Они вышли из дома в полседьмого и к школе добрались еще до семи, но в поле зрения Цинь Чэна уже было полно учеников.
Он немного замечтался — оказывается, школа в семь утра выглядит именно так: снующие туда-сюда толпы народа.
Цинь Чэн на ходу отвечал на приветствия и радовался, что никто не спросил: Эй, брат Цинь, почему это ты сегодня не въехал на территорию на велосипеде?
— Охренеть, ученик Цинь Чэн, ты сегодня такой кроткий и благонравный! — Тань Ци, проезжая мимо на велосипеде, прокричал издалека. — Катишь велик в ворота пешком! До слез прошибает! Эй!
Эй, твоего деда!
Уголки губ Цинь Чэна непроизвольно дернулись. Он не стал отвечать Тань Ци, а поднял голову и бросил взгляд на Цзянь Хэна.
Цзянь Хэн как раз оглянулся, и Цинь Чэн за те 0,01 секунды, что они смотрелись, уловил эмоции в его взгляде, после чего поспешно отвел глаза.
Брат Цинь ничего не знает, брат Цинь ничего не заметил, брату Циню вовсе не неловко.
Тань Ци подъехал к ним, слез с велосипеда, обвел их двоих оценивающим взглядом, а затем, ведя себя как шпион, придвинулся ближе и бесполезно понизил голос:
— Охренеть, вы что, вместе в школу пришли?
Цинь Чэн подавил порыв пнуть его так, чтобы тот улетел в небеса, искоса глянул на него и раздраженно бросил:
— Что, помешал тебе чем-то?
— Нет, — Тань Ци по-прежнему говорил очень тихо, подозрительно косясь на идущего впереди Цзянь Хэна. — Я тут услышал от одной одноклассницы подруги девушки Цянь Юйхуэя, что...
— Замолчи, — перебил его Цинь Чэн.
— Да нет, ты послушай, — Тань Ци снова придвинулся к Цинь Чэну вплотную, если бы не велосипед между ними, они бы уже слились в единое целое.
Цинь Чэн не удержался и посмотрел на идущего впереди Цзянь Хэна — почему, когда он стоит рядом с Тань Ци, таких проблем не возникает?
— Говори, — сказал Цинь Чэн.
Тань Ци ткнул его в пояс и с суровым видом уставился на Цзянь Хэна:
— Это ведь на тебя он позавчера настучал? А паренек-то, если присмотреться, довольно симпатичный...
— Ты пришел сюда, чтобы петь мне дифирамбы? — Цинь Чэн толкнул его локтем.
— Нет, — отпарировал Тань Ци. — Почему вы вчера вместе в обморок упали? Блин, когда ты отключился, Лао Сюй первым делом запер нас в кабинете, боялся, что мы сбежим с уроков тебя спасать. Я хотел сбежать, но не смог...
— Дать тебе микрофон, чтобы ты спел об этом? — Цинь Чэн хлопнул его по руке и снова невольно посмотрел на Цзянь Хэна. Тань Ци уже начал к нему приставать, а тот даже бровью не повел. Неужели Цзянь Хэн ядовитый?
— Я с тобой разговариваю, чего ты всё на него пялишься? — крайне недовольно заметил Тань Ци.
— Потому что ты говоришь о нем, а при такой громкости он всё слышит, — Цинь Чэн уже был на грани.
Цзянь Хэн наверняка слышал, но ему было лень обращать внимание на Тань Ци.
Судя по выражению лица Тань Ци, он был шокирован пару секунд, но потом, будто что-то осознав, снова обрел уверенность и еще тише добавил:
— Да что он мне сделает, побьет, что ли? Брат Цинь меня прикроет.
Цинь Чэн никогда еще не считал этот путь таким долгим:
— Ты можешь вывалить из себя всё дерьмо за один раз?
— О, — сказал Тань Ци. — Я просто хотел проявить заботу. Вчера отправил тебе восемьсот сообщений, а ты ни на одно не ответил, обещал — и кинул. Твои фанаты все в мой стрим ломанулись, плакали из-за тебя... Так почему вы в итоге поехали в больницу? У вас там что-то произошло, чего я не знаю? Охренеть, у тебя что, кто-то другой появился на стороне?
— Это у тебя кто-то появился, твоего деда! — Цинь Чэн отвесил ему подзатыльник.
— У моего деда есть Альфа, и у него уже есть бабушка, — ответил Тань Ци.
— Вали, — Цзянь Хэн был всего в двух метрах впереди, и Цинь Чэн, заразившись от Тань Ци, подсознательно понизил голос. — Сейчас не спрашивай, на уроке подробно расскажу.
Сказав это, он подумал, что такое поведение — полнейший идиотизм, и идиотизм, оказывается, передается воздушно-капельным путем.
На полпути Цинь Чэн окликнул Цзянь Хэна:
— Мне нужно поставить велосипед.
Цзянь Хэн ничего не ответил, просто развернулся и пошел следом за ним на стоянку.
Тань Ци, наблюдавший всю сцену, стоял с таким ужасом на лице, словно его лучший друг только что за его спиной совершил государственную измену, а он узнал об этом последним.
Цинь Чэн не стал обращать на него внимания.
Только когда начался первый урок, Цинь Чэн получил сообщение в WeChat от Тань Ци. Каждое слово было пропитано осторожностью.
Углерод-Семь: Брат Цинь, ты только не принимай близко к сердцу.
Цинь Чэн хмыкнул и начал печатать.
Зарабатываю на жизнь: Говори по-человечески.
Тань Ци ответил быстро.
Углерод-Семь: Я больше не буду говорить гадости про того парня. Кстати, когда вы успели стать неразлучниками? Я даже не знал! С такой скоростью это можно назвать любовью с первого взгляда, да? Когда свадьба? С родителями уже познакомились?
Зарабатываю на жизнь: Вали.
На том конце затихли.
Цинь Чэн отложил телефон и от скуки повернул голову к Цзянь Хэну. То, что бубнил учитель физики про электрические поля и шарики, он не понимал, зато рука Цзянь Хэна, державшая ручку, не останавливалась ни на секунду. Глаза его были прикованы к доске, а рука аккуратно записывала конспект.
Цинь Чэн присмотрелся: почерк дерзкий, но все буквы строго на строчках, размер у всех одинаковый, словно у человека с обсессивно-компульсивным расстройством.
Если кто-то скажет, что он этому не учился, Цинь Чэн будет первым, кто не поверит.
Действительно, никто не может просто так вот красоваться перед всеми, пользуясь каждым моментом жизни, чтобы порисоваться перед спящим соседом по парте... Как там слова в той песне?
Телефон снова завибрировал. Цинь Чэн опустил взгляд — Тань Ци продолжал донимать его.
Углерод-Семь: Так почему вы всё-таки поехали в больницу?
Столько болтовни, и только сейчас дошел до сути.
Цинь Чэн пересказал ему слова врача и вчерашние события, выкинув те моменты, где он сам выглядел позорно. Ответа долго не было, видимо, Тань Ци был в таком шоке, что лишился дара речи.
Сам он тоже был в шоке и с вчерашнего дня так и не пришел в себя.
На данный момент эта история переплюнула даже Зарабатываю на жизнь и стала самым серьезным препятствием в его жизни. Любая из последующих проблем сама по себе способна довести его до белого каления.
Например, Цзянь Хэн перевелся сюда, и, по логике, он сбежал из дома, разругавшись с семьей. Кто знает, когда он решит вернуться?
Что тогда делать? Встречаться раз в месяц? Версия 2.0 про пастуха и ткачиху?
От одной мысли тошно.
Тань Ци так и не ответил, пока не закончился урок. Он подошел к Цинь Чэну и сел перед ним, ведя себя крайне нагло.
Цинь Чэн вчера рано уснул дома и был на редкость бодр. Он сложил руки на груди, откинулся на спинку стула и прищурившись рассматривал друга.
— Брат Цинь, — Тань Ци прилег на его парту и подобострастно улыбнулся.
— Излагай, — Цинь Чэн чувствовал, что ничего хорошего ждать не стоит.
Так и вышло. Тань Ци перевел взгляд на Цзянь Хэна, ожидаемо не получил никакой реакции, досадно отвернулся и сказал:
— Помнишь Чэнь Цзиньцзя?
Цинь Чэн нахмурился, секунд пять пытался вспомнить и помотал головой:
— Не помню. Это парень или девушка?
Тань Ци сделал лицо в стиле: я так и знал.
— Ты бы хоть пол запомнил. Девушка, Омега, ростом тебе до груди, такая миниатюрная, с двумя хвостиками, еще пыталась за тобой бегать. Вспомнил?
Цинь Чэн: ...
В воздухе повисла странная тишина.
Спустя некоторое время Цинь Чэн потер ухо:
— И правда не помню. Никак не вспомню.
Он ростом метр восемьдесят пять, и для него Омеги — это существа, которые достают ему до груди и такие миниатюрные... а милые они или нет, он особо не приглядывался.
Тань Ци занервничал:
— Ну, когда мы в тот раз ходили за мышкой, проходили мимо рынка...
— А! — Цинь Чэн озарило, он достал из парты бутылку колы. — В тот день, когда мы покупали мышку? Она Омега? Я думал, Бета.
Он совершенно не чувствовал феромоны Омег, различать их приходилось наугад. Честно говоря, сейчас он помнил только ту черную мышку, на которую с трудом накопил денег — она, кстати, была отличной. А эта Цзиньцзя... худая она, толстая, высокая или низкая — он совершенно не помнил.
— Что такое? — Цинь Чэн сделал глоток колы. — Она меня ищет?
— А, — Тань Ци указал на Цзянь Хэна. — Она ищет его.
Цинь Чэн чуть не выплюнул колу. Он долго кашлял, прежде чем смог произнести:
— ...Кого?
— Твоего соседа. — Тань Ци отобрал у него колу, сделал глоток и добавил с недоумением: — Она еще просила передать тебе: Цинь Чэн, иди живи со своей клавиатурой и мышкой до конца своих дней.
Цинь Чэн с непередаваемым выражением лица повернулся к Цзянь Хэну.
Люди устроены так: если кто-то тебе не нужен, то и ладно, но когда тебя бросают ради кого-то другого, особенно если этот кто-то — Цзянь Хэн...
На душе стало как-то паршиво.
Цзянь Хэн то ли был настолько увлечен знаниями, то ли ему было глубоко плевать на ту миниатюрную Омегу с хвостиками, но он даже головы не поднял. От этого Цинь Чэн, только что поперхнувшийся колой, выглядел еще более жалко.
Тань Ци продолжал что-то бубнить:
— Совсем у нее зрения нет. Чем наш брат Цинь хуже? Это не игры, это способ заработать на жизнь! Если я возьму в руки клавиатуру, я не смогу тебя обнять, а если я обниму тебя, то не смогу...
— Закрой рот, — Цинь Чэн ткнул в него пальцем. Негодование жгло его изнутри. — У кого проблемы, тот пусть к тому и идет, не ищи смерти рядом со мной.
Тань Ци замолчал, но спустя мгновение тихо добавил:
— Нужно же получить твое согласие. А вдруг вы с ним уже мутите, я же наживу неприятностей.
— Кто? Что? — Цинь Чэн так удивился, что его голос взлетел на октаву выше. Он резонно предположил, что у него проблемы со слухом, иначе как он мог услышать, что они с Цзянь Хэном мутят? Два Альфы мутят? Наступил конец света?
— Вы... двое, — Тань Ци неуверенно переводил взгляд с одного на другого.
Цзянь Хэн всё это время писал в тетради, даже не взглянул в их сторону, оставаясь полностью в стороне от происходящего.
— Двое тебе в штаны, — Цинь Чэн пнул его под партой. Откуда этот глупый сын решил, что они встречаются?
Тань Ци замер, забыв про боль в ноге, и с молодецкой удалью помахал рукой перед лицом Цзянь Хэна:
— Ученик, скажи пожалуйста, ты с моим братом Цинем встречаешься?
Гром среди ясного неба.
Цинь Чэн почувствовал, что в этот момент его лицо точно треснуло. Это не «свинья-союзник», это какой-то фанатик Галактики, который мстит ему за то, что он имел эту Галактику.
Цзянь Хэн поднял голову и посмотрел на Тань Ци.
Цинь Чэн выдохнул с облегчением: да, не смотри на меня, это Тань Ци — идиот, который задает вопросы, у меня нет на тебя никаких видов, мы чисты перед законом и совестью.
Но мир всегда полон злобы к таким несчастным натуралам, как Цинь Чэн. Цзянь Хэн лишь мельком глянул на Тань Ци и повернул голову к Цинь Чэну. На лице не было никаких эмоций, левая рука подпирала подбородок, правая крутила ручку. Когда он посмотрел в профиль, линия надбровных дуг, переходящая в коротко стриженные виски, создала холодный, жесткий изгиб.
— Ты его не знаешь?
Цинь Чэн подумал: да я его вообще не знаю! Но вслух сказал:
— Виделись разок. — Почему он такой честный?
Цзянь Хэн:
— О.
Цинь Чэн:
— О?
Цзянь Хэн прокрутил ручку в пальцах. Рука, опирающаяся на парту, выглядела расслабленной, но в ней чувствовалась сила, которую невозможно было игнорировать. Он бросил взгляд на Тань Ци и равнодушно произнес:
— Не хочу знать.
Возможно, подавленные этой позой и аурой Цзянь Хэна, которая кричала о том, что он крут, Тань Ци открыл рот и долго не мог произнести ни слова.
Цинь Чэн почувствовал странное удовлетворение: вот тебе, идиот, за то, что болтаешь всякую чепуху, получил удар молнией?
Однако он все же недооценил Тань Ци. Тот оцепенел лишь на мгновение, быстро пришел в себя и снова открыл рот:
— Так вы всё-таки... мутите или нет?
Да я мутил твоего деда и твою бабушку!
Звонок на урок спас Тань Ци жизнь. Он прикрыл голову руками и бросился на свое место, на бегу выкрикивая:
— Брат, брат, я ошибся, ты свободен! Но-но-но, если вы не мутите, то чего ты так бесишься?
— Бум!
Половина бутылки колы пролетела по красивой дуге с задней парты, пронеслась над головами невинных учеников и точно попала в голову убегающего Тань Ци.
Цинь Чэн — лучший метатель Пятой средней школы, творец всемирного ядерного мира.
Слава его заслужена.
http://bllate.org/book/32891/4027400
Готово:
