Неужели эта курица — духовный зверь?
Его уровень культивации достиг по меньшей мере стадии Закладки Основания, и у него нет ни малейшей уверенности, что он сможет прикончить её.
Придя в себя, Шан Цинши сделал вид, будто ничего не произошло, и снова потянулся рукой к рыбе в тазу. Но рыба тоже оказалась на стадии Закладки Основания и вновь отбила его руку.
Он потерпел полное поражение.
Занимаясь бессмертием целых два века, он уступает какой-то курице и рыбе — каково это вообще терпеть?!
Заметив, что на лице учителя застыло выражение полного отчаяния, Се Лююань озадаченно спросил:
— Что случилось, Учитель?
Шан Цинши кашлянул и позвал повара, ожидавшего снаружи.
Наблюдая, как повар быстрым движением ножа мастерски разделывает курятину и рыбу,
Шан Цинши почувствовал себя ещё более ничтожным.
Даже повар — практик стадии Золотого Ядра, а он, великий глава секты Линсяо, всего лишь на стадии Закладки Основания! Если это просочится наружу, куда ему девать своё лицо?!
Проводив повара взглядом, Шан Цинши тяжело вздохнул, взял кухонный ножик и принялся за дело вялыми, лишёнными сил движениями.
Се Лююань не питал никаких надежд: в конце концов, Шан Цинши даже боялся зарезать курицу или рыбу и позвал на помощь повара.
Если не случится какого-то чуда, этот глава секты отродясь не стоял у плиты. От приготовленной им еды не требовалось изысканного вкуса — лишь бы не была ядовитой.
Его ожидания падали всё ниже и ниже.
Однако в следующий миг Се Лююань увидел, как Шан Цинши привычным, уверенным движением взмахнул ножом, нарезая куриное мясо на аккуратные ровные кусочки, а затем обвалял рыбу в муке и опустил в кипящее масло, обжарив её до золотистой и хрустящей корочки.
Се Лююань остолбенел.
Погодите.
Он...
Он и правда умеет готовить?
Вскоре из кухни поплыли аппетитные ароматы, окутав всю секту Линсяо. Запах был настолько дразнящим, что у любого тут же текли слюнки.
Ученики на площади принюхались и дружно уставились в сторону кухни, вытягивая шеи.
Что это за запах? Как вкусно.
Ещё ведь даже не полдень, почему так рано обедать?
Уж точно не для нас готовят, нам положен только холодный да жесткий рис из столовой вместе с безвкусной травой.
Мин Чжу, разумеется, тоже уловила этот запах.
Оглядевшись по сторонам, она увидела, что наставник получил строгий приказ отправиться на уборку Зала Медитации. Здесь никто за ними не следил, и если не сбежать сейчас, то когда же?
Она подёргала Юнь Хэна за рукав и шёпотом произнесла:
— Старший брат-ученик, пойдём на кухню, посмотрим, что там происходит.
Юнь Хэн всегда отличался дисциплинированностью: даже в отсутствие наставника он усерднее всех продолжал тренировки.
Он машинально отказался:
— Нехорошо, младшая сестра-ученица, наше искусство полета на мече ещё не достигло совершенства, как мы можем просто так уходить? К тому же...
Не желая выслушивать нравоучения, Мин Чжу оборвала его болтовню на полуслове, схватила за руку и потащила за собой.
Тем временем на кухне Се Лююань уплетал уже вторую большую миску риса.
Такой еды в миру днём с огнём не сыщешь. Он никогда в жизни не пробовал ничего столь восхитительного, и даже если бы в блюдо подсыпали яд, он бы ни о чём не пожалел.
В разгар трапезы Мин Чжу высунула голову из-за двери и цокнула языком:
— Ого, Учитель, вы тут, оказывается, балуете его втайне от всех! Я буду жаловаться!
Юнь Хэн счёл её сумасшедшей.
Произнести такое в адрес Шан Цинши — она что, жить надоела?!
— Учитель, не гневайтесь, — торопливо проговорил он, с бьющимся сердцем вытаскивая Мин Чжу наружу. — Я сейчас же уведу её, клянусь, она больше не будет мозолить вам глаза!
Вопреки ожиданиям бурной ярости, сегодня Шан Цинши словно переродился. Мягким и спокойным голосом он произнёс:
— Ничего страшного, идите сюда, поедим вместе.
Юнь Хэн замер на месте.
Мин Чжу уже ввалилась на кухню, как у себя дома схватила палочки с миской, наложила себе полнейшую порцию риса и уселась напротив Се Лююаня.
Она подцепила палочками кусочек рыбы в кисло-сладком соусе, попробовала и пришла в такое потрясение, что восторженные слёзы буквально брызнули у неё изо рта:
— Как вкусно! По сравнению с этим еда в столовой — просто помои! Какую же жуткую жизнь я вела раньше!
Неужели между ними такая колоссальная разница?
Терзаемый сомнениями, Юнь Хэн тоже поспешно насыпал себе риса и, опасливо косясь на выражение лица Шан Цинши, осторожно сел за стол, подцепив кусочек курицы с перцем чили.
А затем...
Его зрачки слегка дрогнули, и он уже не смог думать ни о чём другом, вцепившись в свою миску и уплетая за обе щеки, боясь, что Се Лююань и Мин Чжу съедят всё раньше него.
— Не отбирай, оставь мне!
— Не трогай эту тарелку, я с оставшейся подливкой буду рис есть!
— Я вообще-то девочка, не могли бы вы мне уступить?
— Ты такая худая, ешь побольше перца, а курицу оставь мне.
После трапезы Шан Цинши окинул взглядом пустые миски и тарелки на столе, а также сытых, поглаживающих животы троих ребят, и удовлетворенно кивнул.
Не зря говорят: путь к сердцу лежит через желудок.
Будучи в прошлой жизни учителем младших классов по основной профессии и фуд-блогером по совместительству, Шан Цинши чувствовал себя предельно уверенно — совладать с этими тремя детьми для него проще пареной репы.
— Кхм-кхм.
Он слегка кашлянул, мгновенно привлекая к себе всеобщее внимание.
Дождавшись, пока на него уставятся три пары глаз, он заговорил всё тем же мягким и размеренным голосом:
— В конце месяца на экзамене новых учеников я решил набрать личных учеников.
На лицах Се Лююаня и Юнь Хэна отразилось крайнее удивление.
Экзамен новых учеников — давняя традиция секты Линсяо. Спустя три месяца после поступления новички состязались в искусстве заклинаний, и победитель состязаний удостаивался чести стать личным учеником главы секты.
Будучи личным учеником, можно не только пользоваться куда большим количеством ресурсов и заручиться поддержкой старейшин, но и участвовать в испытаниях, устраиваемых крупными сектами, что сулит огромные выгоды на пути самосовершенствования.
Предыдущий глава секты охотно принимал личных учеников, но с тех пор, как Шан Цинши занял этот пост, он еще ни разу не брал никого в личные ученики. Неужели он наконец собирается нарушить традицию?
Однако главное удивление ждало их впереди. Шан Цинши неспешно продолжил:
— Я решил взять вас троих в личные ученики.
Сразу троих?
Без всяких состязаний, прямо вот так зачислить в обход правил?
Что это, солнце сегодня взошло на западе?
— Разве так можно? Вдруг мы втроем даже в тройку лучших не войдем, а нас всё равно сделают личными учениками? Нас же остальные ученики снегом из плевков забросают, — озадаченно произнесла Мин Чжу.
— А вот это уже зависит от тебя, — Шан Цинши одарил её взглядом, полным возложенных надежд. — Ты алхимик, отныне по утрам будешь ходить на занятия, а по вечерам — варить пилюли. Если сумеешь сварить пилюли для очищения костей и промывания костного мозге, которые помогают практикам повысить уровень культивации, отделишь немного этим двоим.
Словно вспомнив что-то еще, Шан Цинши добавил:
— Чтобы посторонние не мешали тебе заниматься алхимией, перебирайся жить в бамбуковый домик за Залом Долголетия. Там уединенно и очень живописно.
А главное — безлюдно.
Будь то взрыв окон или крыши, никто посторонний не пострадает.
Мин Чжу была не против.
У алхимии имелось два больших плюса: во-первых, в процессе варки пилюль параллельно растет уровень духовной энергии, а во-вторых, созданные пилюли можно спокойно грызть как леденцы, и никаких побочных эффектов. Не то что у остальных: съешь мало — толку ноль, съешь много — впадешь в искажение ци.
Получив её согласие, Шан Цинши перевел взгляд на Се Лююаня и Юнь Хэна:
— Что касается вас двоих... Я велю наставнику сократить ваши занятия и освободить целый час, чтобы мы с Фэн Яном обучали вас лично. Для удобства я распоряжусь, чтобы в боковой зал Зала Долголетия привели в порядок, и вы будете жить там.
Шан Цинши помнил: согласно сюжету, соседи Се Лююаня по комнате вечно смотрели на всех свысока, то и дело отпуская насмешки и тайком подстраивая пакости.
Если переселить его вместе с Юнь Хэном в боковой зал, он не только оградит мальчика от несправедливых обид, но и позволит ему постоянно напитываться праведной энергией главного героя — просто идеальное решение со всех сторон.
Вполне довольный собственным планом, Шан Цинши ждал, пока оба юноши в восхищении воскликнут: Учитель мудр!
Однако прошла добрая половина минуты, а в комнате стояла тишина, словно на кладбище — ни звука.
Он немного потерял терпение:
— Почему вы молчите? Что-то в моих планах вас не устраивает?
Се Лююань поджал губы.
Юнь Хэн что-то замялся.
В конце концов первой заговорила Мин Чжу:
— Чего вы оба топчетесь и мнётесь? Говорите прямо, Учитель же вас не съест.
Раз уж зашел разговор, Се Лююаню пришлось высказать свои опасения:
— Больше всего я боюсь, что старейшина разозлится и начнет хлестать людей плетью.
Юнь Хэн робко кивнул в подтверждение:
— Наставник в худшем случае ограничится телесными наказаниями, а вот старейшина Фэн Ян и впрямь может избить человека так, что живого места не останется, кожа лохмотьями слезет, и потом сам себя обслуживать не сможешь.
— Ах вот вы из-за чего переживаете! Пустяки, пока я здесь, он станет только языком трепать, распускать руки я ему не позволю, — Шан Цинши решил применить мягкую силу. — К тому же, если будете во всем слушаться, я стану каждый вечер готовить вам ужин. Как вам такое?
В воздухе еще витал манящий аромат еды, и ради возможности ежедневно вкушать подобные кулинарные шедевры стоило стерпеть любые побои.
Теперь они закивали головами, точно цыплята, клюющие зерно, а Мин Чжу радостно затянула слюноотделение:
— Учитель мудр!
Шан Цинши был необычайно доволен.
Какой там главный герой.
Какой еще главный злодей.
Какая к черту землячка-алхимик.
Всех прибрал к рукам за один присест.
Он отказывался верить, что при таком раскладе не доживет до самого финала.
Пообедав, все разошлись по своим делам.
Когда они ушли, из темного угла выскользнула чья-то фигура. Пристально глядя вслед удаляющимся людям, этот человек злобно ухмыльнулся:
— Подумать только, я — лучший ученик секты Линсяо, с какой стати это отродье записали в личные ученики без всяких отборов? Ну погодите, я вам еще устрою сладкую жизнь!
Вернувшись в Зал Долголетия, Шан Цинши невольно передернулся от холода, чувствуя, будто назревает нечто дурное.
Однако, мысленно перебирая оригинальный сюжет, он не припомнил на этот период никаких серьезных потрясений — время должно было стоять спокойное.
Он запахнул одежды поплотнее, списав всё на приближение Холодного яда.
Фэн Ян толкнул дверь и передал список участников:
— Глава секты, здесь перечень участников состязания среди новых учеников, взгляните.
Шан Цинши протянул руку и взял свиток.
В списке уже была распределена очередность поединков первого раунда, и стоило ему бегло взглянуть на него, как у него тут же задергалось веко.
Мин Чжу против Цзян Чуцзи?
Юнь Хэн против Се Лююаня?
Да чтоб вас!
Цзян Чуцзи был самым крупным, крепким и сильным среди всех новичков — он мог без всякой духовной энергии ворочать тяжелые бронзовые треноги весом в тысячу цзиней. Если Мин Чжу столкнется с ним в бою, её же наверняка ушвырнет метров на восемьсот!
http://bllate.org/book/32915/4030642
Готово:
