— Кхм…
Цзи Хао перевернулся на другой бок и сонно приоткрыл глаза, разбуженный аппетитным ароматом еды. От этого в горле молодого человека сразу пересохло.
Он лег спать рано, не поужинав, вовсе не потому, что обиделся на Ин Чжэна… Просто он совершенно не умел пользоваться этим примитивным очагом, а просить совета у ученика было неловко, вот и пришлось так неуклюже выкручиваться.
Прежний владелец этого тела оставил ему огромное наследие: глубокие познания, исторические сведения и информацию о династиях. Можно сказать, что вся жизнь Цзи Хао была посвящена ученым изысканиям.
Лишь он сам понимал, какой жизнью жил тот Цзи Хао… Скитаясь по разным странам, он переносил тяготы изгнания, пытаясь с присущей ему гордостью и знаниями донести свои взгляды до правителей и политиков, но раз за разом сталкивался с отказами и отрицанием.
Много ли в огромной реке истории найдется таких ученых, как учитель Кун, чьи имена передаются из поколения в поколение на протяжении тысячелетий? И много ли тех, чьи труды были признаны и приняты монархами?
Эту ничтожную горстку людей можно даже не считать, но, по крайней мере, Цзи Хао… не принадлежал к их числу.
В доставшихся ему обширных воспоминаниях остались лишь обида, непонимание и горькое разочарование. Возможно, когда-то Цзи Хао с пылким сердцем отправился в странствие по царствам, но в конце концов жизненные обстоятельства вынудили его стать скромным гостем у влиятельных политиков. И все же, возможно, из-за собственной гордости он ни у кого не задерживался надолго: едва решив насущные проблемы с пропитанием, он уходил.
Поэтому те, кто не знал правды, видели лишь внешнюю надменность и холодный нрав ученых. Но кто мог знать об их полном лишений жизненном пути?
Склоняться ради горсти риса, хмуриться из-за связки медных монет — вот жестокая правда реальности.
Если нет того, кто разглядит таланты, откуда взяться породистым скакунам?
…
Пока Цзи Хао витал в облаках, Чжао Чжэн уже давно заметил странное поведение своего учителя. Сначала тот ворочался, как капризный ребенок, не желающий вставать с постели, затем, нехотя поднявшись, медленно поправил сползшую на плечо одежду и погрузился в оцепенение.
Растрепанные одежды, спутанные черные волосы, заспанный вид — Цзи Хао тихо сидел на циновке, глубоко задумавшись.
Чжао Чжэн не обращал на это внимания, продолжая заниматься своим делом. Едва рассвело и улицы еще были пусты, юноша поспешно встал, купил горячих лепешек на завтрак и сварил котелок пшенной каши.
Эти мелкие хлопоты он проделал уже сотни раз, отточив их до совершенства, когда заботился о своей матери, Чжао Цзи.
— Учитель, — Чжао Чжэн налил белой каши и, выложив купленные на улице горячие лепешки, не спеша расставил все на низком столике, за которым они обычно упражнялись в каллиграфии. — О чем вы задумались?Этот молодой господин совсем не походил на матушку. Чжао Цзи каждое утро просыпалась в кошмарах и панике, поэтому Чжао Чжэн привык просыпаться раньше неё, послушно готовить завтрак и сидеть рядом с матушкой, дожидаясь, пока она придёт в себя, а затем крепко обнимать его и бормотать что-то, чего он ещё толком не понимал.
А господин...
Он неторопливо валялся в постели, неторопливо предавался праздным мыслям, поднимался, небрежно накинув растрёпанную одежду, сонный и одурманенный сном брёл умываться, а затем возвращался к столу и наблюдал, как мальчик аккуратно расставляет пиалы и палочки для еды.
— Чжэн-эр, это ты приготовил?
— Линюшки я купил на улице. — Чжао Чжэн пододвинул пиалу с рисовой кашей к Цзи Хао и принялся смотреть, как молодой человек протирает глаза, не спеша приступает к еде, а затем моргает и расплывается в довольной улыбке.
Даже без слов это выражение безмятежного счастья заставляло щёки Чжао Чжэна слегка гореть.
Такой безмолвной похвалы от Чжао Цзи он никогда не видел. Жизнь Чжао Цзи была слишком тяжёлой и полной подавленного отчаяния; воспитывая и защищая Чжао Чжэн-эра, она пеклась не столько о будущем юноши, сколько о себе самой и о собственном роде.
Чжао Чжэн должен был стать безупречным, только так она могла надеяться на выживание под защитой собственного сына. В конце концов... охваченная ежедневным страхом и тягостной тревогой, женщина давно забыла о том, что её сын — всего лишь пятилетний ребёнок.
Не знавший похвалы и душевного тепла мальчик постепенно, следуя наставлениям Чжао Цзи, превращался в решительного, но замкнутого человека.Поэтому, когда Цзи Хао невзначай выказал похвалу, Чжао Чжэн торопливо опустил голову, позволив черным растрепанным прядям челки скрыть свое выражение лица, и молча продолжил пить кашу.
Вот только его раскрасневшиеся щеки и искривленные в улыбке губы не ускользнули от взгляда Цзи Хао. Юноша безмятежно улыбнулся, не стал ничего разоблачать и в несколько глалот опустошил пиалу с рисовой кашей.
Проведя вместе два дня, Цзи Хао уже примерно понимал, в чем именно сейчас нуждается Чжао Чжэн.
Заложник, отправленный царством Цинь в царство Чжао, кровь императорского рода, опасное положение. Боюсь… Чжао Цзи и Чжао Лин вовсе не просто хотели вырастить из Чжао Чжэна выдающегося мужа, способного на великие дела?
Тот, кто стремится стать правителем, должен обладать не только крепким телосложением, острым умом и решительностью в суждениях… ему также необходимо уметь вовремя пустить в ход ставки, используя их как приманку, чтобы завоевать для себя наиболее выгодные условия.
……
Черт побери… стоять!!
Цзи Хао вдруг о чем-то задумался и выплюнул кусок лепешки.
Юноша замер, поднял голову и уставился на сидевшего перед ним подростка с ошеломленным выражением лица. Чжао Чжэн потерял дар речи, не понимая, что на этот раз взбрело в голову учителю — выглядел полным дураком, но при этом делал вид, что невозмутимо пьет свою кашу и не обращает ни на что внимания.
Царство Цинь, царство Чжао, заложник, 254 год до нашей эры… Чжао Чжэн!
Чжао Цзи, Чжао Лин…
Ин Чжэн! —
Его ученик, ученик, который вытирал ему тело и готовил завтрак, скрытный и вредный пацан… будущий Цинь Шихуан!?
Цзи Хао прищурился, а затем под озадаченным взглядом маленького Чжао Чжэна плашмя рухнул назад —— Учитель! — испуганно воскликнул юноша. Он торопливо вскочил на ноги, бросил палочки для еды и со всех ног бросился к Цзи Хао, опасаясь, что юношу снова скрутил недуг из-за слабого здоровья.
— …Чжэн-эр, твой учитель вдруг почувствовал себя просто невероятно, чудовищно перегруженным.
— …
Юноша бессильно обмяк на полу, а его длинные, шелковистые черные волосы раскинулись по циновке. На этот раз Цзи Хао уже не мог сдержаться — он лег на пол и принялся кататься, совершенно по-детски капризничая.
Эта оглушительная новость потрясла его сильнее и испугала куда больше, чем осознание собственной гибели с последующим перемещением в другой мир… Нет, даже во много раз сильнее. Он — наставник, открывший мир Первому императору всех времен и народов? Шутки в сторону…
Или иначе: человек, которым он больше всего восхищался на уроках истории в старшей школе, волею судеб и превратзостей судьбы однажды станет его собственным учеником? И Ин Чжэн еще сам готовит ему завтрак, причем выходит очень даже вкусно… Какая шутка, о чем вы вообще думаете?!
— Учитель, встаньте сначала, на полу холодно.
— Нѝ за что!
— … — Лицо Чжао Чжэна слегка окаменело.
Цзи Хао натянул рукав на лицо и принялся издавать странные, унылые хныкающие звуки. Ему казалось, что его мозг просто не в состоянии вместить столь грандиозную и жуткую информацию, ему требовался выход эмоциям!
Он-то всегда думал, что ему нужно всего лишь немного покрасоваться, пустить пыль в глаза да приглядеть за сопливым пацанкой, а оказалось, что на его плечах лежит поистине эпохальная задача государственного масштаба — помочь Ин Чжэну объединить шесть царств и подтолкнуть вперед колесницу истории…
Перемещение в другой мир он стерпел, возвращение в чужое тело — тоже. И круглосуточную роль домашнего учителя вперемешку с нянькой он вытерпел. Но ведь — этот человек Ин Чжэн! Сам Цинь Шихуан, тот самый прославленный император на все времена!
Цзи Хао вцепился в циновку, продолжая бастовать, и не обращал внимания на все уговоры и увещевания Чжао Чжэна. Он невнятно ворчал, дулся, капризничал и наотрез отказывался слушать мальчика. Наконец юноша, похоже, потерял терпение, отряхнул несуществующую пыль с колен и поднялся на рост. Сузив черные глаза, он спокойно бросил Цзи Хао:
— Учитель, если вы сейчас же не встанете, Чжэн-эр рассердится.
Разве этот человек совсем не понимает, что у него слабое здоровье и нельзя вот так валяться на полу и капризничать? Он ведь еще не забыл ночной кашель, который раздается каждый вечер.
…
Твою мать, мне угрожает будущий Цинь Шихуан.
Цзи Хао, на редкость лишенный стержня, сглотнул слюну и замолчал. В воображении тут же возник образ его ученика спустя много-много лет — в парадном венце, сжимающего в руках абсолютную императорскую власть…
— Я встаю…
— Лепешка уже немного остыла, я пойду разогрею. Учитель, больше так не делайте.
— Чжэн-эр…
Свесив голову с только что растрепанными черными волосами, молодой человек с заплаканными глазами сидел по-турецки возле низкого столика. Обеими руками он вцепился в край столешницы и смотрел, как его рассудительный ученик с невозмутимым видом забирает из его миски лепешку, привычно разжигая под глиняной печью смесь из хвороста и древесной коры.
Когда-то в старшей школе, изучая древнюю историю и то, как Ин Чжэн объединил шесть царств, он по-юношески наивно возвел императора Цинь Шихуана в ранг своего кумира и главного ориентира на будущее. Повзрослев, окончив учебу и начав работать, Цзи Хао всё так же испытывал глубочайшее восхищение и уважение к этому имени. Наверное, это чувство знакомо каждому китайцу — и тогда, и по сей день.
Сокрушить престол, истребить шесть царств, провозгласить себя Первым императором, унифицировать меры и весы, создать мощную, единую империю…
Ин Чжэн был первым человеком в истории, сумевшим воплотить это в жизнь. И хотя многие так любят прибавлять к слову Цинь эпитет жестокий, никто из них не в силах отрицать колоссальный вклад Цинь Шихуана в историю Китая. Более того, многие даже толком не задумывались: а что за народ вообще объединял Цинь Шихуан? Это были отбросы рухнувших государств, жители побежденных шести царств! Разве мог он заставить этих людей искренне склониться перед Цинь, если бы его методы не отличались решительностью, а действия — суровостью?
Неужели одна лишь политика умиротворения и предоставления покоя заставила бы подданных павших царств предать свои новые родины? Да это же невозможно.
В династии Цинь сменилось всего два правителя, и просуществовала она ничтожно мало — четырнадцать лет. Но сколько же выдающихся полководцев и талантливых сановников явило миру это короткое время? Только Ин Чжэн был способен держать в узде столь непокорных, гордых и своенравных мужей.
…
И вот он, Цзи Хао, самый обычный парень из благополучной семьи среднего достатка, отучившийся за границей и успешно нашедший работу, по воле непостижимых небес… после авиакатастрофы неожиданно переродился в 254 году до нашей эры и стал первым наставником Ин Чжэна в Ханьдане.
Он собственными глазами видел, каким темным и безысходным было детство этого великого императора… Как им пользовались мать и дед, как его поносили и унижали простые жители царства Чжао, как от него отреклась собственная страна.
— Чжэн-эр, только что… не сердись на меня.
Цзи Хао вдруг почувствовал, что по сравнению с Чжао Чжэном он — полнейший ничтожный неудачник. Мало того, что он ни капли не подал Чжао Чжэну хорошего примера, так еще и валялся на полу, устраивая детские истерики. При этой мысли молодой человек мгновенно сник и виновато посмотрел на бесстрастного юношу.
— Ну не сердись же…
— …Разве учитель не знает, что каждую ночь вы кашляете и каждую ночь вас бросает в холодный пот? — Чжао Чжэн пропустил мимо ушей капризы Цзи Хао. Он поставил перед ним заново разогретую лепешку и пристально заглянул в тедбесшумные, лучистые глаза, которые тут же попытались спрятаться: — Хватит так изводить свое тело.
— Я понял… — Хотя собеседник сейчас был всего лишь пятилетним мальчиком, Цзи Хао послушно опустил голову, признал вину, взял лепешку и начал ее жевать, снова расплываясь в довольной и счастливой улыбке.
Черт, как же вкусно… Будущий Цинь Шихуан лично ходил на рынок покупать ему завтрак.
— … — Чжао Чжэн молчал. Выражение его лица оставалось безмятежным, но он неотрывно и внимательно смотрел на то, как на лице молодого человека расцветает счастливая улыбка.
Он знал, что учитель опять о чем-то мечтает и витает в облаках, но ему всё равно нравилось. Ему нравилось видеть такое выражение лица у Цзи Хао. Ему нравилось… это ощущение, что в нем нуждаются и его одобряют.
http://bllate.org/book/32852/4020550
Готово:
