— Тот самый молодой господин Ло на самом деле… любит мужчин. Однажды ночью мы с ним пили вино, и едва он осушил несколько чашек, — Цинь Пэй понизил голос, изобразил испуганное выражение лица и многозначительно замахал руками, — не стану вдаваться в подробности, но скажу одно: чуть было не лишился добродетели.
Вэнь Жунъюань заметила, что стоявший позади приближённый по-прежнему хранил молчание, однако его плечи слегка, но отчётливо подрагивали.
Цинь Чжун лишь приподнял бровь:
— Говорят, молодой господин Ло, хоть и вращается в широких кругах, редко с кем сближается. Младший брат сумел подружиться с ним — удача редкая.
— Может, он позарился на мою… э-э… мужскую красоту?
Цинь Пэй на мгновение онемел, а затем, смущённо переводя тему, спросил:
— Кстати, с самого начала меня мучило любопытство: где же Сяо Лицзы, что обычно держится рядом с братом?
— Младший брат, видно, не в курсе: несколько дней назад Сяо Лицзы пустил во дворце слухи о Цяо Инь и был казнён по моему приказу, — спокойно пояснил Цинь Чжун и добавил: — Жаль, ведь он так долго мне служил. Даже сожаление берёт.
Хотя он и говорил «жаль», в его голосе не было и тени сожаления.
Цинь Пэй поспешно замахал руками:
— Нет-нет-нет! Такого болтуна, как Сяо Лицзы, лучше убрать поскорее. Госпожа Цяо Инь на том свете наверняка не захочет, чтобы о ней сплетничали.
— Хм.
Не обращая внимания на холодность ответа, Цинь Пэй продолжил рассуждать вслух:
— Главное в слуге — не то, что он глуповат, как Сяо Циньцзы, а чтобы язык за зубами держал. А то ведь… может и выдать то, что хозяину скрывать надобно.
Сяо Циньцзы? Вэнь Жунъюань едва сдержала усмешку.
Придворных евнухов обычно называли по фамилии.
Фамилия Ло встречалась редко, и прозвище «Сяо Лоцзы» было бы слишком броским. Видимо, именно поэтому восточный линьский князь выбрал для Ло Циньханя один из омофонов из его настоящего имени в качестве псевдонима.
Только теперь Ло Циньхань стал человеком его дома… Интересно, не чувствуют ли оба неловкости?
Цинь Чжун нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
— Например, если Сяо Циньцзы вдруг растреплет всему свету мои любовные похождения, я ему ноги переломаю! — поспешно засмеялся Цинь Пэй. — Но братец ведь честен и прямодушен, да и к женщинам равнодушен, так что, наверное…
— Хватит. Мне скучно стало. Делайте, что хотите, — перебил его Цинь Чжун, окончательно потеряв интерес к разговору, и развернулся, чтобы уйти.
Когда Цинь Чжун скрылся из виду, Цинь Пэй тут же изменил выражение лица и с поклоном обратился к ней:
— Похоже, тебя действительно втянули в это дело. Всего лишь пообедали вместе — и братец уже на тебя внимание обратил.
— Я согласилась помочь только в том, о чём просил молодой господин Ло, — вздохнула Вэнь Жунъюань. — Ваши тайные замыслы не имеют ко мне и роду Вэнь никакого отношения.
— Этого достаточно, — Цинь Пэй махнул рукой, и Ло Циньхань подал ему свиток. — Хотя, возможно, он уже и не понадобится, но вот — обещанная улика против наследного принца.
— Но ведь в тот день молодой господин Ло говорил, что не следовало раскрывать столько сведений? — Вэнь Жунъюань взяла бамбуковый свиток и покачала им с усмешкой.
— Просто… у меня нет ничего, что можно было бы предложить взамен. Полагаюсь лишь на то, что двоюродная сестра — человек честный. Поэтому отдаю всё, что есть, — Цинь Пэй махнул Ло Циньханю: — Ступай к экипажу и подожди там. Мне нужно сказать двоюродной сестре ещё три фразы.
Тот поднял голову, тихо «охнул» и, снова опустив глаза, быстро удалился.
Цинь Пэй обошёл её и, понизив голос, произнёс:
— Если настанет день, когда тебе придётся помогать… спасай Сяо Ло и наложницу, а не меня.
Ровно три фразы.
Вэнь Жунъюань посмотрела на его изящное лицо и неуверенно уточнила:
— Слушаться тебя?
— Слушайся меня, — кивнул Цинь Пэй.
*
Вэнь Жунъюань поспешила домой и закончила ужин уже в час Собаки. Ей не терпелось узнать, что же содержится в том самом «компромате на наследного принца», поэтому она едва притронулась к еде.
Танли поставила на письменный столик чашку чая и тарелку с любимыми холодными пирожными госпожи.
Вэнь Жунъюань села у резного окна и, пользуясь лунным светом, развернула свиток. Серебристый лунный свет озарял связанные бамбуковые дощечки. Она внимательно прочитала всё от начала до конца и замерла.
Затем велела Танли принести жаровню и бросила свиток в огонь. Пламя мгновенно поглотило слова, и в тишине ночи послышался треск горящего бамбука.
— Сегодня госпожа какая-то нервная, — с беспокойством спросила Танли.
— Танли, ты в эти дни много ходишь по городу. Слышала ли какие-нибудь слухи? — внезапно вспомнила Вэнь Жунъюань, что днём Цинь Гуй хотел что-то сказать, но был прерван появлением наследного принца. — Про… покойную наследную принцессу.
— Говорят, у наследной принцессы была странная болезнь. Его высочество пригласил лучших врачей, но те оказались бессильны, — задумалась Танли. — Перед смертью она будто бы пыталась попросить бумагу и кисть, но успела написать лишь один иероглиф — «Нин».
Вэнь Жунъюань резко подняла голову:
— «Нин»?
— Да. Что означает этот иероглиф — спорят все. Одни утверждают, будто наследная принцесса питала чувства к нинскому князю, что правит в Линьчэне. Другие считают, что она предсказывала: великое государство Дай больше не будет знать покоя…
Вэнь Жунъюань слегка покачала головой, давая понять, что больше не хочет слушать.
Ни то, ни другое.
Танли осторожно спросила:
— Простите за дерзость, госпожа, но что было в том письме?
— Ничего особенного. Расскажу тебе позже, — тихо ответила Вэнь Жунъюань. — То, о чём я тебя спросила, — это то, что днём собирался сказать мне двоюродный брат, но забыл. Без этого я не усну.
— Поняла.
— Эти слова наследный принц слышать не любит. Лучше держать их при себе.
Увидев, что лицо Вэнь Жунъюань побледнело, Танли поспешила придумать повод и уйти, чтобы дать госпоже отдохнуть.
— Подожди, сначала принеси мне бумагу и кисть, а потом уже иди в боковые покои.
— Слушаюсь.
Отправив Танли, Вэнь Жунъюань положила руку на стол и устало потерла виски.
Теперь она, кажется, поняла, почему Ло Циньхань был так уверен, что, узнав правду, она обязательно вмешается, и почему Цяо Инь «умерла от болезни».
Род Вэнь, благодаря кровному родству с прежним императором, всегда был щитом, на которого безоговорочно полагались все императоры, охраняя границы государства.
Но что, если будущий правитель — не сын нынешнего императора?
В том письме чётко говорилось: покойная госпожа Линь, прежде чем обрести милость императора Вэя, состояла в краткой связи с нинским князем Цинь Чжаном.
А Цинь Чжун — сын госпожи Линь и нинского князя.
— Госпожа, бумага и кисть готовы. Что написать? — спросила Танли.
— Напиши Янь Ши. Что угодно. Можешь даже стихи о любви сочинить, — лениво помахала Вэнь Жунъюань веером.
Она с Янь Ши договорилась: стоит ей принять решение ввязаться в эту грязную игру — она сразу же пошлёт ему письмо.
Танли кивнула, немного подумала и начала писать, но, написав половину, вздохнула:
— Жаль, что Яньчжи нет рядом.
В отличие от Танли, которая в детстве скиталась и лишь став служанкой в резиденции генерала постепенно научилась грамоте, почерк Яньчжи всегда был изящным и красивым. Ещё до знакомства Танли поняла: до того, как оказаться на улице, та явно получила образование.
— … — Вэнь Жунъюань нахмурилась, в голосе прозвучало недовольство: — Почему вдруг о ней заговорила?
— Яньчжи уже полностью здорова. Вчера она спросила у меня, не… не гневаетесь ли вы на неё.
— Как можно? — мягко улыбнулась Вэнь Жунъюань.
— Раз так… — Танли вдруг вспомнила поручение госпожи и поспешно добавила: — В последние полмесяца Яньчжи переписывалась только со своим старшим братом. Ни с кем другим она не общалась.
— Старший брат? Из какого рода она? — допытывалась Вэнь Жунъюань.
— Насколько мне известно, её девичья фамилия Жун, но она не из рода тайвэя Жуна.
Вэнь Жунъюань кивнула, давая понять, что поняла, и велела продолжать.
Люди из рода тайвэя Жуна вряд ли могли оказаться в её доме в качестве слуг, разве что если ребёнок потерялся… Но по словам Танли, этого тоже не было.
— Её род обеднел, родители умерли, остался лишь старший брат, который… — Танли задумалась и вдруг осенила: — Ах да! Он ушёл в монахи в Храм Защиты Государства.
Храм Защиты Государства?
Тот самый храм, затерянный среди горных хребтов, куда почти никто не ходит?
Похоже, у Яньчжи сейчас нет никаких скрытых намерений. Только вот этот брат, ставший монахом… Правда ли это? Лучше послать людей проверить этого монаха по фамилии Жун, прежде чем делать выводы.
Вэнь Жунъюань мысленно отметила это и махнула рукой:
— Ладно, раз здорова — пусть возвращается на службу.
Прошло уже столько времени с перерождения, что она даже смогла спокойно встретиться с Янь Хуэем. Нет смысла мучить служанку, которой в прошлой жизни просто использовали как пешку.
Только вот кто стоит за Яньчжи…
Вэнь Жунъюань знала: те убийцы, которых Янь Чан заставил Янь Хуэя тренировать, — лишь верхушка айсберга. Наверняка есть и другие сообщники.
Таинственный человек из прошлой жизни преследовал цели куда масштабнее, чем просто убийство её. Её смерть в прошлой жизни была лишь началом всего.
Ах да, есть ещё один важный вопрос.
Она знала: её муж всегда был добрым и верным, он не мог участвовать в заговоре. Но сколько он знал о её смерти и планах отца с братьями?
*
С первыми лучами солнца мягкий свет проник в комнату Янь Ши, а за окном на ветвях вяза защебетали ранние птицы.
Он всегда был человеком дисциплинированным и просыпался ровно в час Зайца.
Янь Ши умылся холодной водой и уже собирался вернуться в кабинет, чтобы дочитать начатое ночью, как вдруг Люхо поднёс ему чёрный чиновничий халат, и тогда Янь Ши вдруг вспомнил: у него сегодня дела.
Несколько дней назад в дом Янь пришёл указ императора: восемнадцатилетнему Янь Ши надлежит вступить в должность хуанмэнь шилана.
Как и он, близкие по возрасту Чжу Янь и Ло Циньхань тоже получили указы, но последний, судя по всему, не стремился к карьере при дворе, и в доме маркиза Ло быстро подали прошение об отказе.
В прошлой жизни он так же неожиданно стал коллегой своего друга, а теперь, переживая всё заново, чувствовал лёгкое головокружение.
Поскольку все участники дела о заговоре восемнадцатилетней давности были юношами семнадцати–восемнадцати лет, нынешний император Вэй сразу после восшествия на престол издал указ, по которому мужчина мог вступать в должность лишь после совершеннолетия. Это значительно удлинило период безделья для молодых аристократов.
Янь Ши считал, что это одно из самых своенравных и непонятных решений императора Вэя. Что ж, теперь его отменили… но слишком поздно.
Люхо завязал пояс и, вынув из кармана два запечатанных письма, спросил:
— Господин, вам пришли два личных письма. Прочитать сейчас?
Янь Ши кивнул:
— Ладно.
Он вскрыл конверт ножом, которым всегда носил при себе, и увидел семистишие, написанное неровным, корявым почерком.
Увидев, как нахмурился Янь Ши, подошедший поближе Люхо не удержался:
— Ох, какой ужасный почерк!
— …
— Боже мой, это же «Песнь Янь»! — Люхо прикрыл рот ладонью и цокнул языком. — Господин, неужели какая-то девушка, которую вы держите в золотой клетке, узнала, что вы собираетесь жениться…
— Глупости какие! — лёгкий шлепок по затылку прервал его.
Перед лицом этого бессмысленного стихотворения, полного обиды, Янь Ши сразу перелистнул в конец и, увидев подпись, понял: письмо от Вэнь Жунъюань. Присмотревшись, он узнал почерк Танли.
— А, так это от госпожи Вэнь! Простите, пожалуйста, — смутился Люхо.
Он тоже сразу всё понял, но всё ещё был озадачен.
Янь Ши знал привычки Вэнь Жунъюань: если она не хотела писать сама, то просила об этом другую служанку — Яньчжи. Обычно очередь Танли не доходила.
И в прошлой жизни она никогда не имела ничего общего с этими людьми. Почему же теперь согласилась спасти восточного линьского князя?
Что-то уже изменилось без его ведома? Или, может быть, она тоже…
Янь Ши энергично тряхнул головой. Не может быть!
То, что случилось с ним, настолько невероятно… Неужели есть ещё кто-то, кто пережил то же самое?
— Господин? — Люхо помахал рукой у него перед глазами.
— А?
— Если не прочитаете второе письмо, опоздаете на службу.
— …
http://bllate.org/book/3292/363964
Готово:
