— Брат, не стоит гневаться, это приемный сын, которого взял Цзихуай.
Приемный сын?
Ли Вэньда перевел взгляд с Е Цзихуая на мальчишку, стоявшего на земле.
— Откуда этот ребенок? — спросил Ли Вэньда.
Е Цзихуай ответил:
— Этот мальчик из местных, его родителей убили солдаты Мяоцзяна. Мне стало жаль его, да и показалось, что он мне близок, вот я и привел его в лагерь.
Только тут Ли Вэньда припомнил, что вчера действительно слышал доклад о том, что Е Цзихуай привел с собой ребенка, но не придал этому значения.
Так это и есть тот самый пухлощекий мальчишка с глазами навыкате?
Ли Вэньда не стал убирать меч, всё еще указывая им на Лу Шисюня, но его грозное выражение лица смягчилось, и он доброжелательно обратился к Е Цзихуаю:
— Младший брат, ты уверен, что с этим мальцом всё в порядке? Не шпион ли он из Мяоцзяна? Иначе зачем ему подслушивать наш разговор?
Е Цзихуай усмехнулся:
— Брату нет нужды спрашивать меня, можешь допросить его лично.
Меч Ли Вэньда тут же уперся в горло Лу Шисюня, и он свирепо приказал:
— Говори! Почему ты прятался за палаткой? Кто тебя подослал?
Лу Шисюнь отвел взгляд и посмотрел на Е Цзихуая. Его маленькое личико, должно быть, от долгого пребывания на ветру раскраснелось, словно яблоко.
Видя, что Е Цзихуай лишь улыбается и молчит, Лу Шисюнь про себя выругал этого хитрого вэйца — ну просто негодяй! Специально хочет выставить его на посмешище!
Делать было нечего, пришлось набраться смелости и ответить Ли Вэньда:
— Генерал, я из местной деревни. Мои отец и мать погибли несколько дней назад, это господин Е по доброте душевной спас меня и привел сюда.
Ли Вэньда спросил:
— Как тебя зовут? Сколько лет? Сколько человек в семье?
Лу Шисюнь ответил:
— Меня зовут Шиту, мне пятнадцать, дома остались только я и мои родители, всего трое.
Ли Вэньда снова спросил:
— Имена отца и матери.
Лу Шисюнь ответил:
— Моего отца зовут Дашань, а мать — А Синь.
Видя, что Лу Шисюнь отвечает гладко, и если не считать слишком выдающейся внешности, совсем не похожей на деревенскую, в остальном всё выглядит правдиво, Ли Вэньда наконец опустил меч.
Е Цзихуай добавил сбоку:
— Чего же ты медлишь, поблагодари генерала Ли.
Ли Вэньда еще раз холодно взглянул на Лу Шисюня и бросил:
— Не стоит, тебя спас господин Е.
Лу Шисюнь опустил глаза и тихо пробормотал:
— Благодарю генерала Ли, благодарю господина Е.
Однако Е Цзихуай взмахнул веером, прерывая его:
— Эй.
Это эй прозвучало с отрицательной интонацией, после чего он добавил:
— Или ты до сих пор не изменил обращение?
Лу Шисюнь широко раскрытыми глазами уставился на него и увидел, как Е Цзихуай, неспешно обмахиваясь веером, одарил его спокойной и довольной улыбкой.
Е Цзихуай почувствовал взгляд мальчишки и, прищурившись, посмотрел на него в ответ. Ли Вэньда тоже наблюдал за этой сценой.
Лу Шисюнь стиснул зубы так, что чуть не раскрошил их, и выдавил из себя два слова:
— Приемный отец.
Е Цзихуай расцвел в улыбке, поднял мальчишку с земли, притянул к себе, принялся ерошить его волосы, а затем слегка подтолкнул:
— Ну вот и ладно, иди поиграй. Только по лагерю без дела не шатайся — здесь за это можно и головы лишиться.
Ли Вэньда подозвал солдата, чтобы тот увел Лу Шисюня.
Лу Шисюнь, который мало того что был облапан и затискан Е Цзихуаем, так еще и оказался в дураках, сейчас напоминал взъерошенного ежа. Но ему приходилось притворяться послушным, не выказывая ни капли недовольства. Он послушно последовал за солдатом обратно в шатер Е Цзихуая.
Однако, едва сев на кровать, Лу Шисюнь снова подумал о том, что Е Цзихуай сказал Ли Вэньда.
Лу Шисюнь тайком пробрался к палатке Ли Вэньда действительно с намерением выведать военные тайны. Но почему этот человек по фамилии Е решил спасти его соплеменников?
Мысли Лу Шисюня путались. В ушах всё еще звучало имя Юйшэн, произнесенное тем нежным голосом, и никак не желало улетучиваться.
…Значит, у того, кто так выглядит, есть и такое красивое имя?
Лу Шисюнь был готов взвыть от досады. Он схватил подушку, накрыл ею голову и с силой ударился лицом о кровать.
В душе у него сейчас царил хаос. За те четыре года, что прошли после смерти матери, он в полной мере хлебнул унижений во дворце Мяоцзяна. Отец, стремясь захватить престол, начал отдаляться от них с матерью, еще когда он был совсем маленьким, только из-за того, что его мать была вэйкой. А после того как мать скончалась при невыясненных обстоятельствах, отец и вовсе поспешил откреститься от сына, в жилах которого текла кровь вэйцев.
За эти четыре года, оставшись без матери, он — императорский принц — дошел до такой нищеты, что порою в его покои никто не приносил еды. Ему приходилось самому добывать пропитание: то рыться в мусоре в поисках объедков, то надеяться на помощь старых слуг, оставшихся после матери. Чаще всего он не только голодал, но и терпел придирки от слуг, присланных к нему его младшим братом.
Все эти четыре года не было ни дня, чтобы он не тосковал по матери. Однако сегодня кто-то впервые позаботился о нем и приготовил еду, точно так же, как делала она. Ему не пришлось попрошайничать, как собаке, и он не получил за это побоев.
Сейчас Лу Шисюнь жил в самой просторной и уютной палатке во всем лагере. И тот человек уступил её ему.
Лу Шисюнь не хотел больше предаваться раздумьям. Он поднялся с кровати, решив заняться хоть чем-нибудь, чтобы отвлечься. Он подошел к книжной полке и вытащил несколько свитков с каллиграфией. В палатке в это время находился солдат, приставленный следить за ним.
Лу Шисюнь развернул свитки и, увидев почерк, в котором каждый иероглиф был словно оживший дракон, спросил солдата:
— Это господин… — он поправился, — это всё написал господин Е?
Солдат ответил:
— Так точно. Всё это господин написал за последнее время.
Глядя на эти иероглифы, Лу Шисюнь вспомнил, что его мать тоже любила каллиграфию, но отец запрещал ей писать вэйскими знаками, поэтому она делала это украдкой. Почерк его матери был прекрасен — в его глазах это были самые красивые иероглифы в мире. Но то, что лежало перед ним сейчас, тоже заставило его сердце затрепетать.
Сам того не осознавая, Лу Шисюнь взял со стола еще не высохшую кисть и принялся выводить что-то на чистом листе рисовой бумаги. Лишь когда он закончил, он осознал, что именно написал.
На белом листе криво и неровно красовались три иероглифа:
Е Юйшэн.
http://bllate.org/book/32887/4026763
Готово:
