По здравому размышлению, алхимики вообще не должны никого лечить — они целыми днями сидят взаперти и варят пилюли по рецептам, оставленным предками.
Но Мин Чжу всегда отличалась тем, что никогда никому не отказывала. Какое бы поручение ей ни поручили, она искренне верила, что справится.
К тому же Фэн Ян возлагал на нее большие надежды, так что она, не раздумывая, взялась за дело. С видом знатока она покрутилась вокруг Се Лююаня, а затем заявила: — Ничего страшного, Се старший брат-ученик, похоже, просто ушибся. Я как раз недавно сварила несколько простейших обезболивающих пилюль.
С этими словами она принялась копаться в своем мешке, и тут Шан Цинши с удивлением заметил, что весь этот огромный мешь набит до отказа самыми разными пилюлями.
Он вновь задал закономерный вопрос: — Ты наварила столько всего за один вечер?
— Девять десятых — это бракованные пилюли, я просто свалила их все в одну кучу, чтобы не искать.
Мин Чжу озорно показала язык, а затем, словно наконец отыскав то, что нужно, не дожидаясь, пока Шан Цинши ее остановит, с ловкостью умелого хищника запихнула пилюлю прямо в рот Се Лююаню.
Опасаясь, как бы творение этого алхимика-недоучки без роду и племени не свело кого-нибудь в могилу, Шан Цинши с замиранием сердца уставился на Се Лююаня. Тот проглотил пилюлю, его нахмуренные брови постепенно разгладились, и он удивленно произнес: — Боль и вправду полностью прошла.
— То-то же! — Мин Чжу уперла руки в боки, задрав нос гордо, словно павлин: — Алхимики на нашем континенте — редчайшие птицы высокого полета, а уж среди них я — лучшая из лучших! Все, кто пробовал мои пилюли, всегда остаются довольны!
Внимание всех присутствующих тут же переключилось на нее, и только Шан Цинши оставался настороже, внимательно разглядывая лицо Се Лююаня.
В какой-то момент их лица сблизились настолько, что их дыхание смешалось воедино.
Зрачки Се Лююаня слегка дрогнули, и он тихо спросил: — Что такое, Учитель?
— Ничего, — Шан Цинши так и не смог разглядеть ничего подозрительного, легко улыбнулся и непринужденно перевел тему: — Все ведь проголодались? Я пойду приготовлю ужин.
Стоило только услышать слово «ужин», как лица присутствующих мгновенно преисполнились глубочайшего уважения. Они не сводили глаз с фигуры Шан Цинши, пока тот не скрылся на кухне.
Мин Чжу с предвкушением потерла ладошки, уселась поближе к остальным и, не забывая рыться в своем мешке, принялась раздавать всем пилюли.
— Это для укрепления телосложения, это для стабилизации духовного корня, а это чтобы каналы во время практики не забивались. Все тебе, Юнь Хэн старший брат-ученик.
Затем она повернулась к Фэн Яну и извлекла другую нефритовою склянку: — А эта гарантирует эмоциональную стабильность. Старейшина, как только почувствуете, что закипаете, принимайте по одной, и весь мир сразу покажется прекрасным.
— Мне? — Фэн Ян изумился.
Слишком долго он играл роль злодея — пожалуй, за все свои почти четыреста лет жизни он впервые получал подарок от ученицы.
Он с трепетом принял склянку, подумав, что слова Шан Цинши все-таки не лишены смысла. Оказывается, стоит побыть хорошим человеком, и тебе воздастся искренней добротой.
Все получили свои подарки, отчего сидевший рядом Се Лююань почувствовал себя не в своей тарелке.
Он уже собирался тихонько отойти в угол, как вдруг Мин Чжу окликнула его: — Не уходи, Се старший брат-ученик, подожди, я поищу для тебя кое-что.
Глава 14
Се Лююань не верил своим ушам.
Неужели и ему что-то перепадет?
Он никогда не умел сходиться с людьми, а потому всегда держался особняком и за все время пребывания в необъятной секте Линсяо так и не обзавелся близкими друзьями.
Глядя на протянутую Мин Чжу пилюлю, он чувствовал себя жутко польщенным.
Но не успел он проникнуться благодарностью, как Мин Чжу выпалила: — Это Пилюля Сияющего Лика — она позволит твоей внешности всегда оставаться на высоте. А это пилюля Тысячи Нитей, от нее от тебя будет исходить утонченный и стойкий аромат.
— ...
Протянутая рука Се Лююаня замерла в воздухе.
Он поднял глаза, и в его обычно спокойных, подобных льду черных глазах пролегла трещина: — ...Младшая сестра-ученица, я вообще-то мужчина.
— Знаю, — недоуменно моргнула Мин Чжу. — Я же всегда называю тебя Се старший брат-ученик, а не Се старшая сестра-ученица.
Уголки ртов Се Лююаня слегка подернулись: — Тогда зачем ты суешь мне эти две пилюли?
— Я просто видела, как ты ранним утром выходил из комнаты Учителя, вот и подумала, что тебе это необходимо, — с этими словами Мин Чжу снова полезла в мешок. — Если не хочешь — как хочешь, я поищу что-нибудь другое, с другим эффектом.
Вокруг воцарилась зловещая тишина.
Юнь Хэн, казалось, услышал нечто запредельное и судорожно втянул воздух.
Фэн Ян тоже подозрительно прищурился.
Он запер главу секты и Се Лююаня в одной комнате ради лечения холодного яда.
Судя по словам Мин Чжу, неужели между ними произошло что-то еще, о чем не принято говорить вслух?
— Вы не то подумали, — поспешно попытался оправдаться Се Лююань, но от избытка волнения вышло только хуже: — Учитель боится холода, я просто использовал свой Духовный корень Огня, чтобы согреть его тело.
Стоило этому слететь с его губ, как все присутствующие разом нацепили на лица выражения абсолютного неверия.
Мин Чжу извлекла из мешка еще одну порцию пилюль — в точности такую же, что дала Юнь Хэну, и протянула ее вместе с Пилюлей Сияющего Лика и пилюлей Тысячи Нитей: — Хватит оправдываться, старший брат-ученик, бери.
Успех ее возвращения домой целиком и полностью зависел от Се Лююаня.
Если Се Лююань сумеет охмурить Шан Цинши, шкала ее прогресса для возвращения домой поднимется на целых два пункта.
А она ведь не хотела оставаться в этом месте ни секундой дольше.
Ей хотелось листать ленту смартфона, сидеть за компьютером, читать романы и играть в сетевые игры.
С глазами, полными слез, она смотрела на Се Лююаня с предельной искренностью.
От такого взгляда Се Лююань покрылся холодным потом и почувствовал себя крайне неуютно.
Наконец Шан Цинши закончил готовить и издалека позвал всех к столу.
Он был полон уверенности: сегодня он приготовил еды ровно на пятерых, этого точно должно хватить.
Однако стоило всем рассесться, как он понял, что переоценил свои силы.
Толпа набросилась на еду так, будто пережила страшный голод и лет восемь не видела нормальной пищей — палочки в их руках мелькали со скоростью света.
Не успел он моргнуть, как от тарелки с картофельной соломкой остались лишь следы, а еще мгновение спустя на тарелке из-под тушеных свиных рулек не осталось даже соуса.
Юнь Хэн забрал тарелку себе, чтобы полить оставшимся соусом рис.
Фэн Ян завладел свиной костью и принялся увлеченно обгладывать хрящики.
А самый крупный кусок мяса Мин Чжу ловко подцепила и положила себе в пиалу, перепачкавшись жиром по самые уши.
— ...
Посмотрев на этих оголодавших духов голода, а затем на скромного Се Лююаня, Шан Цинши на миг ощутил звенящую тишину.
Се Лююань тоже ел быстро, но аккуратно: сначала доедал то, что лежало в пиале, и лишь потом брал новое, совсем не похожий на остальных, чья еда на пиалах возвышалась целыми горами.
Опасаясь, что тот останется голодным, Шан Цинши ловко подцепил палочками два куриных бедра — одно положил себе, а другое Се Лююаню.
Под этим ураганным налетом еда со стола исчезла в мгновение ока, и Шан Цинши принялся распределять вечерние обязанности: — Фэн Ян, ты поможешь мне составить новый список для отборочного турнира учеников. Что до вас троих — в соответствии с дневными указаниями отправляйтесь обустраиваться на новых местах и перенесите свои вещи и постели.
Юнь Хэн и Мин Чжу согласно кивнули и радостно упорхнули.
Се Лююань только поднялся на ноги, как Шан Цинши окликнул его: — С твоим здоровьем точно всё в порядке? Ты же рухнул с такой высоты, я боюсь, как бы не осталось внутренних повреждений. Давай я позову целителя, пусть осмотрит тебя.
Услышав слово целитель, Се Лююань затряс головой яростнее любого погремушечного барабана: — Учитель, со мной правда всё хорошо, не нужно беспокоиться.
Видя его столь яростное сопротивление, Шан Цинши пришлось отступить: — Ну ты и взрослый парень, а до сих пор боишься лекарей. Ладно, не буду настаивать, иди обустраивайся.
Се Лююань буквально сбежал.
Он не стал говорить Шан Цинши, что пилюли Мин Чжу способны лишь заглушить боль, но никак не исцелить раны.Когда он падал, его спина пришлась прямо о sharp — острую скалу, и уж наверняка на ней остался длинный, глубокий порез.
И он тем более не сказал Шан Цинши, что на самом деле вовсе не боится целителей.
Он боялся лишь того, что кто-нибудь обнаружит странную метку на его спине и это повлечет за собой беду.
Даже он сам уже не помнил, когда появилась эта метка. Сначала это была лишь крошечная точка, но по неизвестной причине она стала расти, покрываясь причудливыми узорами, напоминающими сплетение лиан.
Узор рос и рос, хотя за последние пару дней он, кажется, чуть-чуть уменьшился.
Се Лююань думал о том, что он с таким трудом обрел нынешнюю относительно стабильную жизнь, и никому нельзя позволить разрушить ее из-за каких-то там узоров.
Быстрым шагом вернувшись в комнаты учеников, он решил подстраховаться: изготовил из подручных материалов искусственную кожу и наклеил ее прямо поверх метки на спине.
Закончив с этим, Се Лююань застегнулся на все пуговицы, как вдруг за дверью послышались шаги — оглянувшись, он понял, что это вернулись его соседи по комнате.
Он не обратил на них особого внимания.
Поскольку он привык жить особняком, эти соседи всегда относились к нему как к пустому месту. Если только у них не было скверного настроения — тогда они намеренно задирали его, отпуская едкие насмешки, чтобы выпустить пар.
Собрав свои вещи, Се Лююань молча направился к выходу, собираясь пройти мимо них.
Крупная фигура преградила ему путь в дверях, глядя на него сверху вниз.
Это был Цзян Чуцзи.
Ученик того же года набора, что и он.
Среди новичков он выделялся мощным, поистине богатырским телосложением — стоило ему встать в проходе, как дверной проем полностью заслоняло живой стеной. При каждом шаге его массивные щеки колыхались из стороны в сторону, придавая ему крайне свирепый вид.
— Чего тебе? — Се Лююань понимал, что просто так уйти ему сегодня не дадут, но старался говорить как можно более ровно.
— Се Лююань, а у тебя, сироты без рода и племени, оказывается, немало приемов в рукаве, — в голосе Цзян Чуцзи сквозила неприкрытая злоба. — Раньше Учитель терпеть тебя не мог, а теперь ты умудрился ублажить его так, что он аж светится от счастья и даже хочет сделать тебя своим личным учеником!
Се Лююань молча сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, но он даже не почувствовал боли: — Кто тебе об этом сказал?
— Само собой, услышал своими ушами! — Цзян Чуцзи скривил зубы от дикой зависти и злости: — С Юнь Хэном еще куда ни шло — он прибыл в секту Линсяо всего месяц назад, а уже перешагнул с уровня Концентрации Ци на Стадию Закладки Основания, быстрее всех среди новичков. И Мин Чжу тоже ладно — она девчонка, ей простительно всеобщие баловство и забота. Но ты-то с какого перепугу? На каком основании? Из-за того, что ты никому не нужный сирота? Или из-за своего жалкого уровня Концентрации Ци? В чем я уступаю тебе?!
К концу тирады он уже был близок к исступлению.
Деревянная дверь от его яростных толчков ходила ходуном, осыпая пол щепками и древесной пылью.
— Никому не позволено отнимать у меня место личного ученика! Сегодня я как следует проучу тебя — пусть это послужит остальным уроком!
Глава 15
http://bllate.org/book/32915/4030644
Готово:
