Цинь Чуяо из первоисточника — человек с буйным нровом, происходил из крупного конгломерата, да и лицом вышел ладно, так что от поклонников и поклонниц отбоя не было, а замыслы этих мелких бабочек он видел насквозь.
Хрупкая фигура Лю Цзинхэна слегка качнулась, и он, пошатываясь, добрался до входа на винтовую лестницу.
Главный герой-нижний Цюй Юньцин последовал за ним:
— Чуяо, я провожу однокурсника Лю.
Лю Цзинхэн глубоко вздохнул: «Была не была».
— Прости, однокурсник Лю, но сегодня ты не сможешь остаться на обед…
Цюй Юньцин не успел договорить, как увидел, что Лю Цзинхэн неспешно присел на корточки и плашмя растянулся на полу, словно скользкий кальмар, соскользнувший с разделочной доски.
Проскользнув наполовину, он сбился с траектории и ударился головой о перила лестницы.
Потирая ушибленную голову и задумавшись на мгновение, он передвинул задницу ближе к середине лестницы, идеально зафиксировавшись на центральной линии, и продолжил скользить вниз.
Сверхзвуковой темп в пять сантиметров в час завершился, и в финале он замер на полу в виде эталонной буквы раскинув руки и ноги, изображая выражение *слабо устремлен в небеса.jpg*.
Лю Цзинхэн смотрел в потолок, его сердце бешено колотилось.
Он с рождения страдал транспозицией магистральных сосудов, его кроветворная функция была нарушена, он то и дело испытывал стеснение в груди и нехватку воздуха, а любые физические нагрузки для обычного человека казались ему смертельным испытанием.
Пока он скользил вниз с доброго десятка ступенек, сердце грохотало так, будто вот-вот выпрыгнет из груди, в голове стоял гул, а перед глазами постепенно всё расплывалось.
Цюй Юньцин простоял в оцепенении добрую половину минуты, затем широким шагом спустился вниз, поднял Лю Цзинхэна и осмотрел его:
— Ты в порядке?
Лю Цзинхэн тупо смотрел на лестницу, не издавая ни звука, а на его лице отчётливо проступало мысленное табло с огромным словом «смерть».
Цинь Чуяо и старейшина семьи, услышав шум, поспешили наверх, чтобы во всём разобраться.
Используя последние крупицы сознания и услышав шаги, Лю Цзинхэн из последних сил сделал глубокий вдох.
Его мозг напоминал запутанный комок ниток, с которым поиграл кот, там царил полный кавардак, но свою миссию пушечного мяса он забыть не смел.
Он приоткрыл рот, его губы слегка посинели:
— Цюй Юньцин, я ведь искренне хотел навредить тебе, почему ты относишься ко мне как к другу, злодей, злодей...
Стоило мозгу затуманить, как речь тут же потеряла всякий ритм.
— Какую хрень ты опять творишь? — Цинь Чуяо в два счета преодолел лестницу, пнул Лю Цзинхэна по руке и рявкнул: — Не помер ведь? Если не помер, живо поднимайся и вали нахрен!
Заметив, что Цюй Юньцин никак не отреагировал, Лю Цзинхэн решил, что тот ничего не расслышал.
Начали сначала.
— Цюй Юньцин... я искренне хотел навредить тебе... тьфу, опять сбился.
Цюй Юньцин поддерживал его и кивнул:
— Я заметил.
— Злодей, злодей... — из последних сил выжимал из себя Лю Цзинхэн, прилежно отрабатывая роль злобного пушечного мяса.
Произнести последнюю букву своего диалога он не успел — его голова безвольно свесилась набок, и он потерял сознание.
Старейшина семьи некоторое время со стороны наблюдал за этим представлением, задумчиво протянув:
— Сначала отвезите его в больницу, в этом году нашему дому ни к чему проливать кровь.
Позвав нескольких служащих и вызвав скорую помощь, они всей толпой кое-как погрузили Лю Цзинхэна на носилки и вынесли наружу.
Он оказался очень легким, совершенно невесомым, тощее тело не заполняло просторную рубашку, а кусок запястья, свисавший с носилок, выглядел до жалости тонким и хрупким.
Цинь Чуяо облегченно выдохнул, опустил руки, упертые в бока, и посмотрел на Цюй Юньцина:
— Пойдем? Я попрошу на кухне приготовить твои любимые блюда.
Взгляд Цюй Юньцина был устремлен вдаль — туда, где стояла машина скорой помощи.
Спустя несколько ударов сердца он покачал головой:
— Я поеду с ними, посмотрю, как обстоят дела.
Он только собрался сделать шаг, как кто-то резко схватил его за запястье.
Обернувшись, он встретился взглядом с пылающими гневом глазами Цинь Чуяо:
— Да даже если он подохнет, тебе-то какая разница? Чего ты туда лезешь?
Цюй Юньцин лишь снова покачал головой, повторяя лишь одно:
— Я просто съезжу взглянуть.
Стоило ему уйти, как Цинь Чуяо с досады схватил диванную подушку и изо всех сил швырнул ее на пол; та пружинисто отскочила и улетела далеко в угол.
Такой прекрасный план знакомства с семьей был начисто испорчен этой разукрашенной бабочкой, так что лучше бы ему сразу окочуриться в больнице. И это были не пустые слова.
В этот момент слуги поприветствовали вошедшего мужчину традиционным «Добрый день, господин Цинь», возвращая Цинь Чуяо к реальности, и он инстинктивно перевел взгляд на звук.
Через порог широким шагом переступил высокий мужчина; безупречно скроенный костюм от кутюр облегал его длинные ноги и узкую талию, а от каждого шага веяло ледяным ветром.
Едва мужчина вошел, как выброшенная Цинь Чуяо вышитая сучжоуская подушка скользнула по гладкой плитке прямо к его ногам.
Проводив мужчину взглядом, Цинь Чуяо мгновенно оцепенел — так, что тело едва не свело судорогой.
— Дядя, вы вернулись, — Цинь Чуяо попытался натянуть на лицо услужливую улыбку, а руки сами собой нервно заломились за спиной.
Повозившись так с минуту, он запоздало сообразил, что к чему, и поспешил поднять диванную подушку, возвращая ее на место.
Мужчина, которого назвали дядей, лишь равнодушно бросил «угу», даже не взглянув на племянника, и шагнул прямо на лестницу.
Цинь Чуяо, словно танцовщица из музыкальной шкатулки, сделал полный оборот на месте, изо всех сил давя улыбку, и лишь когда фигура мужчины скрылась из виду, шумно и долго выдохнул, чувствуя себя так, будто чудом избежал смерти.
*
В больнице.
Цюй Юньцин взял у врача результаты компьютерной томографии и посмотрел в сторону палаты напротив.
Доктор поправил очки на переносице:
— К счастью, внешних повреждений нет. Потеря сознания вызвана врожденным пороком сердца, которым пациент страдает изначально; падение с лестницы спровоцировало сердечный приступ.
Цюй Юньцин приподнял бровь:
— Врожденный порок сердца?
— Да, это довольно сложная транспозиция магистральных сосудов.
Брови Цюй Юньцина сошлись на переносице в глубокую складку.
Неожиданно... мягко говоря.
Они с Лю Цзинхэном познакомились в университетском клубе дебатов, причем инициатором знакомства выступал сам Лю Цзинхэн, а их отношения едва ли можно было назвать чем-то большим, чем простое приятельство. Сам же Лю Цзинхэн, судя по всему, думал иначе: он целыми днями лип к нему, словно банный лист, пытаясь вынюхать даже детали его личной жизни.
Но при этом о самом Лю Цзинхэне он не знал ровным счетом ничего.
Врожденный порок сердца? Да этот парень целыми днями носился кругами с неисчерпаемым запасом энергии, а пару дней назад даже звал его вместе в горы подниматься.
Опомнившись, Цюй Юньцин спросил врача:
— Каков шанс на полное излечение при таком диагнозе?
— Случай сложный. Если пациент будет вовремя делать операции, принимать лекарства, правильно питаться и избегать стрессов, он сможет протянуть еще несколько лет.
— Несколько лет... — изящные брови Цюй Юньцина сошлись дугой к переносице.
Врач кивнул, дал еще пару напутствий и удалился.
Цюй Юньцин оцепенел, глядя на плотно закрытую дверь палаты напротив, и пришел в себя лишь спустя долгое время.
Он тихонько толкнул дверь палаты Лю Цзинхэна и окинул взглядом комнату: лежавший на постели парень казался донельзя хрупким, и даже толстое одеяло не скрывало худобы его тела.
Лю Цзинхэн мирно спал, его бледное лицо напоминало свежевыпавший снег, а крошечная алая родинка на кончике носа выглядела капелькой крови, упавшей на снежный нефрит — пожалуй, это был единственный цветной акцент на всем его лице.
Цюй Юньцин присел на край больничной койки, долго вглядывался в лицо Лю Цзинхэна и вдруг тихонько усмехнулся:
— Злодей? Чего это ты вдруг вздумал капризничать.
— Мм-м... — раздалось с постели сонное бормотание.
Цюй Юньцин мгновенно сбросил улыбку, вернув себе прежнее отстраненно-строгое выражение лица.
Когда Лю Цзинхэн пришел в себя, ему показалось, будто его тело пропустили через мясорубку с блендером — оно непрерывно вращалось, перемалывая кости и мясо в единую фаршевую массу.
Окружающая обстановка постепенно прояснялась, и в поле зрения возникло одновременно чужое и знакомое лицо.
— Ты очнулся. Как себя чувствуешь? — голос Цюй Юньцина звучал ровно и неторопливо.
Лю Цзинхэн потер глаза, стараясь разглядеть всё как следует.
Лицо в точности соответствовало описанию из первоисточника: черные волосы, алые губы, глаза словно туманные окна после редкого дождя, а чистое лицо излучало то самое благородное сияние, какое способна взрастить лишь жизнь в роскоши и заботе, напоминая холодную луну в водной глади, озаренную мягким ореолом.
Лю Цзинхэн долго находился в заторможенном состоянии, пока в памяти не всплыло, что он уже перенесся в книжный мир и ему предстоит отрабатывать сюжет с подставой главного героя-нижнего. Вдумчиво проанализировав ситуацию, он понял, что некоторые детали выполнил не до конца.Когда первоначальный владелец тела выкрикивал фразу «Я считаю тебя другом», для пущей убедительности эмоций полагалось сжать обе руки в кулаки так, чтобы на них вздулись вены.
Медленно переводя взгляд на Цюй Юньцина, Лю Цзинхэн внезапно приподнял руку, с усилием сжал пальцы в кулак, изо всех сил стараясь изобразить пронзительный взгляд, полный сердечной боли:
— Злодей... злой человек...
Цюй Юньцин с суровым выражением лица молча смотрел на него какое-то время, затем отвернулся и приподнял руку, прикрывая ладонью уголки рта, чтобы скрыть неудержимую улыбку.
— Какой номер телефона у твоих родителей? Врач говорит, что нужно связаться с родными и подробно обсудить твой врожденный порок сердца, — перевел он тему.
— Родители... родители... — бормотал что-то себе под нос Лю Цзинхэн, пока соображал: точно, вспомнил. — У меня их нет.
Пальцы Цюй Юньцина, лежавшие на коленях, замерли. Он уже приоткрыл было рот, собираясь что-то сказать, но его прервал внезапный сигнал входящего сообщения на телефоне.
Он открыл смс, и хотя буквы были лишены эмоций, он все равно отчетливо увидел пляшущие там и тут маленькие язычки пламени:
[От кого: Цинь Чуяо
Текст: Обед готов, ты когда вернешься?]
Посмотрев на экран пару секунд, Цюй Юньцин легко вздохнул и поднялся на ноги:
— Я пообещал Цинь Чуяо составить компанию его дедушке за скромным обедом. Отдыхай пока здесь, а я зайду, как только появится время.
Лю Цзинхэн смотрел на лицо Цюй Юньцина, а его мозг продолжал лениво вращаться.
Будучи зеленоглазой стервой среди пушечного мяса, на ранних этапах романа он должен был всеми силами препятствовать сближению главного героя-актива и главного героя-пассива и укреплению их чувств.
Нет, Цюй Юньцин не может просто так уйти.
Глава 2
— Лю Цзинхэн? — видя, что Лю Цзинхэн забился под одеяло и упорно молчит, Цюй Юньцин окликнул его снова.
Лю Цзинхэн прищурил глаза, а его мозг ворочался так же медленно, как потолочный вентилятор из прошлого века.
Он попытался вспомнить оригинал, но обнаружил, что автор явно поленился уделять лишние строки какому-то пушечному мясу.
Он неторопливо натянул одеяло с головой, отыскивая для себя уединенное местечко, удобное для размышлений.
Цюй Юньцин какое-то время постоял рядом: тоненькая фигурка лежавшего под толстым одеялом человека едва выделялась на кровати.
— Обиделся? — мягко спросил он.
Прячась под одеялом, Лю Цзинхэн только приоткрыл рот, но слово «нет» еще не успело сорваться с губ, как Цюй Юньцин уже сам во всем убедился и завершил мысль за него:
— Ладно, я никуда не уйду. Вылезай, сидеть слишком долго укутавшись вредно для здоровья.
Лю Цзинхэн обеими руками вцепился в край одеяла и постепенно высунул наружу лишь половину лица.
Хех, получилось, хотя понятия не имею, как именно это сработало, но я тоже чертовски хорош.
В это же время за обеденным столом в особняке семьи Цинь Цинь Чуяо снова и снова проверял телефон, но так и не дождался весточки от Цюй Юньцина, из-за чего его правая нога непроизвольно задергалась.
— Динь! —
Звук уведомления прозвучал как небесная музыка, и сидевший во главе стола старейшина тут же обратил на него взгляд.
[Мое сокровище Юньцин: Я не приеду. Передай извинения господину Циню от моего лица, в другой день я лично зайду, чтобы загладить вину.]
Увидев сообщение о том, что Цюй Юньцин не приедет, Цинь Чуяо тяжело выдохнул и принялся яростно тыкать пальцами по экрану.
— Если ты так занят, можешь сперва разобраться со своими делами, а потом уже садиться за стол, — неожиданно подал голос сидевший напротив мужчина; тон и голос звучали так же холодно, как и его застывшее лицо.
http://bllate.org/book/32888/4026950
Готово:
