Как только он это произнес, староста Тянь мгновенно лишился дара речи.
Видя, что они больше не могут оправдываться, взгляд Цинь Синьчуаня снова упал на Цюй Хэ.
— И что с того? — громко спросил он Цюй Хэ. — Ты подумал, какую цену готов заплатить?
Однако в ответ Цинь Синьчуаню вновь послышалась лишь тихая, глухая тишина.
Цюй Хэ ничего не ответил.
Глава 8. Поиски по следам
Цюй Хэ ничего не ответил.
Но слухи о том, что Цинь Синьчуань и Цюй Хэ поссорились из-за Лун Асю, уже разнеслись по всем большим и малым улочкам деревни Цзядун — словно весенний ветер, в одно мгновение.
Всего три дня — ровно столько, ни больше ни меньше. Вся деревня ждала от Цинь Синьчуаня ответа.
Однако никто из них и помыслить не мог, что сейчас Цинь Синьчуаня больше всего волнует совсем другое:
— А ну-ка повтори наизусть таблицу Менделеева.
В классе Цинь Синьчуань изо всех сил старался сдерживать выражение лица, хотя вовсе не собирался отчитывать ребенка. К сожалению, этот мятущийся ребенок, теребя подол помятой одежды и с виноватым видом, стоял прямо перед Цинь Синьчуанем.
Ученики за партами хранили абсолютное молчание: на уроке, который официально считался временем для самостоятельной работы, не было слышно даже скрипа пишущих ручек.
Глядя на лежавшие перед ним работы, где почти не было правильных ответов, Цинь Синьчуань на миг почувствовал невыносимую усталость.
Вдобавок ко всему, на спине от полученного по ошибке удара кнута Цюй Хэ все еще полыхала жгучая боль.
Это заставило его невольно потереть переносицу, словно в надежде хоть немного успокоиться. К счастью, вовремя прозвенвший звонок спас учеников, не знавших ответов на вопросы, и одновременно выручил самого Цинь Синьчуаня.
Пожалуй, сейчас в его классе едва ли найдется хотя бы пара учеников, чьи мысли были заняты учебой.
Понимая, что от продолжения толку не будет, Цинь Синьчуань просто шумно выдохнул. Окинув взглядом самые разные выражения на детских лицах, он решительно захлопнул конспект, свернул контрольные в трубку и, взмахнув рукой, отпустил всех:
— Уроки окончены!
Раз учеба не идет, уж лучше пусть идут поиграть в горы.
Тем более что сегодня вечером у него тоже были дела, куда требовалось отправиться.
Это касалось не только его пари с Цюй Хэ, но и будущего Лун Асю.
Но стоило Цинь Синьчуаню произнести эти слова, звучавшие словно приказ, как дети вмиг взорвались, будто больше не в силах сдерживаться. Не успел Цинь Синьчуань сойти с возвышения для учителя, как в мгновение ока оказался наглухо окружен бросившимися к нему школьниками.
— Учитель Цинь! Учитель Цинь! Не уходите!
— Учитель Цинь! Вы ведь действительно сможете спасти сестрицу А Сю?
Наперебой сыпавшиеся вопросы явно выдавали, как сильно дети переживали.
И неудивительно: Цинь Синьчуань заключил с Цюй Хэ пари на три дня. И если в первый день отсутствие каких-либо видимых действий со стороны учителя еще можно было понять, то сейчас подходил к концу уже второй день! По мнению как жителей деревни, так и самих детей, все это время Цинь Синьчуань, помимо проведения уроков, подготовки к ним и проверки тетрадей, не сделал вообще ничего, что хоть как-то было связано с изгнанием духов!
Если раньше люди еще испытывали некоторое любопытство из-за громких слов Цинь Синьчуаня, то теперь, по мере приближения срока, отношение многих к нему постепенно менялось.
— Всего лишь чужак, и мы еще надеемся, что он сможет изгнать духов?
— По-моему, он просто терпеть не может наши края и выискивает любой повод, чтобы сбежать.
— Неженка из города, разве он сможет вытерпеть здешние условия?
……
За эти два дня дети слышали подобных сплетен о Цинь Синьчуане даже больше, чем он сам. А теперь прозвучавший школьный звонок казался обратным отсчетом смертного приговора, который вот-вот должен был отнять у них этого нового учителя.
Остался всего один день — неужели у Цинь Синьчуаня действительно найдется какой-то выход?
Цинь Синьчуань прекрасно понимал, как дорого время, но час еще не пробил, и у него был собственный план. Видя обступивших его детей и их полные тревоги глаза, он все же почувствовал жалость в сердце.
Он опустил зажатые в руке вещи, посмотрел на детские лица и, виновато улыбнувшись, произнес:
— Что с вами такое? Почему вы нервничаете больше, чем я, непосредственный участник?
Заметив легкий тон в голосе Цинь Синьчуаня, дети, казалось, помрачнели еще сильнее.
Цинь Синьчуань больше не стал давить на них. Он машинально приобнял за плечо стоявшего ближе всех ребенка, мягко прижав к себе в знак утешения, обвел взглядом остальных и спросил:
— Так вы думаете, что у учителя нет выхода?
Да разве это было похоже на наличие какого-то выхода!
Все мысли детей отчетливо читались на их лицах. Наконец Лун Вэньфэй закусил губу, некоторое время колеблясь, и робко спросил:
— Учитель Цинь, вы действительно сможете вылечить А Сю?
Он всего лишь учитель.
Цинь Синьчуань и сам понимал, что его положение отличается от положения Цюй Хэ, но, глядя на робкую надежду в глазах этих детей, он больше не мог заставить себя просто развернуться и уйти.
Поэтому он просто оперся грудью о край учительского стола, чтобы оказаться на одной высоте с детьми и сократить расстояние между ними, и спросил:
— Тогда учитель хочет спросить вас: раньше в деревне Цзядун тоже случалось такое, что девушки становились жертвами Одержимости пещерой?
Не ожидав от Цинь Синьчуаня такого вопроса, ребята помладше сразу озадаченно переглянулись. Зато девочка по имени Ши Цуй, хоть и выглядела немного робкой, все же произнесла:
— Бывало… Кажется, десяток лет назад одна девушка…
Одержимость пещерой считалась в Мяоцзяне запретной темой, и без крайней необходимости о ней старались не упоминать вслух.
Раз Ши Цуй знала об этом, значит, дома кто-то обмолвился. Впрочем, у Цинь Синьчуаня, пришлого человека, никаких табу не было, и он снова обратился к Ши Цуй:
— И что же стало с той девочкой? К ней тоже приходил Учитель Духов, чтобы изгнать демонов?
К сожалению, этот вопрос потонул в молчании Ши Цуй. Девочка испуганно втянула голову в плечи, а ее бегающий взгляд, казалось, уже дал Цинь Синьчуаню ответ.
Он не стал принуждать ее говорить о неприятных вещах минувших лет, а снова перевел взгляд на остальных детей:
— Учитель здесь человек новый, а вы дольше всех жили рядом с Лун Асю. И учитель хочет спросить вас: как вы думаете, Лун Асю одержима пещерой?
Дети видят мир совсем не так, как взрослые.
Стоило Цинь Синьчуаню задать этот вопрос, как среди ребят началось легкое волнение. Один из мальчишек помладше даже смело шагнул вперед и решительно заявил:
— Я думаю, нет!
— Они говорят, что сестрица А Сю поддалась Одержимости пещерой еще в первом месяце года, но когда празднование Весны уже закончилось, я плакал, потому что соскучился по маме, а сестрица А Сю угостила меня конфетой и сказала, чтобы я заходил к ней в гости, когда будет время.
Простые детские слова рисовали фрагмент жизни, о котором Цинь Синьчуань ничего не знал.
— А Сю раньше училась не очень хорошо… — на этот раз заговорил Лун Вэньфэй. Поскольку они носили одну фамилию, их семьи были в каком-то родстве, так что он знал чуть больше. На юношеском лице читалось некоторое замешательство: — Но она говорила, что хочет съездить посмотреть на мир, побывать там, где работают ее папа и мама.
— Вот только дедушка с бабушкой держали ее в ежовых рукавицах.
Юная девушка на пороге взросления всегда способна найти повод для конфликта со старшими.
Цинь Синьчуань с пониманием кивнул:
— То есть вы считаете, что Лун Асю вовсе не одержима пещерой, верно?
Судя по рассказам детей, они явно не разделяли мнение деревенских старейшин.
Однако, когда Цинь Синьчуань озвучил это вслух, выражения на лицах детей вновь стали сложными и противоречивыми. Они зашушукались, не зная, что и думать, пока Лун Вэньфэй снова не решился выйти вперед:
— Учитель Цинь, если А Сю не одержима пещерой… то почему, почему с ней сейчас такое творится?
Увы, в ответ на этот вопрос Цинь Синьчуань мог лишь загадочно улыбнуться. Он не стал ничего объяснять, а вместо этого выпрямился, взял только что отложенные вещи и уверенно произнес:
— Сейчас еще не время для ответа. Когда завтрашний день пройдет, вы сами все узнаете.
Подобная недосказанность вызвала у ребят дружный вздох разочарования. Но у Цинь Синьчуаня больше не оставалось времени возиться с детьми. Он махнул рукой, протиснулся сквозь детское кольцо и, направляясь к выходу, бросил:
— Ладно, на сегодня все свободны. Ваша задача сейчас —
— По домам! Уроки окончены!
Протиснувшись наружу, он помахал рукой, прощаясь с учениками.
— Учитель! — но Лун Вэньфэй не собирался сдаваться. Он снова бросился за ним, глядя на уходящего Цинь Синьчуаня полными тревоги и надежды глазами: — Учитель Цинь… А Сю ведь еще сможет вернуться на занятия?!
— Обязательно!
Уверенный голос Цинь Синьчуаня, казалось, раскатился по ветхим коридорам школы прямо по сердцам детей, хотя те еще не до конца знали, верить ли его словам.
Сам же Цинь Синьчуань ничуть не сомневался.
Времени в обрез, и возвращаться к Цюй Хэ он уже не планировал. Впрочем, в последние два дня тот и так смотрел на него слишком уж странно, и Цинь Синьчуань вовсе не горел желанием общаться с этим «дремучим консерватором», опасаясь, как бы тот не удумал какую-нибудь глупость ради помехи. И хотя школьный кабинет был бедным, по крайней мере, там нашлось место для его вещей.
Сложив конспекты и тетради, Цинь Синьчуань достал заранее подготовленный рюкзак, проверил содержимое, бросил взгляд на полностью заряженный телефон, наконец собрался с духом и еще до заката вышел со школьного двора.
Весеннее солнце еще не обжигало, но с наступлением сумерек светило опустилось за горные хребты, окутывая склоны густым туманом. В деревне тут и там зажглись огоньки, из труб домов на сваях потянулся дымок. Однако Цинь Синьчуань вовсе не стремился насладиться деревенским уютом — напротив, он зашагал в противоположную сторону, вглубь гор.
Следуя знакомой дорогой, он направился к Пещере Висячих Гробов.
Со стороны могло показаться, будто он собрался уходить.
На самом деле Цинь Синьчуань действительно уходил.
На дороге почти не было прохожих. Редкие деревенские жители, заметив Цинь Синьчуаня, бросали на него сложные, долгие взгляды, и трудно было сказать, что у них на уме. Но Цинь Синьчуаня это совершенно не волновало. К тому моменту, когда он почти добрался до Пещеры Висячих Гробов, деревня осталась далеко позади.
Выбираться из селения трудно, а с наступлением темноты сюда и вовсе никто не совался, кроме самого Цинь Синьчуаня.
http://bllate.org/book/32872/4023623
Готово:
