— Кислая. — тихо произнесла Ли Еэр.
Глава 19
Череда событий закружила Ду Жо голову так, что он едва соображал.Он успел лишь ухватить Лю Фанчжоу за рукав, желая рассказать ему о том, что только что поведал Ци Шаньвэнь.
На беду, вокруг, как на сцене, так и за кулисами, толпилось множество народа. Лю Фанчжоу как раз наполовину снял грим, когда Сян Чжэньдянь позвал его помочь со снаряжением для доспехов, чем до смерти напугал и без того мягкого по характеру Ду Жо, который в отчаянии сам схватил знамёна-као со спины Сян Чжэньдяня.
— Я сам, старший братец, иди смывай грим, — выпалил Ду Жо, перехватил завязки знамени и изо всех сил дернул их на спине Сян Чжэньдяня, так что тот аж глаза выкатил от боли.
— Ду Жо, ты меня прямо как До Э' связать решил! — завыл Сян Чжэньдянь. — Полегче, я же дышать не могу!
Он завел руку за спину, пытаясь нащупать узел и развязаться, но вместо этого случайно задел пальцы Ду Жо.
Ду Жо тут же отдернул руку и с недоуменным видом покосился на Лю Фанчжоу, который как раз умывался неподалеку.
Лю Фанчжоу демонстративно, будто со злости, отвернулся, не глядя на него. Капли воды скатывались по его вискам, остриженным словно под бритву, и воротник на груди заметно намок.
— Ого, сколько пота! — Сян Чжэньдянь ничего не заметил и беспечно отпустил пальцы Ду Жо. — Тебе-то сегодня выступать не нужно, чего ты так занервничал?
—... — Ду Жо ничего не ответил, вытянул тесемку и принялся завязывать его заново.
Мысли о приглашении Тан Лююнь снова пробудили в душе необъяснимую смуту — коктейль из самых разных чувств, которые и описать-то было нельзя. Это было похоже на то мгновение, когда он услышал, как Бай Таохуа хвалит его старшего братца; или когда Ли Еэр заговорила о возможном распаде их творческого союза; и на тот момент на корабле, когда он поднял глаза и увидел спину Лю Фанчжоу.
Он сам прекрасно понимал, что не сможет вечно играть сонаи (роли молодых героев) и сяньдань (роли молодых девушек) исключительно в паре с Лю Фанчжоу, проводя дни в шепотках и нежных песнях о любви. Ему доводилось играть и Цуй Инъин, слушающую цинь из «Западного флигеля», и Сяо Цин, заливающую золотые горы в «Легенде о Белой Змее», и госпожу Минь, пожертвовавшую ребенком и покончившую с собой в «Чанбаньпо».
В труппе ему прикажут играть то, что нужно. Потребуют они с мастером Ван Юйцином разыграть «Прощание с наложницей» — придется поднимать парные мечи и выходить на сцену... Нет-нет, от этого как раз можно отказаться: во время церемонии ученичества Ван Юйцин признал его своим приемным сыном, а по старинным правилам отцу и сыну не положено играть любовные пары.
С чего это он вообще задумался о подобном? Просто скажи себе, что не хочешь играть с кем-то другим, к чему эти оправдания? Ду Жо, ну до чего же ты упрям! Он с силой мотнул головой.
Лю Фанчжоу неожиданно резко поднялся на ноги и положил руку поверх ладони Ду Жо.
— Еще не завязал? — жестким голосом спросил он.
— Я как раз хотел о том же спросить! — Сян Чжэньдянь совершенно не замечал странной атмосферы между ними и продолжал болтать головой в такт словам. — Я уж думал, у меня в доспехах блохи завелись!
— Задумался просто, — Ду Жо отдернул руку и только теперь заметил, что завязал на спине Сян Чжэньдяня намертво мертвый узел.
Впрочем, было уже не до того.
— Всё-всё, старший братец Сян, — Ду Жо похлопал Сян Чжэньдяня по плечу.
— Посмотри еще раз, шлем ровно сидит? Перья не перекошены? — не унимался Сян Чжэньдянь, крутясь перед зеркалом из стороны в сторону.
— Ровно и красиво, просто загляденье — иди уже скорее! — Ду Жо наконец вытолкал его к краю сцены в ожидании выхода, а сам стремглав обернулся к Лю Фанчжоу: — Братец, я...
— Тан Лююнь поет прекрасно, и если ты будешь играть с ней в паре, многому научишься, — перебил его Лю Фанчжоу, налил себе чаю и неторопливо уселся перед гримировальным столиком. — Хочешь идти — иди. Мне всё равно.
Лицо его было холодным и бесстрастным, он смотрел вовсе не на Ду Жо, а на вазу с фруктами на столе. Два больших граната, размером с кулак, ярко-красными разверстыми ртами словно усмехались Ду Жо, обнажая целые ряды алых зерен.
—...Братец, ты о чем вообще? — услышав столь безапелляционное «мне всё равно», Ду Жо снова заговорил дрожащим голосом, а в глазах невольно защипало от слез. — Я... я ведь совсем не об этом собирался сказать. Ты просто...
Он резко замолчал, с упреком глядя на Лю Фанчжоу, глубоко вздохнул и продолжил: — Я только что внизу слышал, как Ци Шаньвэнь и Тан Лююнь о чем-то говорили, и они упомянули прошлое семьи твоего братца...
Ду Жо в подробностях пересказал то, что подслушал, даже не дожидаясь реакции Лю Фанчжоу и демонстративно отвернувшись.
Старший братец прав, думал Ду Жо, мысленно уговаривая себя. Ведь так оно и есть изначально, с чего бы переживать? Эх, Ду Жо, вы не пара, прожившая в законном браке долгие годы, чтобы от долгой совместной жизни действительно превратиться в мужа и жену, которые любят друг друга до самой смерти и не могут разлучиться. Не принимай всё всерьез... Хватит об этом думать!
На мгновение воцарилась тишина. Ду Жо толкнул створку окна и уткнулся горячим лицом в листву цветов, стоявших на подоконнике. На сцене как раз благодарили зрителей, и шумные, веселые голоса доносились прямо до второго этажа.
— Ду Жо, — позвал его Лю Фанчжоу, продолжая сидеть перед зеркалом.
— Мм. — Ду Жо не поднимал головы, всё так же не желая оборачиваться.
— В голове было слишком шумно, я сболтнул глупость, — произнес Лю Фанчжоу, поднимаясь на ноги. Он подошел ближе и протянул Ду Жо очищенный гранат. — ...На самом деле... мне не всё равно.
Ду Жо не взял угощение и лишь слегка склонил голову, разглядывая его.
— Я просто подумал: она только встретилась с тобой, а уже ведет себя так близко, ничего хорошего в этом нет, — он снова сбивчиво принялся объяснять. — Ты ведь еще будешь со мной играть. Ведь так? Я просто потерял голову от ревности, сам не зная, о чем думаю. Ты тут переживаешь из-за моих дел, а я веду себя так... Ты... съешь гранат.
Лю Фанчжоу хотел сказать что-то еще, но, чувствуя всю нелепость своих слов, замолчал. Редко когда он бывал столь косноязычен. Он опустил глаза, растерянно соображая, куда бы теперь посмотреть.
Летний ветер будоражил кровь, путал мысли и заставлял сердце биться чаще. Ду Жо чувствовал, что его ладони стали ледяными, а лицо вновь невыносимо горело.
— Я знаю, — наконец отозвался Ду Жо, и голос его всё еще подрагивал.
— Не бери в голову, — Лю Фанчжоу, словно потеряв последние силы, вложил очищенные, ровные зерна граната прямо в ладонь Ду Жо.
Ду Жо больше не мог ничего ответить и даже не смел поднять на него взгляд, и лишь когда Кун Сунцзинь крикнул Лю Фанчжоу, что пора убирать короба с головными уборами, он почувствовал себя спасенным.
Он снова прислонился к подоконнику. Одна-единственная слезинка, долго таившаяся в уголках глаз, наконец сорвалась вниз и упала прямо в цветочную клумбу.
Лю Фанчжоу ранее спрашивал его, заботится ли он о его проблемах, а потом бросил, что Ду Жо ужасно глуп... Теперь-то он и сам казался себе невероятно сообразительным.
Ду Жо крепко сжал в руке похожие на красный ягодный рубин зерна граната, и кроваво-красный сок заструился по линиям его ладони, но ему было уже всё равно.
Пусть на сцене они с Лю Фанчжоу играли столько тоскующих в теремах дев и сплетенных узами страсти влюбленных, Ду Жо отчетливо понимал: то, что происходит сейчас — вовсе не какая-то пьеса.
Это был он сам, настоящий Ду Жо. Никакая не Цуй Инъин, встретившая господина Чжана в палатах, и не Чэнь Мяочан, искушающая струнами циня ученого Пань Лана. Всё это были лишь вымышленные истории о страсти талантливых юношей и прекрасных девушек. Быть может, переливчатые взгляды, скрытые за театральными румянами, с самого начала были лишь отражением его собственного потаенного томления.
Пожалуй, это не имело никакого отношения к пьесам. Вся эта странная и тонкая смута в сердце родилась лишь потому, что он, Ду Жо, незаметно для самого себя предавался запретной страсти и, презрив позор и честь учительской школы, влюбился в собственного старшего братца.
Глава 20
На следующий день Тан Лююнь явилась точно в срок. Переговоры с Труппой Цинчан прошли успешно, и вскоре Ван Юйцин привел ее в репетиционный зал, где ей предстояло сыграть вместе с Ду Жо.
Однако Ду Жо неожиданно передумал петь «Мэньлунчжэнь» и потребовал заменить пьесу на «Драгоценную жемчужину на вершине столичной стены».
— Разве я не учил Жо-эра этой вещи? — Хун Чжу озадаченно поскреб себя по виску. — То, что умею петь сам, разве я ему не передавал?
— С чего это госпоже Тан с самого прихода петь возрастную роль старого вояки? — Ван Юйцин не понимал хитроумных замыслов Ду Жо и, нахмурившись, отверг его предложение. — Талантливые юноши и красавицы в исполнении актрисы в мужской роли и актера в женской — тоже вещь интересная, и билеты на такое идут лучше. Менять ничего не нужно.
Видя, что отговориться не удастся, Ду Жо был вынужден согласиться.
— Тогда давайте попробуем сыграться, — Тан Лююнь с мягкой улыбкой сделала приглашающий жест. — Надеюсь, господин Ду сможет сработаться с моим музыкантом.
Она сегодня была одета по-европейски в мужской костюм: брови мечом, звезды в глазах, волосы коротко острижены до мочек ушей. Хотя обе они были актрисами мужских ролей из Хучэна, впечатление Тан Лююнь производила совершенно иное, чем Бай Таохуа.
Лю Фанчжоу опередил Ду Жо на шаг и подошел к Тан Лююнь. Она тоже спокойно подняла на него взгляд.
Хотя Лю Фанчжоу был заметно выше ростом, в уверенности Тан Лююнь ничуть ему не уступала — настоящая холодная и невозмутимая генеральша Гуанхуа.
— Позвольте на пару слов, — Лю Фанчжоу слегка склонил голову в знак приветствия.
—...? — Ли Еэр бросила на Ду Жо вопросительный взгляд.
Ду Жо махнул рукой и вышел следом за Лю Фанчжоу.
Надо полагать, малютка Ли Еэр опять сочиняла в уме какую-то историю. С самого утра, услышав, что Ду Жо действительно будет играть с кем-то на стороне, она сначала принялась корить себя, сокрушаясь, что всё так точно совпало с ее вчерашними словами.
— Подумаешь, какая важность, — утешал ее тогда Ду Жо. — Просто привыкли выступать вдвоем, но в конце концов всегда приходится играть и с другими.
— А я ведь могу быть только сваткой для вас со старшим братцем Лю! — заявила тогда Ли Еэр.
В тот момент Ду Жо показалось, что в ее словах кроется какой-то подтекст, но он не смел углубляться в мысли об этом и, отделавшись дежурной улыбкой, замял разговор.
— Прошу прощения... Осмелюсь спросить, сколько годов вашей милости? — едва отойдя в пустой коридор, Лю Фанчжоу перешел прямо к делу. — Вчера, едва увидев вас, я сразу нашел ваше лицо знакомым. Можем ли мы поговорить?
Тан Лююнь перевела взгляд на стоявшего рядом Ду Жо и тут же всё поняла.
— Похоже, у вашей «маленькой бабочки-чиновника» слух и зрение тоже на высоте, — с легким вздохом произмила она. — Как ни старался Ци Шаньвэнь оградить себя от любых связей с семьей Лю, а все ж не уберегся.
Так и есть. Ду Жо мысленно крепко сжал край своей одежды.
— Здесь посторонних нет, госпожа Тан может говорить прямо, — глядя ей прямо в глаза, произнес Лю Фанчжоу.
— Мне двадцать три года, — с серьезным видом ответила Тан Лююнь. — Если память мне не изменяет, я должна быть ровесницей старшего сына генерала Лю Сянсуна из дома семьи Лю, некогда жившего в Цзинчэне на улице Хубуцзе, — Лю Мэйчжи. Не подскажете, где нынче обретается этот мой старый знакомый?
— Даже если ты помнишь моего старшего брата, толку от этого не будет, — услышав это, Лю Фанчжоу опустил взгляд, и в его голосе прозвучали две ноты горечи.
http://bllate.org/book/32862/4022125
Готово:
