Главная госпожа наконец сдержала слёзы:
— Ах, всё это моя вина, моя вина… Сноха, лучше уж ты сама ей всё сделай, я…
— Сноха, тебе тоже пора собираться! Скоро начнётся церемония! — быстро проговорила вторая госпожа, проворно вытирая платком лицо Хэшэли и убирая слёзы. В ту же минуту служанки уже расправили одежду. Это было не императорское облачение и не парадный наряд чиновника, а простое алое свадебное платье. Хэшэли не стала разбираться — надела его без промедления. Вторая госпожа принялась накладывать ей косметику, как вдруг снаружи раздался нетерпеливый голос слуги, подгонявшего их.
Первым делом невеста должна была проститься с предками своего рода. Сони, Габулай, Суэтху и прочие мужчины-старейшины уже ожидали её в зале Хуайсытан. Когда Хэшэли в ярко-алом наряде появилась перед собравшимися, Сони первым одобрительно кивнул:
— Пришла! Подойди, попрощайся со старшими предками и попроси их благословения!
Он сам подвёл её к переднему коврику для коленопреклонений, зажёг благовония от свечи и вручил ей:
— Поклонись предкам!
Сам он опустился на соседний коврик. Хэшэли, держа благовония обеими руками, мысленно обратилась к духам предков, затем совершила торжественный поклон перед табличками с их именами. Каждый раз, когда она кланялась, Сони рядом также кланялся ей в ответ — ведь теперь она была императрицей, а не простой девушкой. По окончании ритуала старик подал ей маленькую чашку с чем-то похожим на юаньсяо.
— Съешь. Это дар предков.
Хэшэли повиновалась, но обнаружила, что внутри — лишь сладкие плотные комочки из теста без начинки. Этого явно не хватит, чтобы утолить голод, и она подумала, что перед отъездом обязательно нужно будет перекусить. Однако планы рухнули: едва простившись с предками, её тут же увели в покои переодеваться. На этот раз ей надели императорскую мантию — парадный наряд императрицы, вышитый золотыми и серебряными нитями. Платье не имело талии и сидело на ней, словно доспех.
Пока она недоумевала, зачем надевать императорские одежды ещё днём, в комнату ворвались Синъэр и Мэйдочка:
— Главная госпожа! Прибыл указ из дворца! Господин просит… то есть приглашает Её Величество императрицу в главный зал для принятия указа!
Главной госпоже стало не по себе:
— Ой, скорее! Наденьте корону! К счастью, макияж не размазался. Синъэр, Мэйдочка, поддержите императрицу!
Две служанки немедленно подхватили Хэшэли с обеих сторон, и вся свита устремилась в главный зал.
Гонцом, доставившим указ и золотую печать, оказался Аобай, которого Хэшэли до этого не знала. Он прибыл от имени юного императора встречать невесту — это было особое поручение Великой Императрицы-вдовы. Хоть кто-то и был недоволен, нельзя было отрицать: такая честь была поистине велика. Впрочем, Аобай был не один — с ним прибыли и другие высокопоставленные чиновники, и внешние наложницы, но в зал для оглашения указа вошли лишь он и два евнуха.
— «Мы, император, считаем, что согласие Неба и Земли рождает величие и гармонию. Внутренний и внешний порядок укрепляют мир и благополучие. Поэтому, следуя древним обычаям и наставлениям предков, Мы избираем тебя, Хэшэли, дочь внутреннего министра Габулы, в супруги. Твоя добродетель и происхождение достойны величайшей чести. Ты кротка и благородна, и потому призвана обучать женщин шести дворцов. Ты целомудренна и спокойна, и потому достойна быть образцом для всего Поднебесного. По воле Великой Императрицы-вдовы Мы возводим тебя в сан императрицы. Да будет тебе сила почитать старших, ревностно исполнять свой долг и укреплять процветание рода. Да будешь ты верной помощницей в жертвах предкам и хранительницей благочестия. Да пребудет с тобой благословение!»
Аобай закончил чтение указа. Хэшэли протянула руки и приняла его, затем бережно положила на алтарь. Затем Аобай вручил ей шкатулку с золотой печатью императрицы. Она также поместила её на алтарь. После этого Аобай отступил в сторону, а Хэшэли поднялась. Тогда Аобай, вместе со всеми присутствующими — родственниками из Дома Сони, другими гонцами и встречавшими — преклонил колени и поклонился императрице. Лишь теперь Хэшэли поняла, что этот грубоватый, могучего сложения чиновник — не кто иной, как Аобай, главный враг юного императора.
Но осознание этого ничего не меняло. Она подошла к своему деду и помогла ему подняться:
— Мафа, а также вы, господин Аобай, вставайте, пожалуйста. И все вы, вставайте!
Все поблагодарили за милость. Аобай склонил голову:
— С глубоким почтением прошу Её Величество последовать во дворец.
Хэшэли кивнула и добавила:
— Я хотела бы здесь проститься с мафа и родителями.
Аобай знал, что это обычай, и немедленно отступил. Хэшэли вновь опустилась на колени и поклонилась деду, отцу и матери. Главная госпожа в это время стояла за дверью, рыдая и кланяясь в ответ своей дочери-императрице.
Закончив прощальные поклоны, Хэшэли сама подняла деда:
— Мафа, ваша внучка уезжает. Берегите себя, не утруждайте себя. Я буду хорошо себя вести во дворце, помнить ваши наставления и не заставлю вас волноваться.
— Мафа верит в тебя. Не тревожься за дом, не тревожься за меня. Я стар, но здоровьем ещё крепок. Уезжай спокойно!
С тяжёлым сердцем простившись с семьёй, Хэшэли, держа в одной руке яблоко, а в другой — золотой жезл удачи, села в императорские носилки. От главного зала Дома Сони процессия двинулась в путь. Родные следовали за носилками на расстоянии, пока те не выехали за ворота особняка. Тогда их сменили приглашённые фуцзинь — знатные дамы в парадных одеждах, сидевшие верхом на конях. Четыре ехали впереди, семь — позади, окружая носилки плотным кольцом.
Когда носилки выехали на улицу, Хэшэли наконец пришла в себя.
«Что? Уже еду во дворец? Весь день прошёл, а я даже не поела!»
Она посмотрела на яблоко в руке и вдруг по-настоящему поняла чувства Сяо Яньцзы из «Возвращённой жемчужины» — ей тоже хотелось впиться в него зубами! Но вместо этого она аккуратно положила яблоко и огляделась. Носилки оказались роскошной версией обычных восьминосилок, только не красных, а ярко-жёлтых — цвета императорской власти. Внутри было просторно. Хэшэли осторожно пошевелилась, пытаясь размять онемевшее тело. Она знала: улицы наверняка уже перекрыты, а церемониальная процессия настолько длинна, что танцоры-шаманы впереди — те, что исполняли обрядовый танец у-чжэ — были совершенно не видны отсюда.
Жёлтые драконьи знамёна, зонты с вышитыми драконами, носилки с драконами, одежды с драконами… В этот момент Хэшэли почувствовала, будто сам император выезжает на смотрины. Она машинально ощупала одежду и вдруг под мантией, у пояса нижней рубашки, нащупала мешочек. Раскрыв его, она обрадовалась: внутри лежал завёрнутый в масляную бумагу «фуго» — особое угощение, приготовленное для жертвоприношений и раздаваемое после церемонии. «Наверняка мама испекла, боясь, что я проголодаюсь, и незаметно подсунула мне», — подумала она.
Не раздумывая, она принялась есть. Что до помады — Хэшэли не волновалась: в прошлой жизни она часто появлялась на официальных приёмах в полном параде, и подобные мелочи её не смущали. Пока носилки неторопливо катили по улице Чанъань, она уже доела угощение.
Когда носилки достигли ворот Зала Цяньцин, Хэшэли, скрытая под фатой, сошла с них и пересела в придворные расписные носилки. Восемь фуцзинь окружили её, как и прежде. Пройдя через ворота Цяньцин, процессия остановилась у входа в Зал Цяньцин. Императрица сошла с носилок, передав яблоко и жезл удачи. Ей вручили золотой сосуд с пятью видами зёрен. Хэшэли крепко прижала его к груди, мысленно молясь: «Только бы не уронить! Иначе не возместить!»
По команде церемониймейстера четырёх фуцзинь подвели её к выходу. Фата всё ещё скрывала лицо, и Хэшэли ничего не видела. Она лишь услышала тихий шёпот рядом:
— Ваше Величество, ни в коем случае не двигайтесь и не поднимайте голову.
Хэшэли замерла. Она поняла: нельзя ни поднимать, ни опускать голову — иначе фата сползёт, и она опозорится.
На самом деле, она не знала, что её юный супруг, наш маленький булочник Сюанье, стоял прямо за порогом Зала Цяньцин и натягивал лук! По маньчжурскому обычаю, перед тем как невеста переступит порог, жених должен трижды выстрелить над её головой — чтобы отогнать беды и подтвердить своё главенство в семье.
Беспокойство фуцзинь было напрасным: стрелы, приготовленные Внутренним управлением, имели наконечники, обёрнутые золотом и мягким воском — на случай, если юный император промахнётся. Сюанье прицелился, даже прищурил один глаз и трижды выпустил стрелы над головой Хэшэли. Толпа одобрительно зашумела, но сама Хэшэли так и не поняла, что произошло.
После обряда стрельбы начался переход. Четыре женщины вели её, подсказывая, когда нужно перешагнуть через огонь, когда — через порог. Хэшэли ступала осторожно, боясь ошибиться. Только переступив порог Зала Цяньцин, она по-настоящему вошла в дом Айсиньгёро и стала членом императорской семьи.
Здесь сопровождавшие её фуцзинь должны были остановиться. Дальше путь продолжался вместе с Сюанье. Он вложил ей в руку красную ленту. Хэшэли опустила взгляд и уставилась на пол. Она столько раз ходила по этим глянцевым плитам Зала Цяньцин, но сейчас каждый шаг вызывал тревогу. Шум снаружи будто стих. В ушах остались лишь два шага — чёткий стук императорских сапог и приглушённый шелест её цокулок, идущих в унисон.
На самом деле, от Зала Цяньцин до Зала Куньнин было недалеко, но Хэшэли казалось, что путь не кончается. Из-за фаты она не видела дороги и не знала, как Сюанье её ведёт. На деле он провёл её вокруг всего Зала Цяньцин — мимо Восточного и Западного тёплых павильонов, мимо трона — и лишь когда евнух у задних ворот начал нетерпеливо выглядывать, направился к Залу Куньнин.
У ворот Сюанье сел в императорские носилки, а Хэшэли — в свои. Они прибыли к Залу Куньнин почти одновременно. На этом первая часть обязанностей императора завершилась: он не входил в Зал Куньнин, а отправился в Зал Тайхэ, где его ждали мужчины из рода Сони на пир в честь свадьбы. В это же время в Зале Цынинь Императрица-мать принимала женщин из Дома Сони за трапезой у Великой Императрицы-вдовы.
Хэшэли тоже не отдыхала. Цзиньфэй, прибывшая во дворец днём ранее, вместе с гуйжэнь и чанцзай в парадных одеждах соответствующих рангов, уже ждала у ворот Зала Цяньцин, чтобы приветствовать новую императрицу — главу гарема. Услышав хором звучащее приветствие, Хэшэли тихо вздохнула: «Жаль, что под фатой не вижу их юных личиц».
Она велела всем подняться. Женщины мгновенно отступили в стороны. Хэшэли перешагнула через седло и вошла в Зал Куньнин. Ноги её уже онемели.
Пусть путь был короче, чем в прежние дни, когда она служила во дворце, но от волнения она едва могла переставлять ноги. Переступая через седло, она даже пошатнулась. В Зале Куньнин её усадили на лежанку в западном крыле. Фуцзинь строго наказали ей не двигаться и ждать возвращения императора для церемонии совместного восседания.
Как только фуцзинь вышли, Хэшэли, убедившись, что за ней никто не наблюдает, хотела потянуться… но вдруг раздался женский голос:
— Ваше Величество, если вам что-то нужно, прикажите, мы здесь.
Хэшэли вздрогнула:
— Вы… вы ещё здесь?!
Голоса ответили хором:
— Мы — ваши служанки, пришедшие с вами из дома. Мы будем всегда рядом.
Хэшэли поняла: это были её приближённые, которых выбрала для неё мама. Успокоившись, она с досадой потрогала фату и мысленно пробормотала: «Куда запропастился этот маленький булочник? Почему не возвращается? Оставлять меня одну — просто непорядочно!»
Прошло неизвестно сколько времени, когда снаружи раздался возглас: «Прибыл Его Величество!» Ворота распахнулись, и по коридору послышались шаги. Пары служанок с фонарями вели Сюанье прямо к западному крылу.
Хэшэли услышала шаги и почувствовала, как напряжение покинуло её тело.
«Наконец-то пришёл!»
Император сел справа от неё, за низким столиком. Матрона опустила занавес, скрыв их от глаз. В это время в коридоре перед Залом Куньнин несколько пар князей и их супруг начали петь свадебные песни на маньчжурском языке. Пение было далёким от совершенства — ни оперного, ни народного, просто монотонное распевание.
Сюанье всё это время не сводил глаз с Хэшэли. Хотя её лицо скрывала фата, он ясно представлял, как оно покраснело. Когда занавес опустился, он не удержался и потянулся, чтобы снять фату. Хэшэли почувствовала движение, но не пошевелилась. Он — император, и ему всё позволено. А если она дёрнётся, матроны тут же решат, что она кокетничает.
http://bllate.org/book/3286/362476
Готово:
