Девушка явно не могла поверить в такую реальность, а мягкость Цинь Цинчуаня лишь сильнее доводила её до истерики. Наконец она разрыдалась, и её хриплый голос звучал так, будто она с отчаянием о чём-то умоляла:
— Учитель Цинь, учитель Цинь… Позвольте мне ещё подождать… Позвольте мне ещё подождать…
— Он, наверное, заблудился, наверное… Учитель Цинь, позвольте мне ещё подождать…
Но её разбитый взгляд был таков, что она не могла обмануть даже саму себя.
Цинь Цинчуань, разумеется, тоже испытал боль несчастной любви. Проникшись еёчувствами, он наставительно произнес:
— А Сю, твой учитель, конечно, может позволить тебе ждать здесь вечно. Пройдёт сегодня, пройдёт завтра, пройдёт неделя, месяц — учитель может позволить тебе ждать.
— Но, А Сю, будет ли в этом хоть какой-то смысл?
Смысла не было: это понимал не только Цинь Цинчуань, но и Лун Асю.
Однако девушка всё равно не сдавалась. Закусив губу, она упрямо произнесла:
— Но он говорил, что любит меня…
— А предпринимал ли он ради тебя хоть какие-то действия? — тут же задал встречный вопрос Цинь Цинчуань. — Например, покупал ли тебе какие-нибудь интересные мелочи? Или косметику? Или хотя бы приносил что-нибудь вкусненькое?
Увы, Лун Асю ничего не ответила. Она лишь прикусила губу и, помолчав с полминуты, словно ломая голову над ответом, с уверенностью заявила:
— Он говорил, что увезёт меня в большой мир… Я сказала, что хочу побывать там, где работают папа с мамой, и он пообещал взять меня с собой…
Какая же это была призрачная, пустая клятва! Цинь Цинчуань понимал, что Лун Асю, скорее всего, просто поверила сладким речам какого-то бабника, но на его лице не было и тени насмешки — он лишь мягко спросил:
— А Сю, а где работают твои папа и мама?
Лун Асю, похоже, не имела чткого представления о месте работы родителей. Нахмурившись и немного подумав, она наконец назвала топоним:
— Паньюй.
Как Цинь Цинчуань мог не знать этого места? Он улыбнулся и терпеливо объяснил Лун Асю:
— А Сю знает, где находится это место?
Конечно же, Лун Асю немного помолчала и покачала головой.
Тогда Цинь Цинчуань принялся объяснять ей:
— От деревни Цзядун дотуда примерно тысяча-две километров, нужно пересечь три провинции. Обычный поезд от столицы провинции идёт целый день и ночь.
Из-за такого огромного расстояния в глазах Лун Асю снова заблестели слёзы. Девушка закусила губу ещё сильнее: судя по всему, она впервые осознала реальное расстояние между собой и родителями.
Дорога так далека, так неужели Лю Яньшэн, выросший в тех же горах, действительно мог увезти её с собой?
Как бы ей ни хотелось этого признавать, Лун Асю прекрасно понимала, что её обманули. Она всхлипнула, но всё ещё цеплялась за последнюю крупицу иллюзий, не желая сдаваться:
— Но… но ведь он говорил, что будет содержать меня… Что заберёт меня в большой мир…
Эти неземные клятвы ускользали из рук, словно оборванная нить бумажного змея.
Цинь Цинчуань знал, что Лун Асю уже находится на грани нервного срыва. Он вздохнул, стёр с лица девочки слёзы и сказал:
— А Сю, любить кого-то — не ошибка. Но и симпатия, и любовь требуют ответственности. А что такое ответственность? Это не то, что человек говорит, а то, что он делает.
— А Сю, я верю, что ты сильно любишь его, и ты совершила поступок: пошла на свидание с ним. Для тебя это был невероятно смелый шаг. Но он? Сейчас у тебя беда, а он даже не желает прийти и посвататься… Нет, или, проще говоря, он даже не хочет выйти вперёд и доказать твою невиновность.
— А Сю, если этот человек не желает сделать даже столь малого, как ты думаешь, станет ли он выполнять свои обещания, если вы действительно будете вместе?
Нет, Лун Асю уже давно знала ответ.
Девушка больше не могла себя обманывать. Залившаяся горькими слезами, она зарыдала в голос, словно прорвало дамбу, её тело так задрожало, что она уже не могла удержаться на месте, подалась вперёд и рухнула прямо на Цинь Цинчуаня.
Цинь Цинчуань проявил молниеносную реакцию: приподнявшись на коленях, он крепко прижал Лун Асю к груди. Очевидно, за последнее время девочка перенесла слишком много обид и горя, а объятия Цинь Цинчуаня стали для неё тёплой гаванью, где она могла выплеснуть все накопившиеся эмоции.
— Учитель… Простите меня… Простите… В тот день… Мне не следовало…
Она рыдала с такой болью и самобичеванием, что слёзы градом капали на одежду Цинь Цинчуаня, а серебряный венец на её голове так и норовил уколоть его в лицо.
Хотя душевный узел Лун Асю удалось развязать, нынешнее положение дел было для самого Цинь Цинчуаня крайне некомфортным. Испытывая одновременно облегчение и жалость, он поспешно поднял Лун Асю и мягко похлопал её по спине, давая ребёнку перевести дух:
— Всё в порядке, всё в порядке, учитель понимает твои чувства, учитель вовсе не сердится на тебя.
— Жизнь человека длинна, и каждый совершает ошибки. Ошибаться не страшно, главное — измениться и впредь не допускать подобных промахов.
— У нас, ханьцев, есть старинная пословица: нет большей добродетели, чем осознать ошибку и исправиться.
Увы, слишком лаконичное древнее изречение Лун Асю пока не могла до конца понять. Озадаченно подняв на Цинь Цинчуаня заплаканные красные глаза, она шмыгнула носом и обиженно протянула:
— Учитель… я не понимаю…
Услышав это, Цинь Цинчуань с лёгкой усмешкой покачал головой:
— Вот именно поэтому и нужно учиться.
— Разве А Сю не хотела посмотреть на внешний мир? Разве не хотела съездить туда, где работают папа с мама? Так разве А Сю не желает прилежно учиться, с блеском сдать экзамены, уехать отсюда и сделать сюрприз папе и маме?
Это было заветное, самое сокровенное желание Лун Асю. Её взгляд дрогнул, будто она обдумывала осуществимость слов Цинь Цинчуаня.
Однако Лун Асю требовалось немного времени на раздумья, в то время как окружавшие их сельчане вдруг зашумели и пришли в движение.
До этого они лишь перешёптывались и глазели по сторонам, и даже при самых бурных эмоциях Лун Асю никто из них и не думал подходить ближе. Теперь же неведомая причина заставила их отступить назад, позабыв обо всяком зрелище.
Заметив эту странность, Цинь Цинчуань прервал разговор с Лун Асю и с нарастающей настороженностью посмотрел в сторону.
Закатывающееся солнце угасало. В тусклом свете редких уличных фонарей появились медленно приближающиеся фигуры: староста Тянь и шагавший за ним знакомый человек.
Позвякивая серебряными украшениями, Цюй Хэ шёл следом за старостой Тянем в тех же торжественных одеждах, напоминающих облачение божества, в каких Цинь Цинчуань видел его впервые.
Не ожидав, что Цюй Хэ тоже придёт, Цинь Цинчуань внутренне напрягся. Желая в чём-то убедиться, он торопливо вгляделся в глаза Цюй Хэ, словно пытаясь прочесть по ним его мысли.
Выражение лица Цюй Хэ оставалось безмятежным, и лишь огонёк мерцал на самом дне его пустых глаз. Заметив взгляд Цинь Цинчуаня, он в ответ посмотрел на него твёрдым взглядом.
Словно он вовсе не забывал то, что сказал Цинь Цинчуаню накануне.
Но этот взгляд заставил Цинь Цинчуаня занервничать ещё сильнее: ему было совершенно непонятно, зачем Цюй Хэ пришёл сюда, если тот уже признал своё поражение.
А толпившиеся вокруг сельчане уже почтительно отступили в тень, словно освобождая сцену для Цюй Хэ.
Увидев появившегося в столь торжественном облачении Цюй Хэ, Лун Асю невольно оцепенела. Разумеется, она испытывала перед ним врождённый страх и вовсе не верила, что тот намерен её пощадить. Заметив состояние девочки, Цинь Цинчуань, несмотря на рой вопросов в голове, сделал шаг вперёд, заслонив Лун Асю собой. Слегка насторожившись, он больше не смотрел на Цюй Хэ и обратился к старосте Тяню:
— Староста Тянь, почему вы пришли?
Будучи главным распорядителем в этом деле, староста Тянь явно чувствовал себя не в своей тарелке. На его лице читалось неловкое смущение, и он заискивающе забормотал:
— Ну… разве не мы уговаривали, что придёт назначенный день? И солнце уже село… А что насчёт состояния А Сю?..
— Она в порядке, абсолютно нормальна. — Цинь Цинчуань, словно боясь, что тот возьмёт свои слова назад, перевёл взгляд на сельчан и громко произнёс: — Все вы сами видели: это была лишь обычная юношеская влюбленность. Сегодня она не совершила никаких бурных поступков, она способна говорить и выражать свои мысли — она совершенно нормальная девушка.
— Согласно нашему прежнему уговору, я уже доказал вам, что Лун Асю не подвержена Одержимости пещерой.
Его голос звучал звонко и уверенно, кажется, эхом отражаясь между домами селения. Однако зеваки-сельчане никак не ожидали, что Цинь Цинчуань попытается сделать их своими свидетелями. Все они разом сжались от страха, а из-за присутствия Цюй Хэ ни у кого не хватило смелости заступиться за Цинь Цинчуаня.
Оценив обстановку, староста Тянь растерялся еще больше и не знал, с чего начать. Потирая руки, он наконец выдавил из себя:
— Учитель Цинь, на самом деле… тут такое дело… Окончательный вердикт у нас в селении всё равно выносит Цюй Хэ…
Эти слова заставили Цинь Цинчуаня замереть. До него лишь с опозданием дошло истинное положение дел, и, желая во всём убедиться, он снова перевёл взгляд на Цюй Хэ.
Однако лицо Цюй Хэ по-прежнему оставалось спокойным, и лишь тот самый огонёк в глубине глаз словно отвечал на немой вопрос Цинь Цинчуаня.
Только теперь Цинь Цинчуань сообразил: раз диагноз Луодун-нюй поставил Цюй Хэ, то и отменить его может только он сам.
Лун Асю же была страшно испугана. Девушка судорожно вцепилась в рукав Цинь Цинчуаня, словно утопающий за соломинку, и с мольбой посмотрела на него:
— Учитель Цинь, вы же знаете… я не одержима пещерой! Вы ведь всё доказали! Я не хочу идти к нему, не хочу…
Она с ужасом глядела на Цюй Хэ, точно перед ней стоял вершащий суд демон.
Цинь Цинчуань прекрасно понимал, чего так боится девочка.
Настал их последний рубеж.
Разобравшись в ситуации, Цинь Цинчуань до боли закусил губу, с серьёзным видом посмотрел на перепуганную Лун Асю и, понизив голос, проникновенно произнёс:
— А Сю, ты веришь мне?
— …?
Этот вопрос совершенно ошеломил девочку. Широко распахнув глаза, она не понимала, к чему учитель Цинь завёл об этом речь.
Цинь Цинчуань глубоко вздохнул и терпеливо повторил:
— Поверь мне, всё будет хорошо. Пройдешь через это испытание — и станешь самым обычным человеком.
— …Учитель Цинь? — Лун Асю всё ещё не уловила смысла его слов. Её взгляд затрепетал, и казалось, что обретённое спасение сейчас унесёт ветром.
Но Цинь Цинчуань заговорил ещё тверже:
— А Сю, моих доказательств недостаточно. Чтобы доказать всему селению, что у тебя нет никакой Одержимости пещерой, помочь может только Цюй Хэ.
Свет в глазах девушки мгновенно погас. Горькие воспоминания нахлынули на неё с новой силой, и её плечи задрожали от ужаса.
http://bllate.org/book/32872/4023627
Готово:
