— Большое спасибо, что указали дорогу, маленькая госпожа. — Сюй Сюй чуть приподнял брови, глядя на неё, и легко и весело свистнул. — А твоя скакунья, надо сказать, весьма забавна.
Не дожидаясь ответа, он взмахнул хлыстом, и повозка снова сорвалась с места, помчавшись вперёд. Прошло всего мгновение, как неспешная телега, запряжённая волами, осталась далеко позади.
Девушку закатило поднятой повозкой облаком пыли, и она зашлась в кашле. Когда же она снова подняла глаза, горная дорога была совершенно пуста — чёрная крытая повозка давно скрылась из виду.
Она с досадой прикусила губу, чувствуя, как в груди поднимается беспричинное раздражение.
Миновав большую дорогу, они ехали еще неизвестно сколько, пока у подножия гор путь и впрямь не стал непроходим для повозок, так что им пришлось остановиться у дорожной почтовой станции.
Мо Чжичжо помогал ему нести багаж, и они оба молча ждали у оговоренной каменной стелы.
В этот момент солнце косыми лучами цеплялось за горную вершину, и стоило подуть горному ветру, как стала ощущаться пронзительная, совершенно не похожая на столицу холодина.
Сюй Сюй спрятал подбородок в специально поднятый воротник, уселся прямо по-крестовому на каменную стелу и от нечего делать принялся тереть пальцами нефритовый кулон на поясе.
Мо Чжичжо посмотрел на небо и с некоторой тревожной досадливостью произнес:
— Чего ради тот человек, которого поручил Великий Наставник, до сих пор не прибыл?
— Не знаю.
— И впрямь слишком ненадежно. — Стоя в изысканных шелковых одеждах на земле, сплошь покрытой пылью, он чувствовал себя крайне неуютно.
Сюй Сюй лениво приподнял веки:
— Если торопишься, можешь возвращаться в столицу прямо сейчас — всё равно ты уже довез меня сюда. Считай, перед Сюй Юньцином отчитался.
— Не тороплюсь, не тороплюсь, — поспешно исправился Мо Чжичжо и с заискивающей улыбкой предложил: — Пойду куплю в чайной напротив две чаши горячего чаю, чтобы согреться.
Сюй Сюй приподнял бровь.
Мо Чжичжо пересек утоптанную проезжую дорогу — прямо напротив виднелась лишь обветшалая и убогая чайная лавка.
Эта дорога сама по себе была узкой, ее можно было окинуть взглядом от начала до конца, а вдоль улицы ютились крошечные лотки, где продавали всякую всячину и свежие овощи.
Место здесь было глухое, дома стояли редко и выглядели обветшалыми, и казалось, будто даже в самом воздухе разлито ощущение запустения и упадка.
Мо Чжичжо слегка нахмурился, вошел внутрь и попросил две пиалы горячего чая. Одну он осушил сам, а когда вышел из чайной, держа в руках вторую, то увидел, что Сюй Сюй уже бросил вертеть нефритовый кулон и, скрестив руки на груди, издалека смотрит на него, о чем-то раздумывая.
Он быстрым шагом подошел ближе, привычно потрепал Сюй Сюя по мягким волосам на макушке и тепло улыбнулся:
— Опять замышляешь какие-то пакости?
С этими словами он протянул ему горячий чай.
Сюй Сюй не взял чашку, а поднял на него взгляд и прямо спросил:
— Сколько серебра ты взял с собой?
Мо Чжичжо растерялся и на миг замер.
Тот добавил:
— Сколько у тебя наличных в кошельке?
— Около десяти лянов, да еще немного мелкой монеты. Серебряных банкнот я не брал — подумал, что в такой глуши они все равно не пригодятся.
Сюй Сюй легко покусал кончик пальца и немного подумал:
— Ссуди мне сначала наличные. Когда вернемся в столицу, верну вдвойне.
— Между нами-то зачем эти церемонии!
Мо Чжичжо без лишних слов развязал кошелек и бросил ему, наполовину в шутку заметив:
— Вот так взаймы да обратно — только портить близость.
Сюй Сюй вовсе не слушал его последние слова: он сам высыпал все серебро до единой монеты, вернул пустой кошелек, опустил голову, тщательно пересчитал монеты, разделил их на две части и одну аккуратно спрятал во внутренний карман одежды.
Мо Чжичжо с некоторым недоумением посмотрел на его осторожные маневры:
— К чему такая осторожность?
Сюй Сюй спрятал вторую часть серебра в потайной карман рукава и ответил совершенно ровным голосом:
— На всякий случай. Мало ли, если тот человек едва увидит меня, сразу решит отобрать всё мое имущество — так у меня хоть путь к отступлению останется.
— Разве дядя Сюй, когда ты уходил из дома, не прибрал к рукам все твои дорожные расходы?
— Угу.
Конфликт между отцом и сыном зашел слишком далеко, у этой вражды были долгие годы. Поначалу Сюй Юньцин еще пытался смягчить отношения, но Сюй Сюй выказывал ожесточенное сопротивление и при виде отца распалялся так, будто встретил смертного врага.
Раньше, если ему требовались деньги, он просто шел в бухгалтерию Резиденции великого наставника и брал сколько нужно. Но на этот раз он натворил слишком крупных дел, и Сюй Юньцин в ярости лишил его всякой поддержки, просто собрав вещи и сослав в эти глухие дебри.
И на сей раз Сюй Сюй на удивление не стал сопротивляться.
Если вдуматься хорошенько, временно покинуть столицу — это змеиное гнездо — пожалуй, и вправду было лучшим выбором.
Видя, что тот со всем разобрался, а чай в его руке уже едва теплился, Мо Чжичжо не удержался от вопроса:
— И как же ты собираешься продержаться здесь следующие полгода?
Сюй Сюй наклонился, чтобы поправить рукав, и в его голосе прозвучало упрямство:
— Буду тянуть время. Посмотрим, чья жизнь окажешься крепче — моя или его.
— В конце концов, Великий Наставник — твой родной...
— Прекрати! — Сюй Сюй резко вскинул руку и с недовольством оборвал его.
Мо Чжичжо приоткрыл рот, собираясь продолжить уговоры, но вдруг заметил, как Сюй Сюй замер, устремив взгляд куда-то вдаль.
Откуда-то издалека донеслись торопливые звуки копыт. Две лошади неслись вскачь, и стук копыт заглушал шум и суету небольшого городка.
Пальцы Сюй Сюя все еще лежали на воротнике; он чуть приподнял подбородок, молча наблюдая за приближающимися.
Обе лошади остановились недалеко от него, копыта взбили мелкую пыль.
Взгляд Сюй Сюя сначала упал на длинные крепкие ноги всадника, свисавшие по бокам коня.
Он медленно перевел взгляд выше и увидел, как человек на лошади небрежно поднял руку и смахнул пыль с брюк. Ладони этого человека были широкими и мозолистыми, с четко очерченными суставами, а кожа — обожженной солнцем и ветром до цвета молодой пшеницы. С первого же взгляда в нем угадывался человек, привыкший всю жизнь скитаться в разъездах.
— Ты — Сюй Сюй?
Голос прозвучал низко и спокойно.
Сюй Сюй не шевельнулся, отведя взгляд от его рук.
Заходящее солнце падало на незнакомца, свет и тени переплетались, так что рассмотреть его лицо толком не удавалось — можно было лишь различить на редкость мужественные, резкие черты.
Фигура его была крупной, прямой и мощной; даже сидя в седле, он казался нависшей над ними громадой горы.
Сюй Сюй выпрямился, его щеки слегка загорелись. Приглядевшись получше, он наконец смог разглядеть лицо собеседника.
Тот повторил снова:
— Сюй Сюй?
На секунду растерявшись, он тут же вернул себе прежний расслабленный вид:
— А вы кто будете?
— Ли Иму.
Тон нельзя было назвать сердечным, выражение лица оставалось равнодушным — он лишь бегло окинул его взглядом.
Сюй Сюй тихонько повторил про себя:
— Ли Иму...
— Так это тебя Сюй Юньцин прислал за мной приглядывать?
— Заждался. — Ли Иму не стал задерживать на нем взгляд, придержал коня и откинул назад большой палец: — Это А Ян.
Короткое знакомство, не оставлявшее времени на любезности; он повернулся к А Яну:
— Когда прибудет Янь Хуэй?
А Ян ехал на вьючной лошади, сзади которой была привязана маленькая тележка. Тележка оказалась крошечной, на ней стойко торчали две старые бамбуковые корзины, не оставляя больше никакого свободного места.
Телосложением он уступал Ли Иму, был смуглолиц, с правильными чертами лица; вид у него был простодушный и честный, источавший непоколебимую, упрямую надежность.
Он почесал в затылке:
— Письмо она вроде бы отправляла А Цзиню и остальным, я точно не знаю.
Ли Иму только теперь вспомнил об этом, пошарил широкой ладонью у пояса и извлек на свет помятую бумажку:
— А Цзинь оставил ориентир, ступай расспроси тамошних лавочников.
А Фу взял записку, соскочил с лошади и зашагал в сторону чайной напротив.
Сюй Сюй бросил на него взгляд:
— Кто-то еще должен приехать?
— Угу, — сухо отозвался Ли Иму.
— Кто именно?
Подождав немного и не дождавшись ответа, Сюй Сюй решил, что тот не расслышал, и повторил громче:
— Кто?
Только теперь Ли Иму ответил:
— Учитель.
Он не глянул на Сюй Сюя — его взгляд был прикован к лавке со всячиной по другую сторону дороги. Солнце село, и небо стремительно синело, погружаясь в сумерки.
Вскоре А Ян зашагал обратно:
— Никого пока не видно.
Ли Иму слегка нахмурил брови:
— Горная дорога — дело нелегкое.
— Пожимаешь плечами? Ну, тогда остается только ждать.
Сюй Сюй, слушая их разговор, еще не успел раскрыть рта, как стоявший рядом Мо Чжичжо уже не выдержал:
— Вы как вообще всё спланировали? И так явились поздно, и холодает всё сильнее — сколько еще тут торчать?
Ли Иму равнодушно скользнул по нему взглядом.
Сюй Сюй повернулся к Мо Чжичжо и бросил легкомысленно:
— А ты чего до сих пор не ушел?
Глава 3. Будь с ним хоть немного помягче
Мо Чжичжо кипел от внутреннего раздражения. С недовольным видом покосившись на Сюй Сюя, он подался вперед, приблизился и понизил голос, чтобы слова были слышны только им двоим:
— Ах ты неблагодарный щенок! Я лично привез тебя до самого места, даже поесть толком не дал, а ты уже гонишь меня прочь?
— Говори нормально, не сутулься. — Сюй Сюй протянул руку и легко ткнул его в лоб. — В этой глухомани разве сыщешь приличную еду? Вернемся в столицу — тогда и наедимся вдоволь.
— И сколько здесь торчать?
— Всего-то полгода, пролетит моментом. Вот тогда и позовем Ван Су, А Кэ и остальных собраться вместе.
Мо Чжичжо по какой-то причине всё еще не желал уходить. Поразмыслив, он нашел подходящий предлог:
— Я просто волнуюсь за тебя. Те двое — здоровенные грубияны, мне все время кажется, что это небезопасно.
Услышав это, Сюй Сюй невольно посмотрел в сторону тех двоих.
Оба сидели в седлах на небольшом расстоянии друг от друга; голос Мо Чжичжо был не слишком громким и не слишком тихим, как раз настолько, чтобы долететь до их ушей.
Мужчина по имени А Ян помрачнел, его взгляд в упор впился в Мо Чжичжо. Другой же оперся локтем о луку седла, чуть подавшись вперед, и оглядывал толпу, будто кого-то разыскивая, и вовсе не удостаивая их вниманием.
Сюй Сюй нахмурился:
— Ты не доверяешь Сюй Юньцину или мне?
— Конечно нет, — поспешно открестился Мо Чжичжо и, слегка замявшись, вдруг оживился, словно ухватившись за спасительную соломинку: — Разве они сами только что не говорили, что горная дорога трудная, а места здесь такие глухие, ночью бродить небезопасно... Ты ведь тоже боишься...
Сюй Сюй легонько нахмурился, вспоминая, что те и впрямь только что произнесли, но тут А Ян подал голос:
— Дорога в Аньцин и дорога из Аньцина — это разные горные тропы.
Оба невольно повернулись к нему.
А Ян произнес ровным тоном:
— Дорога обратно широкая, да и жилые дома там на каждом шагу, стража постоянно патрулирует, никаких происшествий отродясь не случалось. А если хочешь поглазеть подольше — советую отправляться на почтовую станцию прямо сейчас, иначе рискуешь заночевать под открытым небом.
Мо Чжичжо судорожно втянул воздух и свирепо уставился на А Яна.
Уголки губ А Яна чуть приподнялись, и он ответил ему точно таким же несгибаемым взглядом.
Поборовшись так с минуту, Мо Чжичжо в конце концов сдался — больше у него не оставалось поводов задерживаться, и ему пришлось приняться со вздохами да охами давать Сюй Сюю бесконечные напутствия.
http://bllate.org/book/32912/4030187
Готово:
