Пэй Цзянься обнимала Жуань Тинсюэ и стояла у порога, слегка растерявшись.
Она опустила взгляд на человека у себя на руках.
Жуань Тинсюэ по-прежнему прижималась к её плечу, её взгляд был затуманен.
В сердце Пэй Цзянься внезапно поднялось какое-то странное чувство.
Человек на её руках с момента их вчерашней встречи только и делал, что разрушал устоявшиеся в её голове представления.
Беспричинно потребовала заключить с ней брак, то проявляла к ней холодность, то становилась теплой, то отдалялась, то приближалась…
Этот человек был поистине странным.
Осознав это, Пэй Цзянься отчаянно попыталась выгнать подобные мысли из головы.
Какая бы она ни была странная, к самой Пэй Цзянься это не имеет никакого отношения.
Она — всего лишь украшение, которое Жуань Тинсюэ принесла домой по воле случая.
Украшение не имеет права пытаться угадать мысли хозяина.
Она донесла Жуань Тинсюэ до кровати, наклонилась и бережно опустила её на матрас.
Тело Жуань Тинсюэ утонуло в мягком матрасе, длинные волосы рассыпались по подушке, а прищуренные глаза поднялись и посмотрели на Пэй Цзянься.
Пэй Цзянься хотела выпрямиться, но Жуань Тинсюэ не отпускала её.
Её руки всё ещё обвивали шею Пэй Цзянься.
Пэй Цзянься была вынуждена стоять в согнутом положении, а её лицо оказалось совсем-совсем близко к лицу Жуань Тинсюэ.
Настолько близко, что она могла чётко разглядеть собственное отражение в её зрачках.
Сверху пал свет лампы, освещая небольшой участок кожи на боковой стороне шеи Жуань Тинсюэ.
Там темнел след от поцелуя.
Цвет уже немного поблек, превратившись в нежно-розовый оттенок, двусмысленно отпечатавшись на её белоснежной шее.
Стоило взгляду Пэй Цзянься упасть туда, как она уже не могла оторвать глаз.
Она помнила этот поцелуй.
Тогда Жуань Тинсюэ находилась под ней, запрокинув шею, а она наклонялась, цепляясь губами за этот участок кожи, и жадно сосала, пока кожа не покраснела от сильного давления.
Дыхание Пэй Цзянься стало тяжелее.
Казалось, Жуань Тинсюэ заметила её взгляд, и уголки её губ слегка изогнулись в дугу.
Она ничего не сказала, лишь медленно разжала руки, обнимавшие Пэй Цзянься.
Вслед за её движением обнажились и другие следы.
На ключице виднелся ряд неглубоких следов от зубов.
Ниже они скрывались под одеждой, показываясь лишь наполовину.
В голове Пэй Цзянься раздался грохочущий взрыв.
Она в панике выпрямилась и, не выбирая слов, попыталась извиниться за своё подглядывание:
— Госпожа Жуань…
Как только слова слетели с её губ, она увидела, как глаза Жуань Тинсюэ шевельнулись и снова прикрылись.
Уголок губ всё ещё был изогнут, но улыбка стала совсем-совсем бледной.
Настолько бледной, будто ничего и не было.
— Госпожа Жуань? — повторила она очень тихим голосом, в котором невозможно было расслышать никаких эмоций.
Пэй Цзянься приоткрыла рот, желая что-то сказать.
Она действительно не знала, как именно ей следует обращаться.
По закону они действительно были супругами, но в глубине души она прекрасно понимала, что не смеет по-настоящему называть себя женой Жуань Тинсюэ.
Она также не осмеливалась называть её по имени, и в порыве волнения у неё сорвалось с языка это обращение.
Но выглядела Жуань Тинсюэ явно недовольной.
Она откинулась назад на подушку, и её длинные волосы свесились вниз, скрывая те двусмысленные следы на шее.
— Выходи, — холодно бросила она. — Я хочу отдохнуть.
Тон был ровным, без единого колебания.
Пэй Цзянься замерла.
Жуань Тинсюэ смотрела на неё, и её глаза были спокойны, как стоячая вода.
— Мне повторить ещё раз?
Пэй Цзянься стояла на месте, устремив взгляд на Жуань Тинсюэ.
Сказав это, те красивые глаза медленно закрылись, больше на неё не глядя.
Тонкие ресницы опустились вниз, а родинка в уголке глаза тихонько темнела, источая оттенок хрупкой усталости.
В комнате царила мёртвая тишина.
Дыхание Жуань Тинсюэ было лёгким, ровным и размеренным, словно она уже спала.
Пэй Цзянься постояла у кровати несколько мгновений, но в конце концов ничего не сказала — лишь наклонилась, аккуратно подобрала одеяло и накрыла её.
Мертвенно-бледный свет лампы дневного света падал на лицо Жуань Тинсюэ, стирая всю её резкость и оставляя лишь унылую белизну.
Поправив края одеяла Жуань Тинсюэ, Пэй Цзянься на цыпочках вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь.
В гостиной на первом этаже стоял лишь её одинокий чемодан, затерявшийся у входа.
Жуань Тинсюэ не сказала ей, где та должна жить, и в этом огромном пустом доме Пэй Цзянься на миг потеряла понимание, куда ей следует направиться.
Она просто села на диван и уставилась на чемодан, погрузившись в оцепенение.
Спустя долгое время, словно что-то вспомнив, она обшарила все карманы и наконец нашла свой давно забытый телефон.
Густая паутина трещин на экране выглядела устрашающе — вероятно, он выпал из рук и разбился во время вчерашней возни.
Их столкновение с реальностью оправдалось: при нажатии кнопки включения устройство никак не отреагировало.
Пэй Цзянься тихо вздохнула, поднялась на ноги и собралась выйти на улицу, чтобы починить телефон.
Едва она дошла до парадной двери, как её окликнула Тетя Лю:
— Госпожа.
Пэй Цзянься на мгновение забыла об этом неприятном для неё обращении и остановилась:
— В чём дело?
Тетя Лю мягко улыбнулась ей:
— Вы собрались куда-то уходить?
Пэй Цзянься недоумённо кивнула.
— Госпожа Жуань перед уходом специально наказала: на кухне для вас приготовлена еда. Не пообедает ли госпожа перед уходом?
Пэй Цзянься невольно подняла голову, глядя на плотно закрытую дверь в самом конце второго этажа.
— А она? — Пэй Цзянься повернулась и спросила Тетю Лю.
Тетя Лю ответила:
— Барышня только что сказала, что не голодна.
Брови Пэй Цзянься нахмурились.
С вчерашнего вечера и до сих пор она ни разу не видела, чтобы Жуань Тинсюэ что-то ела.
Единственное, что попало ей в желудок — это та бутылка алкоголя.
Как она может не быть голодна?
Пэй Цзянься помолчала несколько секунд, опустила взгляд на разбитый телефон в своей руке и посмотрела на Тетю Лю:
— Пожалуйста, подавайте на стол, а я пойду позову её.
Тетя Лю замерла, собираясь её остановить.
Но Пэй Цзянься уже повернулась и быстрыми шагами побежала наверх.
Стоя у двери Жуань Тинсюэ, Пэй Цзянься глубоко вздохнула, подняла руку и легко постучала в дверь.
Никто не ответил.
— Тетя Лю приготовила еду, — обратилась она к дверному полотну, произнося каждое слово с серьёзностью. — Она сказала, что ты не голодна.
— Но ты ничего не ела со вчерашнего вечера.
— Так нельзя, это вредно для желудка.
В комнате по-прежнему не было ни звука.
Тетя Лю снизу робко напомнила:
— Госпожа, барышня не любит, когда её беспокоят.
Разве Пэй Цзянься не понимала правила их богатых семей? Она знала, что подобное вызовет недовольство Жуань Тинсюэ, но просто не могла оставаться равнодушной.
В её голове промельчали заученные наизусть статьи Гражданского кодекса: между супругами существует обязанность взаимного содержания.
Жуань Тинсюэ предоставила ей крышу над головой, и она не могла позволить этому человеку губить своё здоровье.
Она не понимала: Жуань Тинсюэ хватило ума распорядиться насчёт её обеда, так почему же та не подумала, что сама тоже в нём нуждается?
Она снова подняла руку и принялась неустанно стучать.
Тетя Лю стояла у лестницы, глядя ей в спину, в конце концов промолчала, тяжело вздохнула и повернулась, чтобы спуститься вниз.
— Жуань Тинсюэ, — нахмурившись, Пэй Цзянься впервые произнесла её имя вслух.
Она поджала губы и постучала ещё раз.
— Если ты не откроешь дверь, я буду стучать.
— Буду стучать, пока не откроешь.
Сказано — сделано.
Она только подняла руку, собираясь продолжить сту изнутри донесся щелчок, и дверь отворилась.
Рука Пэй Цзянься замерла в воздухе, застыв в позе стука.
Жуань Тинсюэ стояла на пороге, хмуро глядя на неё.
Неизвестно когда она сменила одежду на чёрную шелковую пижаму, чей пояс был небрежно завязан.
Иссиня-чёрные длинные волосы рассыпались по плечам, отчего её кожа казалась почти прозрачно-белой.
Та аура отчуждения и холода ощущалась ещё сильнее, чем днём.
На этот раз она всё же надела тапочки, но выражение лица, с которым та смотрела на неё, назвать хорошим было никак нельзя.
— Пэй Цзянься, ты невероятно надоедлива. — Её голос прозвучал прохладно, с едва заметной хрипотцой.
— Мм, я знаю, — прямо кивнула Пэй Цзянься, её взгляд при этом оставался абсолютно непреклонным. — Но тебе нужно поесть.
Жуань Тинсюэ подавилась от такой её самоуверенности.
Она посмотрела на ясные и решительные глаза Пэй Цзянься, несколько секунд молчала, а затем внезапно тихо рассмеялась.
— Хорошо.
За обеденным столом изысканные и аппетитные блюда, приготовленные по приказу Тёти Лю, дымясь, покрывали всю столешницу.
Пэй Цзянься стояла рядом с обеденным столом, глядя на всё это великолепие, а затем перевела взгляд на небрежно усевшуюся Жуань Тинсюэ.
На мгновение она оказалась в затруднении.
Она обвела взглядом обеденный стол.
Стол был огромным, и свободных мест оставалось предостаточно.
Но какое из них предназначалось ей?
Она понятия не имела, куда ей следует сесть.
Поближе к Жуань Тинсюэ? Или подальше?
Сесть близко — слишком навязчиво, а далеко — не покажется ли это излишне отчуждённым? Впрочем, она и так здесь чужая.
Она стояла на месте, колеблясь.
Жуань Тинсюэ подняла голову и посмотрела на неё.
Заметив растерянность на её лице, уголки бровей Жуань Тинсюэ слегка дрогнули.
— Чего стоишь? — бесстрастно бросила она.
Пэй Цзянься приоткрыла рот:
— Я… куда мне сесть?
Жуань Тинсюэ на секунду замерла, а затем опустила взгляд:
— Ты моя жена, разумеется, должна сидеть рядом со мной.
Пэй Цзянься ошеломлённо уставилась на неё.
Та действительно, словно выполняя своё обещание, дарила ей законный статус.
Ни на людях, ни наедине она не собиралась ничего скрывать.
Где-то в глубине души что-то легонько кольнуло.
Жуань Тинсюэ уже опустила глаза, больше на неё не глядя, взяла палочки для еды и положила себе кусочек угощения.
Пэй Цзянься мысленно усмехнулась, сделала шаг вперёд и села рядом с Жуань Тинсюэ.
Обед прошёл в тишине: ни одна из них не отличалась разговорчивым нравом, и сейчас обе молчали, нарушая тишину лишь стуком посуды.
Тетя Лю, ожидавшая неподалёку, скосила глаза и незаметно шмыгнула носом.
Хоть она и не понимала, как это барышня, просто съездив на какой-то банкет, вернулась с новообретённой женой.
http://bllate.org/book/32889/4027151
Готово:
