Бесплатный помощник — почему бы и не воспользоваться?
— У меня есть один друг, — начал Шан Цинши, не задумываясь. — Его культивация, похоже, зашла в тупик: в дантяне полно духовной энергии, но он никак не может ее использовать. Я хотел поискать книги на эту тему. Ты не знаешь, где их можно найти?
Павильон Свитков был огромен. Искать нужную книгу наугад — только время терять. Но Се Лююань знал, где что лежит: когда-то его наказали, заставив посреди ночи наводить порядок в библиотеке и перебирать тридцать тысяч томов.
Он отложил в сторону бамбуковые свитки, которые держал в руках, подошел к четвертому стеллажу и, сняв с полки с десяток книг, протянул их Шан Цинши. Каждая была толстой и тяжелой — неизвестно, сколько времени уйдет на прочтение.
Шан Цинши нахмурился. Се Лююань, словно прочитав его мысли, предложил:
— Давайте я почитаю вместе с Учителем.
— Хорошо. — Шан Цинши любил таких понятливых учеников. Они вместе вышли из павильона и уселись на ступенях.
В полдень солнце припекало особенно сильно. Шан Цинши вскоре почувствовал, как у него от обилия текста поплыло перед глазами, и, чтобы схалтурить, спрятался в тени галереи. Он оставил Се Лююаня одного разбираться с книгами — тот просматривал каждую страницу от корки до корки.
Се Лююань не жаловался. Он провозился два часа, наконец закрыл последнюю книгу и обернулся к Шан Цинши:
— Я внимательно все изучил. Если в культивации возникли препятствия, но в дантяне при этом полно духовной энергии, существует лишь одна возможность.
Шан Цинши тут же навострил уши, с нетерпением ожидая ответа.
Се Лююань медленно произнес:
— Это означает, что тот ваш друг, Учитель, обладает врожденным Телом котла для алхимии.
— ...
В этот момент, казалось, даже ветер затих. Шан Цинши замер. Его длинные ресницы цвета снега слегка дрогнули, в голове словно взорвались фейерверки, а затем наступила пустота.
Котел? Это ведь совсем не доброе слово. В Мире Бессмертных так называют живой сосуд, своего рода человеческую батарейку, которой может воспользоваться кто угодно.
Видя, что Учитель молчит, Се Лююань по доброте душевной добавил:
— Как правило, обладателям Тела котла для алхимии крайне трудно совершенствоваться, да и телосложением они обычно очень хрупкие...
На этих словах он вдруг осекся, и его взгляд непроизвольно скользнул по тонкой талии Шан Цинши. Тот отступил на шаг назад. Этот жест заставил Се Лююаня опомниться — он отвел глаза и продолжил:
— Другие культиваторы могут через союз Инь и Ян поглощать духовную энергию и жизненные силы такого человека, чтобы сделать свой путь культивации гладким и беспрепятственным.
С древних времен у таких Котлов не было счастливого конца. Их либо выпивали досуха, либо запирали в темных подземельях, превращая в бесправные игрушки.
У Шан Цинши по спине побежали мурашки. Его тело невольно пошатнулось, и Се Лююань тут же поддержал его, участливо спросив:
— Учитель, с вами все в порядке?
— Все хорошо. — Шан Цинши заставил себя успокоиться и покачал головой. — Надеюсь, сегодняшний разговор останется между нами.
— Ученик все понял, не волнуйтесь, Учитель.
Се Лююань послушно кивнул. Убедившись, что тот твердо стоит на ногах, он отпустил его, убрал книги на места и снова взял в руки бамбуковые свитки.
— Скоро начнется занятие, я пойду.
Шан Цинши проводил его взглядом, а затем, словно спасаясь бегством, вернулся в Зал Долголетия.
Дело дрянь. Он не хочет быть Котлом! Ладно еще оказаться злодеем, но стать Котлом? Разве это жизнь?!
Когда в покои вошел Фэн Ян, он увидел Шан Цинши в состоянии полного замешательства. Не успел он спросить, что случилось, как Шан Цинши сам шагнул к нему:
— Отец когда-нибудь говорил тебе, что мой склад характера отличается от обычных людей?
— ...Вы догадались? — Фэн Ян опустился на колени. — Прежний Глава секты скрыл это, опасаясь, что правда вас подкосит.
Похоже, Фэн Ян был в курсе. Шан Цинши взял себя в руки:
— Раз уровень культивации моего отца был так высок, неужели он не мог ничего сделать с этим проклятым Телом?
Фэн Ян покачал головой:
— Он пытался, но безуспешно. Позже он случайно нашел божественный камень и сделал из него браслет. Он не только служит для хранения вещей, но и скрывает вашу ауру, не позволяя другим понять ваш истинный уровень культивации или почувствовать особый аромат, присущий Телу котла.
Услышав это, Шан Цинши посмотрел на Пространственный браслет на своем запястье. Неудивительно, что это тело прожило в здравии целых двести лет.
— Главе секты не о чем беспокоиться. Пока браслет из божественного камня на вас, никто не распознает ваше особое Тело, — добавил Фэн Ян. — Материал этого браслета невероятно прочен, его хватит еще на триста-пятьсот лет.
— Хорошо, я понял. — Шан Цинши поспешно прервал его. Не стоит говорить слишком самоуверенно — это к беде.
Он глубоко вздохнул и махнул рукой:
— Иди, оставь меня одного.
Когда Фэн Ян ушел, Шан Цинши запер все двери и окна в Зале Долголетия. В комнате стало совсем темно, и он, свернувшись калачиком, залез под одеяло. Нигде нет безопасности — судя по всему, всю оставшуюся жизнь ему придется безвылазно сидеть в секте Линсяо.
Но неужели он должен смириться? Ни за что!
Он вскочил с кровати, снова побежал в Павильон Свитков, выбрал кучу книг и утащил их обратно в Зал Долголетия. Теперь он читал с таким усердием, с каким раньше ленился.
Солнце скрылось за горизонтом, вечерняя заря разлилась по небу, словно расплесканная тушь. Се Лююань и Юнь Хэн, как и было запланировано, пришли вместе. Они что-то оживленно обсуждали. Юнь Хэн болтал без умолку, а Се Лююань в основном слушал, лишь изредка отвечая.
Шан Цинши не особо прислушивался, пока вдруг не уловил слово Котел. Его тут же бросило в холодный пот. Книга выпала из рук на пол с глухим стуком.
Он в панике распахнул дверь, но увидел, что Юнь Хэн держит в руках китайского перепела. Птица была мокрой, выглядела слабой и несчастной, она ласково терлась о пальцы юноши.
Оказывается, ослышался. Шан Цинши с трудом взял себя в руки, взмахнул рукавом и спросил:
— Где вы его подобрали?
— Я нашел его в траве. У него была сломана лапка, ходить он не мог. Мне стало жаль его, вот я и перевязал, — сказал Юнь Хэн и умоляюще добавил: — Учитель, можно оставить его в Зале Долголетия? Обещаю, он не будет бегать и шуметь.
Шан Цинши без колебаний кивнул:
— Можно.
Он прекрасно знал, что этот крохотный перепел — вовсе не обычная живность, а легендарный священный зверь Феникс. В оригинальном сюжете он прошел с Юнь Хэном через огонь и воду и в самом конце отдал свою жизнь, чтобы в решающий момент помочь тому совершить Вознесение. Если бы не Феникс, Юнь Хэн мог и не одолеть Се Лююаня, ставшего повелителем демонов.
— Здорово! Пойду устрою его в комнате! — Юнь Хэн был вне себя от радости. В восемнадцать лет юноша еще не обладал особой выдержкой, и все его эмоции были написаны на лице.
Шан Цинши отвел взгляд и посмотрел на Се Лююаня:
— Чему вы сегодня научились?
— Утром — Полет на мече, — послушно ответил тот, — а после обеда учились рисовать талисманы.
По его виду Шан Цинши понял, что ученик все еще не поборол страх высоты. Но такие вещи нельзя форсировать — излишнее давление приведет лишь к обратному результату. Лучше дать ему время постепенно привыкнуть. В конце концов, на отборочном испытании ученики сражались на земле, и искусство Полета на мече там пока не требовалось.
Шан Цинши задумался:
— А как у вас с навыками создания талисманов?
Так называемое искусство талисманов заключалось в том, чтобы начертать на бумаге узор и наполнить его духовной энергией, заставляя лист проявлять особые свойства. Узоры были строго определенными: для атаки, для защиты, или даже для того, чтобы наколдовать еду. Правда, еда, созданная таким способом, выглядела как настоящая, но на вкус была никакой. Это мастерство считалось одним из самых простых. Шан Цинши полагал, что с талантами Се Лююаня и Юнь Хэна они должны были справиться неплохо.
Однако Се Лююань замялся и почесал голову. Его нерешительный вид заставил Шан Цинши почувствовать неладное.
— Ну и где ваши талисманы? — он протянул руку. — Покажите.
Казалось, Се Лююаню было стыдно показывать свою работу, но после долгого молчания он медленно вытащил из рукава измятый клочок бумаги. Шан Цинши развернул его и невольно дернул бровью.
Что за абстракционизм! Настоящий Пикассо нашего времени.
— Это... — он вертел талисман в руках и осторожно предположил: — Это куриная ножка?
Се Лююань замотал головой, словно колокольчик:
— Нет, это атакующий талисман, я все рисовал по учебнику.
Шан Цинши не поверил. Где это видано, чтобы атакующий талисман так выглядел? Он снова протянул руку:
— Где книга? Дай посмотреть.
Как раз в этот момент Юнь Хэн, устроив птицу, вышел из комнаты. Он достал книгу из пространственного мешочка и с почтением передал Учителю. В учебнике было всего восемь простейших талисманов, но Шан Цинши вертел книгу и так и этак, так и не поняв, какой именно пытался изобразить Се Лююань.
Он глубоко вдохнул и перевел взгляд на Юнь Хэна:
— А твои работы? Покажи.
Юнь Хэн послушно протянул свои листки, и веки Шан Цинши задергались еще сильнее. Ну и прямолинейность! Все дуги превращены в прямые углы — сразу видно, человек он честный и открытый. По сравнению с творчеством Се Лююаня, у Юнь Хэна все было еще не так плохо, нужно лишь исправить привычку слишком сильно давить на бумагу.
Тут подошел Фэн Ян, и Шан Цинши скомандовал:
— Присмотри за Юнь Хэном, проследи, чтобы он нарисовал сотню идеальных кругов.
Затем он потянул Се Лююаня в угол, к столу, где лежали бумага и кисть:
— Иди сюда, я покажу тебе, как надо.
Он решил учить его, как говорится, рука в руке. Встал позади Се Лююаня, накрыл его ладонь своей, взял кисть и стал старательно выводить узоры на бумаге. Шан Цинши преподавал с невероятным усердием, следуя книге черточка в черточку, до миллиметра.
Но мысли Се Лююаня уже унеслись в заоблачные дали — он завороженно смотрел на лицо Учителя, которое было совсем рядом.
Тот друг, о котором Учитель говорил днем... неужели он имел в виду себя?
http://bllate.org/book/32915/4030648
Готово:
