Цинь Чуяо поспешно убрал телефон и посмотрел в ту сторону.
Сидящий напротив мужчина, слегка опустив веки, методично разрезал стейк на тарелке.
— Прости, дядя, я… — оправдание застряло в горле, и ему пришлось проглотить его.
Его дядя, Цинь Ду, больше всего ненавидел, когда кто-то оправдывался.
Старейшина Цинь, заметив, что атмосфера накалилась до предела, перевел тему и обратился к Цинь Чуяо:
— Если у твоего однокурсника дела, пусть ими и занимается. Это всего лишь обед, успеете еще посидеть вместе.
— Прости, дедушка, Цюй Юньцин просил передать извинения. Он опоздал не специально. Просто как студент-медик он слишком остро чувствует ответственность, вот и побоялся, что эта «цветочная бабочка» действительно попадет в беду, поэтому остался приглядеть за ним.
— Цветочная бабочка? — удивился Старейшина Цинь.
— Ну, тот, который пришел с ним, Лю Цзинхэн, — при упоминании этого имени в груди Цинь Чуяо вспыхнула ярость. — Этот человек каждый день строит планы, как прибрать меня к рукам. Деревенщина, возомнившая себя фениксом, мечтающим войти в богатую семью. Видимо, я был слишком добр к нему.
— Я закончил, — стоило этим словам прозвучать, как Цинь Ду отложил нож и вилку, протер уголки рта салфеткой и, поднявшись, вышел из-за стола.
Цинь Чуяо и Старейшина Цинь переглянулись, не проронив ни слова.
***
Яркая оранжево-красная заря смешалась с синевато-черным цветом сумерек, и одна за другой зажглись уличные фонари.
В больничной палате, в полумраке, белоснежная фигура на кровати казалась еще более резкой.
Лю Цзинхэн, который то засыпал, то просыпался, наконец выспался. Он медленно перевел взгляд в сторону. Цюй Юньцин еще не ушел — он заснул, подперев голову рукой.
В голове прояснилось, и он дополнил картину деталями из оригинального сюжета.
В книге изначальный персонаж-пушечное мясо подстроил всё так, будто Цюй Юньцин столкнул его с лестницы. Чтобы ложь выглядела правдоподобнее, он раздобыл инвалидную коляску и подделал медицинские отчеты, став «полупарализованным» лишь на словах.
Лю Цзинхэн прищурился. Инвалидная коляска — это хорошо, ходить слишком утомительно.
В темноте он принялся шарить вокруг и нашел телефон оригинала.
Стоит пароль, он его не знает.
Но для такого самовлюбленного человека пароль угадать несложно.
Он ввел дату своего рождения — телефон разблокировался.
Лю Цзинхэн: «Использовать дату рождения как пароль — верх глупости».
Зашел в банковское приложение: баланс 0,21 юаня. Вслед за этим посыпались сообщения от коллекторов.
«Твою мать, если не вернешь деньги, продадим тебя в ночной клуб, пусть тебя там заезжают до смерти всякие уроды!»
Лю Цзинхэн: «...»
Жить захотелось еще меньше.
Сейчас главная задача — раздобыть коляску, чтобы подкрепить свой обман фактами.
Внезапно рядом послышался вздох.
Лю Цзинхэн медленно повернул голову и встретился взглядом с проснувшимся Цюй Юньцином.
Лю Цзинхэн:
— Можешь одолжить мне денег?
Цюй Юньцин, едва проснувшись и услышав это, внезапно похолодел в лице:
— Зачем тебе деньги?
— В основном, чтобы не питаться землей, — Лю Цзинхэн выдумал причину.
— Родители не дают тебе денег на жизнь? — Цюй Юньцин замолчал, и его брови нахмурились от неловкости. — Прости, это вырвалось случайно.
Он задумался на мгновение, снова встретился с ясными, полными ожидания глазами Лю Цзинхэна, и его кадык дрогнул.
Цюй Юньцин не был скуп, просто терпеть не мог смешивать деньги и дружбу. Раньше он одалживал всем, кто просил, но в итоге всё превращалось в безнадежные долги. Он не давил, просто спрашивал «Ну что, появились деньги?», после чего его блокировали, и общение обрывалось навсегда.
Его взгляд скользнул по тонким, хрупким запястьям Лю Цзинхэна.
Кости выпирали, шея тонкая, как у цыпленка — казалось, он за всю свою жизнь ни разу нормально не ел.
— Сколько тебе нужно? — сдался Цюй Юньцин.
Лю Цзинхэн подумал:
— Пятьсот.
Цюй Юньцин: «...»
Зря он так переживал, думал, речь о пятидесяти тысячах.
— Одолжить могу, когда вернешь?
Лю Цзинхэн:
— В конце месяца.
Цюй Юньцин тихо вздохнул, открыл WeChat, нашел Лю Цзинхэна и отправил перевод:
«Перевод 10 000 юаней»
— Отдашь в конце года, пока возьми, чтобы было на что поесть.
Лю Цзинхэн принял деньги, а затем отправил обратно:
«Перевод 9 500 юаней»
Цюй Юньцин нахмурился:
— Почему вернул?
— Я занимал только пятьсот, в конце месяца верну.
Голос Цюй Юньцина невольно стал громче:
— Я же тебя не тороплю.
Лю Цзинхэн прикрыл глаза:
— Только пятьсот.
Раз сказал, значит столько и нужно, ни центом больше.
Цюй Юньцин долго смотрел на него и издал невнятный смешок.
— Я возвращаюсь в университет, оплата за стационар уже внесена, если что-то случится — звони. — Поняв, что время позднее, Цюй Юньцин поднялся, чтобы попрощаться.
Лю Цзинхэн приоткрыл рот, но слова «будь осторожен» застряли в горле.
Он и главный герой — заклятые враги, теплые напутствия здесь явно лишние.
***
На следующее утро врач пришел на обход.
Лю Цзинхэн:
— Когда меня выпишут?
— Если ничего не болит, лучше полежать еще несколько дней, понаблюдать. Твой друг оплатил твое пребывание и лечение на месяц вперед, — убеждал врач.
Заржавевший мозг Лю Цзинхэна медленно прокрутил информацию и вдруг спросил:
— А если я выпишусь, деньги можно вернуть?
— Можно, но у тебя хроническое заболевание, мы советуем остаться под наблюдением, чтобы поправить здоровье.
Лю Цзинхэн просидел на кровати полдня, выглядя так, будто его убедили.
А затем вытащил из шкафчика пальто:
— До свидания, доктор.
Врач: «...»
Лю Цзинхэн собрал вещи и пошел к окну регистратуры оформлять возврат.
У соседнего окна стоял высокий мужчина в костюме, с прямой осанкой.
Слишком высокий, Лю Цзинхэн не мог разглядеть его лица, но заметил ярко-красную подошву его обуви.
Это он узнал еще до попадания в книгу из романа об олигархах, который читала его младшая сестра: люди с красной подошвой — обычно не простые смертные.
Но его это не волновало, в глазах были только деньги за возврат.
Врач у окна пересчитал пачку юаней и напоследок спросил:
— Ты уверен, что хочешь вернуть? Твой друг столько заплатил из заботы, если что-то случится, он будет очень расстроен.
Лю Цзинхэн кивнул:
— Я хочу...
И вдруг запнулся.
Что он хотел сказать? В холле было полно народу, шум и гам сбивали его и без того неясные мысли.
Ладно, неважно.
— Дайте мне уже деньги, — негромко поторопил он. Если бы это происходило в банке, его тон подошел бы идеально.
Врач передал деньги, недовольно проворчав:
— Ладно. Ты уже взрослый, должен учиться отвечать за себя. Но лучше бы ты скрыл это получше, если друг узнает — дружбе конец.
Лю Цзинхэн: «?» Не понял.
Он взял деньги, пересчитал их по купюре и неспешно пошел к выходу.
Мужчина у соседнего окна на мгновение задержал взгляд на Лю Цзинхэне.
Сотрудник окликнул его:
— Господин Цинь, я уже договорился с ректором, пожалуйста, пройдите в его кабинет, чтобы обсудить детали пожертвования на медицинское оборудование.
— Хорошо, спасибо.
Высокая фигура, словно подгоняемая ветром, в окружении секретарей и телохранителей, бросаясь в глаза, пересекла переполненный холл.
...
Лю Цзинхэн отправил сообщение Цюй Юньцину, наконец вспомнив, что хотел сказать врачу:
«Я вернул оплату за больницу и лечение, наличными. Где ты? Завезу тебе».
Цюй Юньцин позвонил через WeChat и с порога начал:
— С чего это ты такой упрямый, даже о собственной жизни не заботишься?
Лю Цзинхэн призадумался. Сцена не из оригинала, как должен отреагировать персонаж-зеленый чай?
Не знает, надо загуглить «цитаты зеленого чая».
Лень было искать, решил использовать первую попавшуюся: «Она с ходу начала меня ругать, она правда тебя очень любит, уточка».
Лю Цзинхэн:
— Ты с ходу начал меня ругать, ты правда меня очень любишь.
«Она» — «ты», «меня» — «меня»... Ну да, не мог же он и тут ошибиться.
Ах да, еще:
— Уточка~
Цюй Юньцин:
— Ха.
Когда человек в полном недоумении, он действительно может рассмеяться.
Он постучал по своей груди:
— Делай что хочешь, у меня занятия, вешаю трубку.
Повесив трубку, Цюй Юньцин долго смотрел на телефон и вдруг усмехнулся.
Студенты рядом с ним:
«Вау... Цюй Юньцин улыбается? Действительно, если жить долго, можно увидеть и не такое».
***
Заказав инвалидную коляску, Лю Цзинхэн с пакетом наличных бродил по Университету Цзиньхай, спрашивая каждого встречного:
— Вы не знаете, где сегодня занятия у Цюй Юньцина с медицинского факультета?
— Не знаю, не слышал.
Он написал сообщение Цюй Юньцину, но ответ того был холодным, как он сам:
«Думай сам».
Думать так думать.
В кампусе десятки тысяч человек, найти одного Цюй Юньцина — все равно что иголку в стоге сена.
Лю Цзинхэн долго ходил, сердце колотилось всё быстрее, и он решил просто сесть на бордюр и размять голени.
Но кое-что он все-таки нашел.
У входа в столовую он увидел объявление о вакансии:
«Малатан "У Чжана" срочно ищет помощника. Требования: умение готовить, приятная внешность, трудолюбие, внимательность. Студенты университета, совмещающие учебу с работой, имеют преимущество. 80 юаней в день, оплата ежедневно».
Лю Цзинхэн пересчитал дни на пальцах.
До срока возврата долга осталось полмесяца, 15 × 80 =?
Считать сложновато, но папа-директор из приюта учил, что можно посчитать как 10 × 80 + 5 × 80.
Получается 1300. Так, отдав 500 Цюй Юньцину, у него останется 900.
Лю Цзинхэн потащил свои ватные ноги к малатан «У Чжана».
Владелец, увидев его, просиял:
— Умеешь ты готовить или нет — неважно, мне как раз не хватает «лица» заведения.
Владелец давно вел ожесточенную борьбу с соседним малатан «У Ванна», но те наняли красавца-студента третьего курса, и с тех пор все парни университета сходят с ума по малатан — но только у Ванна.
Владелец сжал кулаки: «Девушки университета, я всех вас заполучу!»
Лю Цзинхэн готовить умел, но обычные люди вряд ли смогли бы это есть.
http://bllate.org/book/32888/4026951
Готово:
