Е Цзихуай с малых лет рос под присмотром матери, и со своим отцом виделся всего пару раз за всю жизнь.
В тот год, когда ему исполнилось восемнадцать, по дороге в Столицу на императорские экзамены он познакомился с другим кандидатом из своих краев по имени Ин Дянь и счел того близким другом.
Однако лишь много лет спустя, когда на него обрушились тяжелые обвинения и он оказался ввергнут в темницу, Е Цзихуай осознал, что со стороны Ин Дяня никогда не было никакой искренней товарищеской привязанности — лишь глубокая зависть и жгучая ненависть.
Ин Дянь завидовал его происхождению, завидовал тому, что у него есть отец при высоком государственном посту, и завидовал приёмному брату, который во всём стремился о нём позаботиться.
Поэтому, когда Ли Вэньда преподнес Е Цзихуаю в подарок особняк, Ин Дянь нашептал ему, будто Ли Вэньда повсюду треплет языком о его избалованности и барских замашках, а большой дом дарует лишь затем, чтобы испортить ему репутацию.
В итоге Е Цзихуай не только отверг щедрый дар Ли Вэньда, но вдобавок разразился гневной отповедью в стихах, изрядно прокляв его.
И он даже не подозревал, что Ли Вэньда по своему характеру сроду не умел никого о чём-то просить, но ради того, чтобы преподнести ему этот дом, переступил через собственную гордость и обратился к помощи купца — лишь бы раздобыть такое жилище с прекрасным фэншуй и уютной атмосферой южных водных селений Цзяннаня.
Слова Ин Дяня возымели над ним такую власть лишь потому, что в его душе уже давным-давно укоренилась предвзятость.
Прибыв в Столицу, Е Цзихуай вовсе не собирался прерывать связь с отцом — он даже отправил ему письмо.
Однако как раз в день отправки послания он собственными глазами увидел, что возле его отца крутится какая-то чужая женщина.
И к тому же тот взял к себе приемного сына.
Вспомнив, что тело матери еще не остыло, и глядя на эту идиллию — наглядную картину супружеского согласия и сыновней почтительности, — Е Цзихуай словно лишился всех тех прекрасных манер, что прививались ему годами.
Вместо этого он счел истинным братом Ин Дяня, который неизменно держался рядом с ним, и слепо поверил каждому слову этого лжеца.
Возможно, мать и дедушка с бабушкой с самого детства слишком сильно оберегали его, из-за чего в прошлой жизни Е Цзихуай проявлял излишнюю доверчивость к людям.
Он был вынужден окунуться в суровую, жестокую реальность в том возрасте, когда еще понятия не имел о коварстве мира, и в конце концов с головой увяз в грязи и крови, сорвавшись в бездну, откуда не было возврата.
Лишь позднее Е Цзихуай узнал, что в смерти матери крылись совсем другие тайны.
Да и женщина, объявившаяся подле отца, вовсе не была мачехой — всё, абсолютно всё от начала и до конца оказалось тщательно спланированным против него заговором.
В конце концов он сполна заплатил за собственную наивность и высокомерие.
Лишь когда его оклеветали, обвинив в мошенничестве на экзаменах, и бросили в темницу, а все те негодяи, что подстроили ловушку, сбросили маски... Ли Вэньда, несмотря на все прошлые обиды, стал хлопотать за него, а отец растратил всё до последнего гроша, лишь бы вызволить его на свободу...
Тогда-то он и прозрел, горько осознав, что верил не тем людям и ненавидел тоже не тех.
Именно он собственными руками оттолкнул отца и брата, которые всё это время искренне желали ему добра.
Его жизнь оказалась от начала и до конца нелепой шуткой.
В прошлой жизни Е Цзихуай, волоча изуродованное до неузнаваемости тело из мрачных застенков Мяоцзяна, был насильно доставлен в Императорский дворец Великого Вэй.
К тому моменту северные варвары уже загнали Великое Вэй в тупик, превратив страну в руины, однако те самые старые «друзья» Е Цзихуая по-прежнему не желали оставлять его в покое.
Ин Дянь подал на имя императора мемориал, объявив Е Цзихуая государственным изменником и предателем, перечислил добрые полсотни его преступлений и изобразил гнуснейшим злодеем всех времен, который снюхался с мятежниками из Мяо, продал родину ради личной выгоды, трясся от страха за свою шкуру и погряз в коррупции и беззаконии.
И хотя сидевший тогда на троне Сын Неба был некогда лично воспитан Е Цзихуаем, исполнявшим обязанности Тайфу, император все же подписал смертный приговор.
Столичный простой люд в те годы из-за непрекращающихся войн и разорения жил в крайней бедности.
И тем не менее, когда Е Цзихуая волокли к воротам Умэнь на казнь, толпа не пожалела сил: люди насобирали тухлых яиц, гнилых овощей и сгнивших помидоров, выплёвывая всю накопившуюся ярость за разрушенную родину и разбитые семьи на этого несчастного падшего чиновника.
На этом и оборвалась полная взлётов и горьких падений жизнь Е Цзихуая — некогда блистательного, свободного духом таланта из Цзяннаня, чжуанъюаня, в чьем облике словно воплотилось само созвездие Вэньцюй.
Однако ныне тело Е Цзихуая было здоровым и крепким, на нем еще не висело клеймо фальсификации экзаменов и позорного предательства родины; отец и брат, хотя и держались с ним холодно, еще не были ранены в самые сердца, а коварные замыслы Ин Дяня не увенчались успехом.
Е Цзихуай сунул за голенище сапога тот самый кинжал, что подарил ему Ли Вэньда.
Выйдя из шатра, он отправился на поиски Лу Шисюня.
Однако, отыскав Лу Шисюня, Е Цзихуай с изумлением обнаружил, что юный мальчишка только что подвергся жестокому избиению толпой и теперь валялся в дальнем углу караулки.
Солдаты как раз привязывали веревку к дереву, собираясь немного передохнуть, а затем продолжить и подвесить Лу Шисюня обратно.
Е Цзихуай остолбенел.
И в самом деле — стоило догадаться. Днем эти воины проливали кровь на поле боя, насмерть сражаясь с воинами Мяоцзяна, так что появление ночью столь юного убийцы естественным образом сделало его живой мишенью для выплескивания гнева.
Е Цзихуай велел принести свечи, и при их свете разглядел наконец лицо мальчишки, забитого до такого состояния, что одежда его пропиталась кровью, а сам он едва дышал.
Он впервые по-настоящему вгляделся в эти черты.
Оказалось, что у подростка на редкость правильное, мужественное и выразительное лицо, а линия подбородка резкая, словно высеченная ножом. Сейчас же он упрямо таращил пару угольно-черных глаз, казавшихся частью мрачного полумрака караулки.
Взгляд, которым мальчишка смотрел на него, был полон открытой враждебности и жгучей ненависти, но в то же время отчего-то напомнил Е Цзихуаю дикого, свирепого Великого правителя Мяоцзяна верхом на коне, которого он помнил по прошлой жизни — сходство было разительным, словно на мгновение слились два образа.
Прищурившись, Е Цзихуай тихо отдал приказ:
— Эй, отведите его в мой шатер.
Изысканный и благородный господин. Сэй, становящийся во влиятельного сановника в поздние годы x Оказавшийся в Мяоцзяanе дикий и свирепый волчий король. Уке.
Разница в возрасте, на данный момент 19 и 14 лет.
Уке проходит путь от ощетинившейся дикой собаки до грозного генерального директора, в конце концов привычно начиная доминировать над старшим.
//
Если будут главы — выкладываю в 11 утра, в первой половине книги график, скорее всего, пять глав в неделю, выходные — четверг и воскресенье.
Как только мои запасы в черновиках пополнятся, постараюсь в дальнейшем перейти на ежедневный выход глав, чмок!
Глава 2 Нанесение мази
Е Цзихуай явно чересчур легкомысленно подошел к делу.
Потому что даже после жестокого избиения толпой и сплошных синяков с кровавыми подтеками Лу Шисюнь оставался всё тем же крепким орешком.
Заметив приближение Е Цзихуая, солдаты, занятые привязыванием веревки, повернулись к нему.
Е Цзихуай уставился на сплошь распухшие, синюшные лица и неуверенно спросил:
— Что с вами случилось?
Следом за ними подтянулись и остальные — все как один с разбитыми носами и подбитыми глазами.
Каждый из них пылал праведным гневом и при этом выглядел до нелепости уязвленным.
Е Цзихуай едва ли мог в это поверить.
Этот Лу Шисюнь в одиночку сумел так отделать целую толпу рослых и свирепых воинов Армии Вэй?
Он снова перевел взгляд на связанного по рукам и ногам паренька, забившегося в угол: внешне он выглядел до жалкости несчастным, но каждая клеточка его существа от макушки до пят продолжала бешено скалиться на него.
http://bllate.org/book/32887/4026752
Готово:
