Более того, Цин Цзыян совсем не походил на того, кто пришел сюда учиться: мало того, что он пропускал занятия мимо ушей, так теперь посмел еще и избить Су Хана.
Среди этого поколения учеников Су Хан был поистине лучшим из лучших — его можно было назвать искусным как в литературе, так и в боевых искусствах. Существовала огромная вероятность, что он пойдет по стопам своего наставника и станет вторым вознесшимся святым на всем Континенте, поэтому Секта Пронзающих Облака Врат была просто обязана относиться к нему со всей серьезностью.
Раз уж дело коснулось Су Хана, исправить положение, пожалуй, можно было только одним способом — исключить Цин Цзыяна.
Однако кто бы мог подумать, что стоило прозвучать этим словам, как даже Вэнь Цзун, собиравшийся просто понаблюдать за представлением, замер в изумлении, а остальные ученики переглянулись.
С момента основания Секты Пронзающих Облака Врат исключение учеников за неподобающее поведение было редкостью. Если подумать, Цин Цзыян вполне мог оказаться первым.
— Невозможно!
— Нельзя!
Среди шепота учеников внезапно раздались два отрицательных возгласа — смысл у них был один, но вот громкость различалась.
Еще более странным для всех оказалось то, что сильнее всего взволновался тот самый Су Хан, который, казалось бы, и был «пострадавшей стороной».
Су Хан действительно встревожился, ведь в его памяти отчетливо запечатлелась сцена, как старейшина Лан Гун изгоняет Цин Цзыяна.
Только вот эта сцена отчетливо происходила четырьмя годами позже, когда Цин Цзыяну исполнилось двадцать и он прошел обряд гэгуань.
Он помнил всё столь отчетливо потому, что тогда Су Хан и Цин Цзыян терпеть друг друга не могли и никто из них не стал препятствовать отчислению. А покинувший Секту Пронзающих Облака Врат Цин Цзыян всего за несколько месяцев скатился на Путь Демонов.
Это был его давний кошмар. Возродившись заново, он почему-то вернулся на четыре года назад.
Су Хан не понимал, было ли это следствием его перерождения, однако, даже желая избежать возможных рисков, он был просто обязан высказаться против.
Цин Цзыян резко перевел взгляд на Су Хан. Заметив, что выражение лица того искреннее, а беспокойство и спешка ни капли не казались фальшивыми, он почувствовал, как в груди заволновалась буря.
На сей раз он, кажется, смутно и неуверенно начал осознавать свое истинное значение в глазах Су Хана, отчего с трудом сглотнул вставший в горле ком.
Су Хан и понятия не имел, во что именно Цин Цзыян на этот раз превратно истолковал его поступки, да у него и времени не было над этим задумываться.
Честно говоря, он до сих пор пребывал в некотором оцепенении, не в силах до конца понять, реален ли этот мир или нет.
Предыдущие стычки с Цин Цзыяном было бы правильнее назвать не детскими ссорами, а скорее проверкой.
Прошлым вечером, когда он мылся, на подушечках его пальцев виднелись лишь тонкие мозоли. К тому же его кости и черты лица ничем не отличались от того, какими они были у него двадцать лет назад.
Мало того, Су Хан собственными глазами видел умершего и вернувшегося к жизни Цин Цзыяна.
Каким бы совершенным ни был Иллюзорный мир, в нем не могло не остаться ни единой трещины, по которой можно было бы нанести удар. К тому же, если бы в мире и вправду существовал столь безупречный Иллюзорный мир, за него наверняка велась бы жестокая борьба среди бесчисленных людей.
Лишь сегодня, когда временная шкала изгнания Цин Цзыяна старейшиной Лан Гуном сдвинулась вперед, Су Хан окончательно уверовал в то, что он, судя по всему, и вправду переродился.
Ведь в прошлой жизни Су Хан уже достиг уровня Бессмертного Владыки. И если простых смертных еще можно было обмануть, то море сознания святого расколоть куда сложнее — малейшее несоответствие вполне могло послужить зацепкой для разрушения иллюзии.
Раз уж выпало жить здесь, придется смириться. Нельзя слепо полагаться на воспоминания прошлой жизни, а потому Су Хан должен был еще крепче держать под контролем каждый шаг Цин Цзыяна, чтобы не допустить его падения в демонизм.
Подумав об этом, он подался вперед и почтительно произнес:
— Прошу старейшину не гневаться, сегодняшнее происшествие — сущая случайность. Мы с Цин Цзыяном просто обменивались опытом, но я не рассчитал сил. К тому же Цин Цзыян весьма преуспел в фехтовании и искусстве талисманов, в чем мне до него далеко, так что прошу старейшину обдумать всё еще раз.
Эта речь фактически полностью возлагала всю ответственность на него самого, к тому же в каждом ее слове сквозило глубочайшее восхищение Цин Цзыяном.
Услышав это, Цин Цзыян слегка изменился в лице, плотно сжал тонкие губы и отвернулся, делая вид, что больше не хочет этого слышать, однако никто и представить не мог, как бешено колотилось его сердце.
— Юйтун, всё и вправду обстоит именно так?
Су Хан едва заметно нахмурился, а затем кивнул, подтверждая сказанное.
Видя, что даже Су Хан заступился за провинившегося, старейшина Лан Гун тоже засомневался. Поразмыслив над всем, он тяжело вздохнул и махнул рукой:
— Ладно, не будем больше поднимать этот вопрос. Но запомните на будущее: в поединках всегда следует знать меру.
Сказав это, старейшина Лан Гун резко развернулся. Стоило ему повернуться к Цин Цзыяну, как его выражение лица мгновенно переменилось, и он с крайним брезгливым выражением бросил:
— Хотя Юйтун и заступился за тебя, наказания не избежать. Перепиши Комментарии к Очищению Сердца десять раз, и пока не закончишь — к еде не притронешься.
Старейшина Лан Гун взмахнул рукавом и зашагал в учебный класс, увлекая за собой толпу зевак. Некоторые ученики явно не хотели расходиться и, то и дело оглядываясь через плечо, боялись пропустить самое интересное.
Еще бы, какая новость! Су Хан, эта ледяная машина для убийств, однажды снизойдет до того, чтобы за кого-то заступиться, да еще и за своего злейшего врага!
Лишь когда старейшина прикрикнул на них, они поспешно ускорили шаг.
Су Хан замыкал шествие. Он сохранял почтительную позу с соединенными руками и разогнулся только тогда, когда старейшина скрылся в классе, проявив к нему максимум уважения.
Уходя, он бросил мимолетный взгляд на застывшего подобно дереву Цин Цзыяна и не стал говорить никаких дополнительных любезностей, как того, возможно, ожидал тот. Напустив на себя привычное холодное выражение лица, он молча ушел, не оглядываясь.
Лишь тогда Вэнь Цзун смог подобрать свою отвисшую челюсть и шумно, с избытком наигранного веселья присвистнул:
— Братец Цин, почтеннейше приветствую! Самый любимый ученик Бессмертного Владыки лично выгораживает тебя да еще и горит желанием «обменяться опытом»! Похоже, это я тебя недооценивал.
— Да что ты понимаешь? — бросил на него косой взгляд Цин Цзыян, вновь устремляя взор на удаляющуюся впереди спину. Плечи у того были прямыми, а талия — удивительно узкой, казалось, ее можно было обхватить одной рукой.
Су Хан и представить себе не мог, какую бурю в душе Цин Цзыяна подняли его слова. Тот тупо смотрел на фигуру, скрывшуюся за поворотом, и судорожно прижимал руку к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца.
Как же сильно он тоскует по мне, по своему старшему брату!
Глава 4. Су Юйтун
Утренние занятия подошли к концу, и ученики парами и группами потянулись в столовую. Сам Су Хан никогда особо не заботился о еде и мог спокойно обходиться одной Пилюлей Инобытия.
Он собирался вернуться в свой дворик, чтобы немного вздремнуть, но заметил, что Вэнь Цзун направляется туда в одиночестве.
Су Хан знал Вэнь Цзуна потому, что в прошлой жизни тот был одним из подручных Цин Цзыяна. Пусть Вэнь Цзун и отличался излишней болтливостью, преданность его была непоколебима, однако из-за принадлежности к демоническому пути конец его постиг незавидный.
Лишь после перерождения Су Хан вспомнил, что пути их с Вэнь Цзуном пересеклись гораздо раньше.
Из-за своего скверного характера Цин Цзыян нажил бесчисленное множество врагов, а когда он стал Повелителем Демонов, это и вовсе перешло все границы. Если бы не их выдающаяся сила, вряд ли они смогли бы спокойно прожить вместе почти десять лет.
http://bllate.org/book/32897/4028284
Готово:
