Как только Лу Шисюнь произнес эти слова, на лицах остальных пяти девушек из племени мяо отразилось крайнее удивление, и они принялись о чем-то шептаться.
Е Цзихуай понял: эти женщины поражены тем, что он и впрямь может быть сыном Правителя Мяо.
Судя по всему, когда Лу Шисюня схватили, он раскрыл свое происхождение, но его сочли обычным мелким лгуном и просто никто не поверил.
Та же женщина, что шла впереди остальных, в этот момент тоже посмотрела на сидящего в клетке юношу, и в ее взгляде мелькнули изумление и благоговение.
Лу Шисюнь продолжил:
— Свиньи из Великого Вэй! Вы, презренные негодяи! Если духу хватит, отпустите меня, и давайте сойдемся в честном бою!
Услышав это, Е Цзихуай поймал себя на легком чувстве досады в глубине глаз и, глядя на Лу Шисюня, произнес:
— Мелкий сорванец, во-первых, эту битву первыми затеяли воины Армии Мяо, вторгшиеся на границы Великого Вэй, так что титул разбойников я принять никак не могу. К тому же, братья, что попадали замертво в моем шатре, не твоим ли ядом были отравлены? Называть меня презренным, пожалуй, тоже незаслуженно.
Услышав, как Е Цзихуай назвал его мелким сорванцем, Лу Шисюнь задохнулся от гнева, но поскольку он по-прежнему оставался в плену, ему оставалось лишь выкрикнуть:
— Сначала отпусти их! Они не причинили тебе никакого зла! Твоя цель — я!
Услышав это, Е Цзихуай приподнял брови, и интерес его лишь возрос.
Он взял меч из рук стоявшего рядом воина и снова приставил к горлу предводительницы мяоских женщин.
Женщина к тому времени уже смирилась со смертью: на ее лице застыло выражение готовности встретить конец, она закрыла глаза и забормотала что-то на непонятном Е Цзихуаю языке мяо.
Увидев это, Лу Шисюнь в клетке пришел в крайнее волнение:
— Негодяй из Вэй, остановись! Немедленно отпусти их! Я согласен на любое твое условие!
Именно этих слов Е Цзихуай и ждал.
Он снова перевел взгляд на Сяо Егоу и мягко произнес:
— Я хочу, чтобы ты послушно пошел со мной.
Взгляд Лу Шисюня мгновенно помрачнел:
— Что ты сказал?
Клинок Е Цзихуая едва заметно приподнялся на полдюйма.
Лу Шисюнь тотчас же выпалил:
— Хорошо! Я пойду с тобой!
Е Цзихуай снова улыбнулся:
— У тебя есть и руки, и ноги. Если ты не искренен, Е не намерен вновь поднимать столько людей на твои поиски, да и терять бойцов из-за твоих трюков мне больше не хочется.
Лу Шисюнь опустил взгляд, его мысли лихорадочно закрутились.
Е Цзихуай продолжил:
— Судя по всему, принцу несладко жилось при дворе в Мяоцзяне, раз уж он умудрился скатиться до лап торговцев людьми.
То он мелкий сорванец, то вдруг превращается в принца...
Сейчас Лу Шисюню хотелось лишь одного — чтобы этот житель Чжунъюаня немедленно замолчал.
Свирепо глянув на Е Цзихуая вновь, он процедил:
— Чего ты в конце концов добиваешься?
В этот момент Е Цзихуай внезапно перевел острие меча на веревку, связывавшую руки предводительницы.
Взмах — и путы рухнули.
Стоявшие рядом воины тут же сделали шаг вперед, закрывая Е Цзихуая собой.
Но он поднял руку, останавливая их.
Обнаружив, что свободна, женщина настороженно посмотрела на Е Цзихуая и выпалила еще одну тираду на незнакомом ему наречии.
Не обращая пока на нее внимания, Е Цзихуай посмотрел на Лу Шисюня и произнес:
— Один год.
С этими словами он сделал несколько шагов в сторону, перерубил веревки на второй женщине и продолжил:
— Два года.
Затем настал черед третьей:
— Три года.
— Четыре года.
— Пять лет.
— Шесть лет.
Освободив всех шестерых женщин, Е Цзихуай вернул меч воину, неспешно подошел к Лу Шисюню, остановился перед ним и с улыбкой произнес:
— Одна жизнь за один год. Я хочу, чтобы ты провел подле меня шесть лет. Когда срок выйдет, я лично отправлю тебя обратно.
Шесть лет спустя.
Е Цзихуай: Мелкий сорванец, пора в путь.
Птенчик: Иди со мной. Или я свяжу тебя. Выбирай сам.
Глава 4. Я подброшу тебя
Закончив говорить, Е Цзихуай отбросил меч назад, и один из солдат тут же поймал его на лету.
Похлопав себя по рукам, к которым все еще лип остаток ци меча, он неторопливо произнес:
— Со своей стороны Е уже проявил искренность. Раз уж принц только что произнес эти слова, значит, сейчас он выступает от лица всего Мяоцзяна. У нас в Великом Вэй есть поговорка: слово стоит тысячи золотых. Интересно, сможет ли императорский принц Мяоцзяна сдержать свое обещание?
— Хорошо. — Лу Шисюнь поднял взгляд на Е Цзихуая и повторил: — Хорошо, я пойду с тобой. Спустя шесть лет прошу тебя также сдержать слово и отпустить меня домой.
Увидев в глазах юноши твердый, но сложный огонек, Е Цзихуай улыбнулся.
Он взмахнул рукой, подзывая людей:
— Выпустите его.
Один из подошедших уже занес нащупанный у мяоской девушки ключ, но перед самой замочной скважиной замер в нерешительности.
Е Цзихуай велел:
— Не бойся, открывай.
Обретя свободу рук и ног, Лу Шисюнь живо выскочил из клетки.
Однако даже выпрямившись во весь рост, юноша едва доставал Е Цзихуаю до груди. И едва выбравшись, он тут же свирепо зыркнул на своего пленителя.
Е Цзихуай не стал упорствовать и препираться с Сяо Егоу, лишь беззаботно и легко взмахивая веером.
Лу Шисюнь подошел к женщинам из племени мяо и заложил руки за спину, приняв самый что ни на есть напыщенный вид взрослого человека — ну вылитый Правитель Мяо.
Мяоские женщины тут же опустились на колени, выстроившись в ряд, и принялись усердно кланяться Лу Шисюню, а их предводительница затянула громкую речь на родном языке, отчаянно жестикулируя.
Е Цзихуай сразу понял, что эта женщина клянется в верности.
До тех пор, пока она вдруг не бросила на него быстрый взгляд.
Е Цзихуай мгновенно подумал: дело дрянь — эти чертовки наверняка сговариваются, как от него избавиться.
Он тут же слегка повел рукой, и стоявшие рядом воины мгновенно положили ладони на рукояти мечей, ожидая лишь приказа.
Однако Лу Шисюнь лишь покачал головой. Затем он развернулся, неторопливо зашагал к Е Цзихуаю и, насупив брови и гордо задрав маленький подбородок, с предельно серьезным видом заявил:
— Я тоже проявил искренность. Пошли.
Е Цзихуай остался весьма доволен. Он отдал приказ сворачивать лагерь и возвращаться домой.
Правда, перед уходом он бросил Лу Шисюню замечание:
— Хозяин этого постоялого двора — тоже подданный твоего Мяоцзяна.
Лу Шисюнь оказался сообразительным: он тут же все понял, легко фыркнул на Е Цзихуая, повернулся и бросил еще пару фраз мяоской женщине.
Глядя на спину юноши, Е Цзихуай подумал про себя: этого сорванца еще можно чему-то научить.
Незадолго до этого, сделав заказ и принимая чайник из рук хозяина таверны, он незаметно сунул тому в ладонь записку, одновременно затолкнув в рукав золотой слиток.
На клочке бумаги было всего одно предложение на языке мяо: уложите соседей по столику, за этим щедрая награда.
http://bllate.org/book/32887/4026757
Готово:
