Цзи Пинлань кивнул:
— Разумеется, нет.
На этом они распрощались.
Повернувшись, Шэнь Юй шёл с каменным лицом, сам не зная о чём думая.
Даже немой мог бы хоть пару раз промычатьа-а? — беспристрастно подумал Цзи Пинлань. — Почему же, когда ему было больно, он не догадался пикнуть?
— Попроси у управляющего отгул, я отведу тебя показаться врачу, — стараясь смягчить тон, произнёс Цзи Пинлань.
Шэнь Юй по-прежнему покачал головой в знак отказа. Раз уж они договорились о подработке и заработке, ценен был каждый миг.
Подобное упрямство и впрямь доставляло Цзи Пинланю немало хлопот, и ему не оставалось ничего другого, кроме как поучительно произнести материнским голосом, с каким обычно отчитывают уличных малышей:
— Если не пойдёшь, я от тебя откажусь.
Сказав это, он повернулся и собрался уходить, намеренно замедлив шаги, так что ему потребовалось целая вечность, чтобы перешагнуть порог Цуйсзяньлоу.
Выходя наружу, Цзи Пинлань отчётливо видел под лучами полуденного солнца маленькую тень, которая мелкими шажками следовала за ним по пятам.
Их тени на земле перекрещивались, накладывались друг на друга и почти сливались воедино.
Это был Шэнь Юй.
Глава 4. Лечение рыбки
— У кого из вас двоих болит? На что жалуетесь? — старый лекарь с суровым лицом, зажав монокль на переносице, сквозь тонкое стекло вглядывался вперед.
Шэнь Юй молчал. Цзи Пинлань потёр переносицу, а другой рукой помахал перед глазами старика:
— Уважаемый лекарь, мы здесь.
— Ох, то-то я думаю, долго нет ответа — думал, передо мной столб стоит. — Врач, только что разговаривавший с деревянной колонной, наконец перевёл взгляд и снова задал тот же вопрос: — У кого болит?
Вопрос прозвучал настолько резко, что на его месте никто бы не признался.
Цзи Пинлань подтянул Шэнь Юя поближе к старому лекарю и на ходу выдумал причину:
— Мой младший братец сегодня, когда пас коров, затянул шею верёвкой, воздуха не хватает, пришли проверить, нет ли какого вреда для здоровья.
Младший братец… Сердце Шэнь Юя невольно затрепетало, хотя на лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь послушно последовал за мягким нажимом ладони Цзи Пинланя и уселся на маленькую скамеечку, чтобы врачу было удобно его осматривать.
Засучив длинные рукава, он обнажил белые руки, покрытые мелкими шрамами, и положил запястье на матерчатую подушечку. Затем приподнял подбородок, демонстрируя шею, покрасневшую от недавнего трения о воротник.
Ему уже доводилось видеть, как лекари лечат людей: всегда нужно проверять пульс.
— Сколько тебе лет? — старый лекарь поправил монокль и внимательно осмотрел шею Шэнь Юя. Заметив, что тот принял надлежащую позу, он легко опустил два пальца на точку пульса для диагностики.
Откуда Цзи Пинланю было знать возраст, а Шэнь Юй к тому же был немым, так что они вдвоём могли простоять полдня и не выронить ни слова.
Старый лекарь не придавал этому особого значения, словно спросил просто так. Убрав руку, он с загадочным видом погладил длинную бороду, отчего Цзи Пинлань почувствовал себя несколько сбитым с толку.
Шэнь Юй никак не отреагировал. Ему впервые измеряли пульс, и это казалось невероятно забавным. Сложив вместе два пальца, он попытался в точности повторить движения лекаря и пощупать собственный пульс.
Измеряя, он покачивал головой.
Это бесстрастное, лишённое эмоций лицо, совершающее столь комичные движения, заставило Цзи Пинланя забыть о прежней тревоге.
— Тело… — неторопливо начал старый лекарь глубоким голосом.
— Что с его здоровьем? — сердце Цзи Пинланя снова подскочило.
— Тело крепкое и здоровое.
— …
Тогда к чему были эти долгие колебания?
— Значит, всё в порядке? — Цзи Пинлань посмотрел на Шэнь Юя, который продолжал развлекать сам себя, и невольно выдохнул с облегчением.
В конце концов, это он привёл парня работать в Цуйсзяньлоу, а тот не проработал и полдня, как его уже обидели. Так или иначе, он был обязан нести за него ответственность.
— Эй, молодой человек, не спеши. — Врач достал из-за спины несколько видов лекарственных трав и выставил баночку с мазью. — У этого паренька есть наружные повреждения. Хотя кости и сухожилия целы, всё же стоит хорошенько подлечить тело.
Говоря это, он не забыл завернуть травы в промасленную бумагу и крепко завязать.
Цзи Пинлань принял свёрток и отозвался:
— Большое спасибо, лекарь.
— Не за что, один лянь серебра.
— …Цзи Пинланю пришлось выложить эту сумму.
Раз со здоровьем всё было в полном порядке, нужно было возвращать Шэнь Юя в Цуйсзяньлоу. Он только сегодня устроился на подработку, не заработал ни единой медной монетки, зато уже потратил целый лянь серебра.
Цзи Пинлань чувствовал, как у него всё сильнее раскалывается голова. Закрыв на мгновение глаза, он посмотрел на Шэнь Юя, который неотступно следовал за ним по пятам.
— Сначала я провожу тебя обратно в Цуйсзяньлоу, объясню всё управляющему, а потом мы пойдём к тебе домой и намажемся мазью, понимаешь? — повернувшись, Цзи Пинлань тихо и подробно разъяснил всё Шэнь Юю.
Шэнь Юй рассеянно кивнул, но, заметив что-то по дороге, перевёл взгляд на улицу и замедлил шаги.
Заметив, что парень отстал, Цзи Пинлань проследил за его взглядом: у обочины жались друг к другу трое маленьких нищих детей. Калечные и слабые, полуголые, они прижимались друг к другу, а перед ними стояла надбитая пиала с парой медных монет на дне.
— А-а… — осипшим голосом протянул Шэнь Юй, этих ребят он знал.
Внезапно его глаза закрыла чья-то теплая ладонь. Обзор исчез, убогие силуэты детей скрылись, а в ушах послышался лишь вздох.
— Больше тебе не придется вести такую жизнь, — видя его отрешенный вид, Цзи Пинлань решил, что Шэнь Юй вспоминает прошлые тяжелые годы и неизбежно испытывает невыносимую боль.
Шэнь Юй моргнул, и его длинные мягкие ресницы защекотали ладонь, закрывавшую лицо. На самом деле он думал лишь о том, что в прошлый раз поделился с ними половиной парового маньтоу, а после этого долго не заходил на эту улицу и до сих пор так и не вернул долг.
Те дети были младше его, а у него аппетит получше, и в прошлый раз он остался голодным, только поэтому и пошёл на столь крайнюю меру.
При этой мысли он пощупал кошель на поясе, оттянул руку Цзи Пинланя и вложил в его ладонь три медные монеты.
Три медные монеты — три белых паровых маньтоу.
Увидев это, Цзи Пинлань догадался:
— Хочешь, чтобы я отдал их им?
Шэнь Юй кивнул, указал сначала на нищих, затем на себя и изобразил, как ест.
Я съел их маньтоу.
Шагая вперед, Цзи Пинлань размышлял: вероятно, во время нищенской жизни всем вечно не хватало еды, вот он и сочувствует бывшим товарищам.
Оставив деньги, он обернулся, но Шэнь Юя уже след простыл.
Брови Цзи Пинланя сошлись на переносице. Он вернулся на прежнее место и немного подождал, но Шэнь Юй так и не появился. Отогнав нахлынувшую тревогу, он подумал, что тот, возможно, просто побежал вперёд и уже вернулся в Цуйсзяньлоу.
Сделав несколько шагов, он снова едва не подпрыгнул от испуга, когда из ниоткуда выскочил Шэнь Юй.
Цзи Пинлань окинул его взглядом с ног до головы: одежда аккуратная, волосы струятся, ни единой травинки.
Прекрасно, в грязи не валялся.
Зная, что всё равно ничего не добьётся расспросами, Цзи Пинлань позволил парню следовать за собой в сторону Цуйсзяньлоу.
Управляющий, увидев, что Цзи Пинлань привёл парня обратно, и выслушав объяснения, не стал его упрекать. Он всё время наблюдал со стороны и отлично видел, что Шэнь Юй ни в чём не виноват.
— Главное, что всё в порядке. Сможешь сегодня выйти на работу? — он покрутил Шэнь Юя туда-сюда, осматривая со всех сторон: даже складки на поясном фартуке не помялись.
Шэнь Юй кивнул и обернулся к Цзи Пинланю.
— Впредь буду утруждать управляющего, присмотрите, пожалуйста, за Шэнь Юем, — Цзи Пинлань слегка улыбнулся, являя собой образ благородного и красивого молодого господина. Особенно учитывая столь вежливый тон, от которого управляющий даже растерялся.
Раз уж важный клиент выразил свою волю, управляющий непременно прислушается. К тому же ему самому нравился работящий и проворный Шэнь Юй, так что обижать паренька он точно не собирался.
-
Когда закатное солнце окончательно скрылось, Шэнь Юй по-настоящему погрузился в работу. Ночной Чанъань был особенно оживлённым, так что ему почти некогда было присесть. К концу смены поясница и спина невыносимо ныли — это утомляло куда сильнее, чем бродяжничество и попрошайничество на улице.
Зато в Цуйсзяньлоу было тепло, не нужно было терпеть пронизывающий зимний ветер, а руки и ноги не коченели так, что пальцы не сгибались. Согревшись и снова обретя былую сноровку, Шэнь Юй стал разносить блюда ещё быстрее. Видя, как старательно парень трудится, управляющий испытывал всё большую радость.
Истинно самородок для тяжёлой работы!
Когда толпа разошлась, Шэнь Юю не пришлось оставаться на уборку остатков еды. Управляющий проводил его в новое жилье — это была большая общая спальня. Впрочем, общей её можно было назвать лишь отчасти: пространство делили невысокие перегородки, чётко разделявшие спальные места каждого.
Шэнь Юй нахмурился, и на его личике залегла складка.
Зачем его привели сюда? Цзи Пинлань ведь говорил, что заберёт его, значит, нужно ждать у входа!
Связанный своим немым недугом, он пару раз промычал а-а, указал внутрь комнаты и замахал руками, показывая, что жить здесь не собирается.
Управляющий растерялся:
— Разве здесь что-то не так?
Шэнь Юй покачал головой, снова замахал руками и изобразил жест сна.
Управляющий наконец догадался:
— Не хочешь здесь спать, да?
Шэнь Юй наконец кивнул. Но управляющий огорчённо развел руками:
— Разве молодой господин Цзи не говорил тебе, что еда и жилье для помощников оплачены? Да и о другом жилье для тебя он ничего не упоминал.
Услышав это, сердце Шэнь Юя словно погрузилось в ледяную воду и сжалось, зубы мудрости невольно заскрежетали, а кончики пальцев, целый день таскавших тяжелые подносы, кажется, онемели только сейчас.
Забыв о всяких приличиях, он сжал губы и снова покачал головой, наотрез отказываясь оставаться.
Заметив выражение его лица, управляющий подумал, что здесь явно кроется какая-то ошибка, и поспешил сказать:
— Ну хорошо, иди в свою комнату, я пока придержу за тобой это место, а завтра мы во всём как следует разберёмся.
Шэнь Юй рассеянно кивнул и, расслышав лишь первые слова, со всех ног бросился к выходу.
Вернувшись к двери дома Цзи Пинланя, Шэнь Юй уже тяжело дышал. Грудь вздымалась от судорожных вдохов, по спине катился пот — преодолеть немалый путь ему удалось в рекордные сроки.
Он постучал, но никто не откликнулся.
Наверное, не расслышал, подумал Шэнь Юй.
Он постучал снова, но вновь была тишина.
Наверное, опять ушёл пить вино и его нет дома, убедил себя Шэнь Юй.
Он повернулся, прислонился спиной к притолоке и осел на землю, ожидая точно так же, как в самый первый день их знакомства. Больше всего на свете он умел именно ждать.
Цзи Пинлань возвращался домой, окутанный лёгким шлейфом винного аромата — сегодня он выпил не так много, да и вино оказалось не по вкусу.
Взгляд его по-прежнему оставался ясным. Поднимаясь по лестнице, он заметил у своей двери тёмный сжавшийся комочек, и остатки хмеля мгновенно улетучились. Подойдя ближе, он с удивлением понял, что это уснувший бог весть когда Шэнь Юй.
Услышав шорох, Шэнь Юй сонно приподнял голову с согнутых рук и потëр глаза, вытирая скатившуюся по щеке красноту.
Цзи Пинлань подошёл совсем близко и, разглядев всё отчётливо, мысленно выругался.
Он же додумался довести ребёнка до слёз!
Стоило пыли, оставшейся на руках после сидения на земле, попасть в глаза, как они тут же покраснели. Заморгав со страшной силой, Шэнь Юй уронил первые крупные капли слёз.
Цзи Пинлань впервые в жизни испытал такой ужас, что душа чуть не улетела из тела. Вытащив платок, он бросился утирать ему слёзы:
— Ты чего это плачешь?
Шэнь Юй, разумеется, не отвечал. Он лишь молча смотрел на него снизу вверх, а в его глазах блестели кристальные слёзы, делая взгляд ещё более прозрачным и жалостливым.
Цзи Пинлань поклялся про себя, что впервые в жизни испытывает такое острое чувство вины.
Шэнь Юй выхватил у него платок и прижал к уголкам глаз, пряча заплаканный взгляд. Цзи Пинланю ничего не оставалось, как поднять его на ноги, отпереть дверь и велеть заходить внутрь — на улице было холодно.
Пыль вымылась вместе со слезами, и глаза больше не щипало. Шэнь Юй перестал опираться о землю, упёрся локтем в стену, выпрямился, подхватил свёрток с лекарством и перешагнул через порог.
http://bllate.org/book/32863/4022207
Готово:
