустить. Нужно снова поговорить с Главнокомандующим.
Он отчётливо заметил мелькнувшую в глазах отца сложную эмоцию.
— Откуда такие выводы? — поднял голову Янь Чан.
Хотя тон его остался таким же ровным, Янь Ши невольно сделал два шага назад.
С его-то чином он и вовсе не имел права видеться с Цинь Чуанем. Даже если бы сумел, Главнокомандующий вряд ли обратил бы внимание на такого ничтожного юнца.
Значит, ему необходимо было убедить именно отца отказаться от намерения холодно наблюдать за гибелью армии Вэй.
— Сын полагает… — собравшись с мыслями, начал он неторопливо, — Главнокомандующий много лет провёл в походах, храбр и искусен в боях, но склонен к самолюбованию, недооценивает врага и весьма вспыльчив.
Янь Чан косо взглянул на него, даже не ответив, лишь слегка махнул рукой — мол, продолжай.
Янь Ши сглотнул, почувствовав сухость в горле:
— Отец Ло Сяо, министр Ло, дружен с Главнокомандующим. Поэтому Ло Сяо однажды упомянул, что на спине Главнокомандующего есть старая рана, которая вспыхивает болью…
— Стоп, — нахмурился Янь Чан. — Даже если не брать во внимание, какое это имеет отношение к делу, скажи-ка мне: настолько ли вы с Ло Сяо сдружились, что он стал рассказывать тебе о болезнях Главнокомандующего?
Хотя он так говорил, Янь Чан прекрасно знал, что рана действительно существовала. Уже полмесяца она не заживала, но Главнокомандующий лишь отмахивался: «Пустяк. Ничего серьёзного. Не мешает делу».
— Сейчас я перейду к главному, — натянуто улыбнулся Янь Ши. — Хотя Главнокомандующий и утверждает, будто рана не опасна, министр Ло рассказал, что врач предупреждал: болезнь куда серьёзнее, чем кажется. Даже если в обычное время он чувствует себя нормально, при сильном гневе и приливе крови к голове может наступить смерть.
— Смерть? — уголки губ Янь Чана дрогнули, но слова его прозвучали безжалостно: — А Ши, за такие речи в армии голову снимают.
— Отец, — на этот раз Янь Ши не колеблясь пристально посмотрел на него и лишь повторил с раскалённой решимостью в глазах: — При сильном гневе и приливе крови к голове.
Янь Чан опустил взгляд. Его лицо слегка изменилось. Янь Ши тоже почувствовал нарастающее напряжение.
Он не лгал отцу.
В прошлой жизни события Цзиньчэньской битвы развивались именно так, как предполагал Янь Чан. Губернатор Фан притворился, будто сдался. Армия Вэй отправилась в Цзиньчэн — уже на южной территории — на встречу с ним. Заранее подготовленный генерал Гу разделил свои силы на три части и окружил незнакомую с местностью армию Вэй. Все бросились спасать Главнокомандующего, тысячи солдат пали, а Янь Ши в суматохе попал в плен к южанам.
Через несколько дней, едва сумев бежать и вернуться в лагерь, он узнал о смерти Цинь Чуаня. Тот скончался от застарелой раны, усугублённой яростью и раздражением — от фурункулёза на спине.
Никто тогда не ожидал, что Цинь Чуань умрёт так внезапно. Цинь Чжун был в ярости из-за его ошибки, приведшей к поражению, но раз Цинь Чуань был из императорского рода и уже мёртв, Цинь Чжун лишь приказал выдать посмертные награды и пособия семье.
А после того как сын Цинь Чуаня с рыданиями обвинил во всём Янь Чана перед троном, вина за Цзиньчэньскую битву неожиданно легла именно на него. Чтобы успокоить родственников, Цинь Чжун «с неохотой» перевёл Янь Чана из Лочэна, и тот на долгие годы оказался в стороне от центра власти.
Янь Ши не желал повторения этого. Не только из-за несправедливого наказания отца, но и из-за…
Воспоминание о запахе крови на том поле боя и товарищах, павших рядом с ним, до сих пор вызывало тошноту.
Он не хотел, чтобы солдаты Вэй гибли напрасно, став пешками в игре императора и отца.
Единственное, в чём он солгал… это источник информации.
Пока Янь Ши укреплял свою решимость, Янь Чан уже прищурился и сказал:
— Не верю, что Ло Сяо мог рассказать тебе такое.
Сердце Янь Ши подскочило к горлу.
Не дожидаясь дальнейших слов отца, он опустил голову — признавая вину.
Он не мог обмануть отца. Тот прекрасно различал, где правда, а где выдумка.
Лицо Янь Чана оставалось спокойным, пальцы легко постукивали по столу, будто он тщательно обдумывал ситуацию. Молча разглядывая перед собой покорно склонившего голову сына, он в душе переживал настоящий шторм.
Наконец Янь Чан лишь усмехнулся и кивнул:
— Но ты прав. Нестабильность состояния Главнокомандующего… это то, о чём я не подумал.
— …
— Больше об этом не заговаривай. Я сам разберусь.
Янь Ши облегчённо выдохнул. Он знал: отец, всегда осторожный и расчётливый, принял к сведению его предположение и учтёт его в своих планах.
Отец никогда не допустит, чтобы какой-то неопределённый фактор разрушил все его замыслы. Пусть даже… он и сомневается в источнике полученной информации. Но эта тревога мгновенно утонула в приливе радости.
Подавив в себе лёгкую эйфорию, Янь Ши больше ничего не сказал, быстро поклонился и вышел.
Даже если Цинь Чуань упрям и самонадеян, он верил: отец сумеет его убедить.
— Если захочет.
Когда Янь Ши вернулся в свой шатёр в темноте, Ло Сяо уже дремал, прислонившись к стене, и даже издавал тихие посапывания. Зажёг свечу, Янь Ши разложил на единственном столе лист бумаги и начал писать письмо жене.
Не знал, как она там, в Лочэне.
Закончив письмо, он поднял свечу и задумчиво посмотрел на спокойное лицо Ло Сяо.
Вдруг Ло Сяо резко проснулся. Увидев его, юноша мгновенно вскочил и испуганно выдохнул:
— Ты вернулся? Почему ты так на меня смотришь? Страшно как-то.
— …Ничего. Я тоже лягу спать, — покачал головой Янь Ши, и в душе вдруг расцвело лёгкое чувство облегчения.
«Ло Сяо, теперь вы, наверное, не умрёте».
*
Лочэн.
Той же ночью юноша ловко проникал во все дворы дома Янь, легко выполняя поручение госпожи.
Тагэ остановился во дворе Янь Ши. Его тёмно-красная одежда особенно выделялась на фоне снега.
— Госпожа, — он вынул из рукава свёрток и… письмо.
Вэнь Жунъюань взяла свёрток и спрятала, затем взглянула на письмо. Её брови слегка сдвинулись, но тут же разгладились:
— Хорошо. Ты постарался.
— Позвольте спросить дерзость, госпожа, — вместо того чтобы уйти, как она ожидала, Тагэ сделал шаг вперёд, — зачем вам всё это?
— Ничего особенного, — ответила она после паузы, внимательно осмотрев юношу. — В следующий раз не одевайся так броско.
— Меня никто не заметит…
Тагэ собирался что-то сказать, но Вэнь Жунъюань уже потеряла интерес к разговору. Подумав немного, он молча поклонился и ушёл. Его красная фигура растворилась в снежном пейзаже, постепенно сливаясь с белоснежным миром.
Вэнь Жунъюань проводила его взглядом. Всё, что ей предстояло сделать, теперь было ясно, как зеркало. Сжав в руке письмо, она холодно усмехнулась — всё оказалось ещё интереснее, чем она думала.
Жун Чжань что-то замышляет. Скорее всего, именно он подсказал Цинь Чжуну, что У Мэй покончит с собой в тюрьме.
Ещё забавнее то, что двое, которые в прошлой жизни сговорились уничтожить её, теперь сами поссорились. Бедная Яньчжи — стала всего лишь пешкой в их перепалке.
Но она никого не простит.
Вэнь Жунъюань сделала шаг в сторону служебных покоев, но, вспомнив о Тагэ, слегка замялась.
«…Лучше переодеться. И правда, не стоит так выделяться».
Вэнь Жунъюань сначала вернулась в свои покои и переоделась в менее приметное платье. Затем, словно вспомнив что-то, она открыла потайной ящик в шкафу и достала две вещи, которыми никогда раньше не пользовалась.
Спокойно устроившись у жаровни, она зажгла благовония и дождалась, пока письмо пропитается лёгким ароматом.
Глядя на свёрток, который Тагэ принёс ей по поручению, она на мгновение задумалась. Пальцы медленно скользнули по столу, и вдруг перед её глазами всплыли воспоминания о последних днях прошлой жизни, проведённых в той тесной, тёмной каморке.
…
Тогда она очнулась в полной темноте, не видя даже собственных пальцев. Руки и ноги были крепко связаны — тот, кто это сделал, отлично знал о её необычной для женщины силе и завязал узлы так туго, что вырваться было невозможно.
Затем к ней приблизились лёгкие шаги, сопровождаемые слабым ароматом розмарина. Это был Янь Хуэй.
Вспомнив чёрных людей на холме перед тем, как потерять сознание, она всё поняла.
Он собирался убить её.
Янь Хуэй опустил глаза. Его юное лицо всё ещё хранило следы невинности, но слова звучали иначе:
— Анянь, прошло столько лет, а я всё ещё люблю тебя. Но ты увидела то, что видеть не следовало…
Вэнь Жунъюань плюнула ему в лицо и хотела ответить, но горло пересохло, и голос вышел хриплым:
— Замолчи.
Когда-то она восхищалась им, но теперь его «любовь» вызывала лишь отвращение.
Он не обиделся, спокойно вытер лицо платком:
— Ты увидела то, что видеть не должна была. Оставить тебя нельзя.
Янь Хуэй кивнул Яньчжи, и та тут же поднесла к её губам кубок.
Без труда можно было догадаться, что внутри.
Вэнь Жунъюань хотела спросить Яньчжи, зачем она предала её, но слова застряли в горле — вопрос показался глупым.
Возможно, Яньчжи никогда и не была ей верна. Тогда о какой предательстве речь?
Подумав об этом, она с трудом прохрипела:
— Где Тагэ?
— Он не с тобой, — ответил он без тени сомнения.
Она снова попыталась вырваться, но верёвки не поддались. Хотела закричать, но из горла вырвались лишь обрывки звуков. Ещё не прошло и получаса с её исчезновения — в доме ещё не начали её искать.
Никто не придёт её спасать.
Понимая, что обречена, Вэнь Жунъюань неожиданно успокоилась. Помолчав, она спросила:
— Скажи мне, знает ли об этом твой старший брат?
— Не знает, — равнодушно покачал головой Янь Хуэй, явно презирая её за такой вопрос: — Если бы он узнал, весь дом пошёл бы к чёрту?
Увидев, что он говорит правду, она облегчённо улыбнулась.
«Хорошо, что Янь Ши ничего не знает. Он совсем не такой, как отец и младший брат».
http://bllate.org/book/3292/363984
Готово:
