— Да неужели! Это просто потрясающе! — Глаза Мэдисон сияли.
Лорен повернулась ко мне, и её улыбка слегка потеряла в тепле:
— Хлоя, а ты? Куда ты обычно ездишь отдыхать во время летних каникул? Ты выглядишь... не очень-то похожей на любительницу пляжного отдыха.
— Я обычно никуда не езжу, — честно ответила я. — Этим летом я подрабатываю в библиотеке в нашем городке.
Улыбки на лицах Джессики и Лорен застыли.
— О, — протянула Джессика, растягивая этот звук. — В библиотеке. Вот это... действительно глубокий смысл.
— Точно, — поддакнула Лорен, её взгляд упал на мои кеды Converse. — Твоя обувь тоже исполнена глубокого «смысла». Очень... винтажно, это и правда секонд-хенд?
Я это чувствовала. Тонкую, ядовитую недоброжелательность. Их слова были настолько завуалированными, что вздумай я дать отпор, сразу же оказалась бы в дураках, мол, шуток не понимаешь.
— Хлоя просто такая, — неожиданно вмешалась Мэдисон, издавая приторный, заискивающий смешок. — Она у нас просто «маленький книжный червь», её вообще не интересуют подобные светские тусовки.
Она смотрела на меня взглядом, в котором сквозило превосходство.
В тот момент до меня дошло абсолютно всё.
Я была ей не «подружкой» и не «сестрой».
Я была реквизитом.
Я была «клоуном», призванным подчеркнуть её достоинства. Рядом со мной — неказистой, не умеющей заводить знакомства зубрилкой — она выглядела невероятно безупречной и ослепительной.
Меня не волновало, что думают обо мне Джессика и Лорен. Мне казалось, что эти сборища ради демонстрации толщины кошельков родителей — верх глупости.
Но меня это бесило.
Меня бесило, что я ради такой призрачной цели, как «наладить отношения с соседями по комнате», вообще переступила порог этого храма, который мне был совершенно неинтересен. Меня бесило, почему я не послала её прямо у дверей столовой.
— О, оно и видно. — Джессика явно потеряла ко мне всяческий интерес и принялась крутить в пальцах свои безупречные ногти. — Что ж, это... поистине уникально. Хлоя, а кем работает твой папа? Библиотекарем?
— Он инженер, — холодно ответила я.
— Инженер надо же, — тоном, каким говорят о сантехниках, протянула Лорен. — Тоже неплохо. По крайней мере... стабильно.
Их словесная травля продолжалась. Они принялись обсуждать вчерашнюю вечеринку в каком-то безумно дорогом ресторане, то, какую новую яхту купил чей-то отец, а Мэдисон изо всех сил пыталась вклиниться в разговор, доказывая, что она тоже принадлежит к этому миру.
Я превратилась в чужеродного клоуна на фоне их светской беседы.
С меня было хватит.
— Мэдисон, — прервала я их разговор. — Мне действительно пора идти. Мои книги...
— Ой, брось, Хлоя, не будь такой занудой, — лицемерно протянула Джессика. — Мы как раз говорим о тебе.
— Точно, — усмехнулась Лорен. — Мы как раз хотели спросить насчёт твоей футболки... The Smiths? Это ещё что за музыка?
И в тот самый момент, когда я уже собиралась сорвать с себя бейдж и уйти —
Из-за их спин донёсся знакомый голос.
— Это группа, которую тебе никогда не понять, Лорен. Для этого нужно обладать способностью удерживать внимание дольше двух минут и иметь хотя бы базовую глубину чувств.
Улыбки Джессики и Лорен на этот раз застыли по-настоящему. Словно поражённые заклятием оцепенения, они медленно повернулись.
Я проследила за их взглядом.
Вероника.
Она стояла там. Никакого платья, как у них.
На ней были облегающие чёрные брюки с высокой талией, белая шёлковая майка на бретелях, а поверх небрежно накинут чёрный блейзер. Тёмные волосы водопадом спадали на плечи, а в зелёных глазах читалась ничем не прикрытая скука.
Она походила на львицу, забредшую на вечеринку к овцам.
— Вероника... — заикаясь, произнесла Джессика. Её высокомерная мину секунду назад испарилась без следа, превратившись в испуг провинившейся школьницы. — Ты пришла!
— Я всё это время была здесь, — Вероника медленно приближалась, цокот её каблуков звучал в тишине комнаты с пугающей чёткостью. — Наверху, на балконе. Наблюдала за вашим великолепным представлением.
Её взгляд скользнул по Лорен, исказившись в подобии насмешливой улыбки.
— Лорен, дорогая, — заговорила она. — Тебе не кажется, что ты чересчур усердствуешь, копируя манеры мамочки из загородного клуба?
У тебя на лице аж мускулы сводит от напряжения. Расслабься. Иногда чем сильнее пытаешься доказать, что ты здесь своя, тем более чужой кажешься.
Лицо Лорен мгновенно побагровело.
Затем Вероника повернулась к Джессике.
— А ты, Джессика. — В её голосе промелькнула даже нотка жалости, что ранило куда сильнее гнева. — В роли главы приёмной комиссии твоя задача — искать участников, а не играть здесь в дочки-матери.
Она понизила голос так, что услышать её могли только они.— Ты так отчаянно пытаешься запереть других снаружи… Не потому ли, что боишься: стоит тебе ослабить бдительность, как все поймут… что это ты — та самая, кому здесь совсем не место?
— Ох… — Лицо Джессики побелело. Она родилась в Огайо, в семье новоиспечённых богатеев. По сравнению с другими девушками из исстари благородных семей, она действительно была лишь девчонкой, которая пробилась сюда исключительно благодаря деньгам.
Вероника растоптала этих двух возомнивших о себе женщин, унизив их так, что те не посмели возразить ни единым словом и лишь жалко втянули головы в плечи.
Мэдисон застыла в оцепенении: её рот был слегка приоткрыт, а на лице читалась смесь ужаса и предельного благоговения.
Покончив с унижением этих двоих, Вероника наконец перевела взгляд на меня.
Её глаза, словно рентген, просветили меня с головы до ног. На мгновение её взгляд задержался на моей старой футболке.
Я думала, теперь придёт и мой чёл. Она обрушит на меня еще более едкие слова и окончательно уничтожит меня, эту серую мышь.
Но она не стала этого делать.
Она просто посмотрела на меня, а затем внезапно объявила двум старшекурсницам, которые были уже готовы расплакаться:
— Она соответствует стандартам.
Джессика и Лорен замерли. — …Что?
— Хлоя Миллер, — произнесла Вероника моё полное имя. — Она прошла отбор, впишите её имя в список.
— Но ведь она… — Джессика посмотрела на мои кеды марки Converse, явно не в силах постичь происходящее. — Она не соответствует…
— Она соответствует моим стандартам, — перебила её Вероника, и в её голосе не было ни капли тепла. — У вас есть возражения?
— …Нет. — Джессика и Лорен опустили головы, словно две послушные охотничьи собаки.
— Отлично.
Вероника больше не смотрела на них и не обращала внимания на Мэдисон.
Она подошла ко мне так близко, что я почувствовала приятный аромат её духов.
Слегка наклонившись, она уставилась прямо на меня своими зелёными глазами.
— Не делай такое лицо, будто призрака увидела, мышонок, — тихо произнесла она так близко, что услышать могла только я. — Из-за этого они подумают, будто я ошиблась с выбором.
Глава 4. Женское общество ③
Мышонок.
Это прозвище появилось в средней школе, на моём тринадцатом дне рождения.
Мои родители, и особенно помешанная на светской жизни мама, закатили безумно шумную вечеринку по случаю моего дня рождения. Она пригласила соседей и едва ли не всех одноклассников. Задний двор был сплошь увешан воздушными шарами, из колонок доносилась незнакомая мне поп-музыка, а папа суетился у гриля, пытаясь приготовить угощение для праздника.
То был один из самых долгих вечеров в моей жизни.
Я с детства терпеть не могла подобное. Мне ненавидело быть в центре внимания, презирало необходимость изображать бурный восторг, разворачивая подарки, которые мне даром не сдались. Я не выносила глупые вопросы вроде: Вау, тебе уже тринадцать! Каково это?
Я чувствовала себя отвратительно.
Вероника была моей единственной подругой.
Я имею в виду — по-настоящему.
Конечно, она тоже пришла. В своём чёрном платье она выглядела среди сверстниц в розовых и ярко-жёлтых нарядах так, будто туда случайно забрёл мафиози.
В разгар вечеринки взрослые принялись разрезать торт. Это был самый кошмарный момент — все вокруг собирались в круг и затягивали фальшивую песню с поздравлениями.
Я сбежала.
Снаружи доносились встревоженные голоса родителей, звавших моё имя: Хлоя? Дорогая? Торт! От этих публичных криков мне становилось ещё стыднее.
Я услышала, как Вероника закатила глаза в гостиной — да, я буквально слышала, как закатываются её глаза. Она и не думала бегать по заднему двору в поисках меня, как остальные.
Она прямиком вошла в дом, пересекла гостиную и направилась к маленькой кладовке под лестницей. Там громоздились старые пледы, пылесос и давно вышедшие из моды рождественские украшения.
Дверь резко распахнулась.
Свет уличной вечеринки резанул мне глаза, и я, сжавшись в комок в самом дальнем углу, прижала к груди книгу Хроники Нарнии, точь-в-точь как застигнутый лучом фонарика грызун.
Вероника стояла на пороге, заслоняя собой свет, неестественно высокая.
Она тяжело вздохнула — в этом вздохе смешались досада в духе я так и знала и презрительное ты такая жалкая.
— Я так и знала, что ты здесь.
— Снаружи слишком шумно… — прошептала я.
Она закрыла дверь кладовки.
Раздался глухой стук.
Мир мгновенно погрузился в успокаивающую темноту.
Осточертевшая поп-музыка снаружи стихла до невнятного гула, а вокруг запахло смесью пыли, нафталина и старых кед.
— Ты вечно так, — произнесла она в темноте. Её голос звучал низко и чётко.
— Как так? — испуганно спросила я.
Я уловила в её голосе торжество — то самое самодовольство, с которым она в очередной раз поймала меня с поличным на моих секретах.
— Как трусливый мышонок, вечно норовишь забиться в какую-нибудь тёмную и тесную норку.
Её слова были колкими, она всегда говорила колкости.
Но она не ушла.
http://bllate.org/book/32890/4027321
Готово:
