Цзи Хао может прямо сейчас заявить: это будет самое ценное вложение средств во всей вашей жизни...
Лю Бувэй пробыл в жилище Цзи Хао и Чжао Чжэна совсем недолго. Возможно, из-за множества запутанных дел этот человек не дал Цзи Хао определенного ответа — оставив лишь двусмысленную улыбку и храня молчание, он спешно удалился.
И правда, этот небольшой совет казался простым лишь на первый взгляд, но вот его осуществление... Цзи Хао, книжник, что носу не казал из дома, мог лишь вообразить всю грандиозность трудностей.
Если деньги и могли проложить для Чжао Чжэна и И Жэня все пути и заставы, то с тем, что последовало бы дальше — бегством из царства Чжао и отчаянным прорывом через оцепление, — не пожелал бы помогать никто. Даже подкупив большинство часовых-чжаосцев, охранявших И Жэня, кто мог гарантировать стопроцентный шанс на успех?
Стоило хоть кому-то допустить оплошность и донести об этом ван Чжао или чжаосским чиновникам, как последствия стали бы невообразимо ужасными.
В комнате осталась лишь одинокая хрупкая фигура юноши. Облаченный в старые белые одежды, Цзи Хао подпер щеку одной рукой, его взгляд был задумчив, а глаза слегка прикрыты; он тихо смотрел на истрепанные бамбуковые планки на столе. Сегодня он впервые воочию встретился с этим знаменитым в истории политиком и инвестором. Появление Лю Бувэй словно прозвучало тяжелым набатом, всколыхнув нервы Цзи Хао, привыкшего к отрешенной от мира жизни: поступь истории начала неумолимо двигаться вперед.
Он действительно не любил такого сложного Лю Бувэя с душой, полной темных замыслов, но не мог не признать: то, что они с И Жэнем собирались сделать, — это величайшее преступление, караемое истреблением девяти родов, и в то же время — грандиознейшая инвестиция всей жизни.
Спросите себя: найдется ли нынче среди бесчисленных богатейших купцов Воюющих Царств хоть кто-то, кто пожелал бы поставить на кон собственную жизнь ради столь опасного предприятия? Поддерживать циньского заложника, сосланного в царство Чжао, лишь из-за одной фразы о том, что редкий товар ждет своего покупателя, — Лю Бувэй вот так тесно переплел вторую половину своей жизни с судьбой Чжуансянь-вана И Жэня.
Он лично курсировал между царствами Цинь и Чжао, убеждая госпожу Хуаян признать И Жэня наследником... Тратил тысячи золотых до последней монеты, чтобы поддержать нищенское и жалкое существование И Жэня в царстве Чжао, и при этом действовал предельно осторожно, подкупая стражников так, чтобы власти царства Чжао ничего не заподозрили.
Все это Лю Бувэй делал своими руками. Остается лишь гадать, сколько горьких обид и лишений за эти годы пришлось молча пережить этому прославившемуся во всех шести царствах богачу из-за своего неловкого положения: богатства при полном отсутствии власти?
Если в будущем И Жэнь станет циньским ваном, Лю Бувэй обретет безграничное богатство и политическое влияние... Если же с И Жэнем что-то случится, речь пойдет не просто о выброшенных на ветер деньгах — самого Лю Бувэя ждет неизбежная смертная казнь.
Цзи Хао поднял голову, слегка прикусив губы; в его голове отчетливо стоял образ его собственного глупого мальчишки.
Не будь ему ведомо будущее развитие истории, Цзи Хао ни за что не позволил бы Чжао Чжэну ввязываться в эту авантюру Лю Бувэя. И дело даже не в том, насколько призрачны шансы на успех, — в случае неудачи... это станет ситуацией, которую он уже не сможет исправить.
Его Чжэн-эр еще так мал, а прорыв через заставы царства Чжао... Цзи Хао даже не был уверен, справится ли Чжао Чжэн со столь хрупким и слабым телом.
В отличие от решительности и дерзости Лю Бувэй, Цзи Хао знал ход истории, но не мог поручиться, что после изменения этой крошечной детали история по-прежнему потечет по изначальному руслу.
Чжао Чжэн обязан стать циньским ваном, и в этом вопросе не допускалось ни малейших ошибок или отклонений.
Господин Цзи, А-Чжэн говорит, что вы хотели меня видеть? Деревянная дверь отворилась, и жизнерадостный голос юноши, полный юношеской бодрости, прервал раздумья Цзи Хао.
Ци И, которому в этом году исполнилось ровно двенадцать, с любопытством толкнул дверь и, окинув взглядом довольно скромное жилище, не стал задавать лишних вопросов — лишь по знаку Цзи Хао тихо опустился на соломенный циновок.
Юноша выглядел лучезарным, красивым и крепким телосложением, а серебристо-серые шелковые одежды придавали ему еще больше бодрости.
Господин, вам лучше говорить побыстрее, — первым заговорил Ци И, внезапно хихикнув: похоже, вспомнив что-то, он не удержался, и уголки его губ изогнулись в красивой улыбке. — Этот сорванец А-Чжэн сейчас злится за дверью! Говорят, сегодня утром его дядя приходил навестить вас, и вы прогнали мальчика, а теперь позвали меня, вот он и чувствует себя несправедливо обделенным!
Еще не время рассказывать об этом Чжэн-эру, — Цзи Хао невольно перевел взгляд на окно, но не увидя там маленькой упрямой фигурки, почувствовал неожиданное разочарование.
Однако молодой человек быстро взял себя в руки, легко кашлянул и встретился взглядом с улыбающимися глазами Ци И: А И, можешь ли ты пообещать Цзи Хао, что до принятия окончательного решения об этом деле ни за слова не проговоришься Чжэн-эру?
...Раз уж таково слово господина, Ци И будет его держать.
Заметив в тоне Цзи Хао редкую серьезность и тяжесть, юноша не посмел больше проявлять беспечность и тихо выпрямился.
Ци И прекрасно знал об ухудшающейся с каждым днем войне между царствами Цинь и Чжао, но раз Цзи Хао позвал его в такой критический момент... неужели стряслось что-то серьезное?
Ци И закусил губу, испытывая внутреннее смятение. Он — сын верного министра царства Чжао, подданный царства Чжао, но сейчас сидит здесь, у Цзи Хао, который принадлежит царству Цинь...
В течение трех дней дядя Чжэн-эра намерен увезти его в царство Цинь. И помимо чжаосской стороны, наследный престол Янь тоже не намерен так просто отпускать Чжэн-эра, поэтому я хочу попросить тебя выдать себя за Чжао Чжэна... и помочь ему вернуться в Цинь.
Цзи Хао на одном дыхании выложил все свои планы. Рука под низким столом сжалась в кулак, а хрупкие суставы побелели от напряжения. Он не смел останавливаться: дело было чрезвычайной важности, а Ци И — сын чжаосского сановника. Юноша до конца не был уверен в успехе и боялся, что собеседник наотрез откажется посреди разговора.
Ци И замер, а придя в себя, покрылся холодным потом.
Понимает ли вообще господин Цзи, о чем говорит? Как он смеет замышлять столь грандиозное дело... неужели он не боится, что в случае провала его ждет смертная казнь через обезглавливание! Чжуансянь-ван И Жэнь и Чжао Чжэн считаются главными государственными преступниками царства Чжао перед Цинь, но теперь Цзи Хао осмеливается планировать побег мальчика обратно в царство Цинь...
Им нужна его помощь. А он — чжаосец, чжаосец!
В глазах юноши отразилось сложное чувство, виски покрылись мелким бисером пота, а кулаки сжались до боли. Ци И не смел представить, в каком положении он окажется, если поможет А-Чжэну и предаст родину.
Нынешнее царство Чжао и впрямь кишит коварными царедворцами, подлые министры захватили власть, и даже его преданный и честный отец пал жертвой интриг и был отправлен на границу управлять военными делами. Эта страна по кусочку пожирается изнутри и идет к гибели... Враги царства Чжао — не только могущественное царство Цинь, но и та шайка подлецов, что ослепила глаза правителя!
И что же может сделать он, сын преданного министра? Он не в силах спасти собственного отца и тем более не способен изменить продажную натуру ван Чжао.
В одно мгновение темные волосы юноши взмокли от холодного пота, а некогда здоровое и открытое лицо потеряло краски, став бледным и безжизненным.
Исход войны с царством Цинь его преданный отец предвидел давным-давно, но именно за то, что он высказал правду, его оклеветали завистники и удалили от ван Чжао. Как нынешнее прогнившее изнутри царство Чжао может противостоять набравшему силу могучему Цинь?
Лишь почувствовав влажный холод на щеках, Ци И оцепенел и протянул руку к собственному лицу, сплошь залитому слезами... Почему он плачет?
...Прости, А И, это моя вина, это все из-за меня...
Цзи Хао смотрел на потоки слез, катившиеся по лицу Ци И, и чувствовал, будто в его сердце грубо разорвали рану; голос звучал беспомощно и хрипло. Он стоял на стороне Чжао Чжэна — всегда и во всем.
Но из-за его собственного эгоизма и сделанного выбора этот ни в чем не повинный юноша должен был взвалить на свои плечи тяжелейшую ношу и риск предательства родины.
Господин Цзи...
Ци И не в силах изменить нынешнее бедственное положение царства Чжао и не может вызволить отца с границы. Перед лицом родины и семьи Ци И оказался бессилен.
Юноша опустил голову, его голос звучал хрипло, лицо было суровым и спокойным. Он благоговейно поклонился Цзи Хао, а в затуманенных слезами глазах таилась суровая хрупкость:
Но как друг А-Чжэна, я, пожалуй, могу кое-что для него сделать.
Ци И родился человеком царства Чжао, а умрет душой царства Чжао. Но А-Чжэн — мой брат, и я не могу... бросить его в беде.
Цзи Хао молча смотрел на беззвучно плачущего юношу, чувствуя жестокую, режущую боль в груди.
Конечно, он знал, от чего отказывается Ци И ради Чжао Чжэна, что он теряет и какие связи обрубает... Будучи сыном верного слуги царства Чжао, выросший при дворе, он воочию видел, как его страна шаг за шагом катится к закату, и собственными глазами наблюдал, как государь, которому служил его отец, толкает того на арену смерти.
Сохранить и семью, и родину — ох, как же трудно совместить эти две вещи! С давних пор — много ли найдется тех, кому это удалось? Беззвучные слезы юноши пролиты по любимой стране и еще больше — по монарху, которому он хранил верность.
Ци И родился человеком царства Чжао, а умрет душой царства Чжао...
Юноша поднял голову, чуть откинув назад шею, и молчал, плотно зажмурив глаза, позволяя слезам капля за каплей падать вниз, пропитывая его роскошные шелковые одежды. Словно безмолвный крик отчаяния — исступленная скорбь по увяданию собственной родины.
Это моя вина, что вы оказались в таком положении... Цзи Хао не мог занять место Ци И и разделить эти муки; все, что ему оставалось, — это здраво проанализировать текущую обстановку и принять наилучшее, наиболее выгодное для Чжао Чжэна решение. Цинь и Чжао разделяла пропасть; пусть он сам и не был циньцем, но мыслями уже давно причислял себя к людям из окружения Чжао Чжэна.
Цзи Хао закрыл глаза; неподдельная беспомощность и скорбь захлестнули все его чувства. Он мог лишь бережно прижать юношу к груди, разделяя с ним молчаливую скорбь.
Сын верного министра царства Чжао и венценосный потомок дома Цинь.
Оба юноши были поразительно талантливы, обладали глубоким умом и железной выдержкой. Какую историю они напишут после всего этого? Цзи Хао не знал, но в одном он был уверен наверняка: в этот самый момент подобное братское чувство, презшевшее государственные границы и социальное положение, вызывало у молодого человека глубочайшее уважение.
Господин Цзи, — хрипло произнес юноша, слегка отстранившись от объятий Цзи Хао. Он с трудом поднялся на ноги и с бесконечной искренностью отвесил молодому человеку еще один поклон. Его черные глаза, омытые слезами, сияли непоколебимой решимостью:
Ци И готов помочь А-Чжэну вернуться в Цинь.
http://bllate.org/book/32852/4020558
Готово:
