Янь Сисюй боялся разбудить его, поэтому, сев в машину, двигался предельно осторожно. Он вёл гораздо медленнее обычного, но когда машина остановилась под окнами общежития, Сюй Чжао всё ещё не подавал признаков пробуждения. Поколебавшись пару секунд между тем, чтобы сразу разбудить Сюй Чжао или ещё немного подождать, он всё же выбрал второе: в конце концов, никаких срочных дел у него на сегодня не было, так что пусть спит.
Ему вдруг захотелось закурить, сам не зная почему. Все эти годы он сознательно контролировал частоту курения, и результаты были налицо: в последний раз он глушил внезапный приступ внутреннего раздражения сигаретой в тот день, когда Янь Инь попала в реанимацию. Однако за последний год он уже отвык от того, чтобы курить по несколько сигарет подряд за один день. Скосив глаза на мирно дышавшего рядом человека, он снова перевёл взгляд на загипсованную руку Сюй Чжао.
Янь Сисюй отвёл взгляд и вышел из машины. Из-за всех этих хлопот с больницей и полицейским участком солнце уже успело зайти, температура постепенно падала, а лёгкий вечерний ветерок приносил приятную прохладу. Опасаясь, что из-за близкого расстояния запах табачного дыма проникнет в салон, он отошёл к недалёкой клумбе и присел на корточки. Пока он курил одну сигарету за другой, ноги затекли, но сидевший в машине человек наконец проснулся.
Когда Сюй Чжао открыл глаза, в машине он был один. Ему показалось, что он проспал очень долго, и, достав телефон, он убедился, что так оно и есть — прошло ровно два часа. По пейзажу за окном сразу угадывалось родное общежитие. Оглядевшись в поисках Янь Сисюя, он в конце концов заметил знакомую фигуру неподалёку, толкнул дверцу и вышел.
— Проснулся? — Янь Сисюй, услышав звук хлопка дверцы, поднял голову.
Сюй Чжао потёр немного затекшую шею.
— Угу. Почему не разбудил меня?
Янь Сисюй, опираясь на колени, попытался подняться, но ноги так занемели, что он чуть снова не рухнул на корточки. Сюй Чжао среагировал мгновенно: протянув целую левую руку, он крепко поддержал его. Согнувшись пополам, Янь Сисюй долго стоял на месте, приходя в себя, и лишь затем осторожно пошевелился.
— Да у меня всё равно дел не было, подождать — не трудно.
Сюй Чжао отпустил его руку.
— Поднимайся, посидим немного.
Янь Сисюй на мгновение замер, ничего не ответил, но послушно последовал за Сюй Чжао в лифт.
Внутри комнаты всё было точно так же, как во время его прошлого визита. Сюй Чжао налил ему стакан воды, и Янь Сисюй, у которого во рту пересохло от сигарет, осушил его одним глотком.
Сюй Чжао молча наблюдал, как опустел стакан.
— Чего это ты столько выкурил?
— Сильно воняет? — спросил он, поднося руку к носу и принюхиваясь. От него действительно исходил слабый запах табака, который никак не выветрился, хотя он долго стоял на ветру. Он снял верхнюю куртку, бросил её на диван, приподнял край футболки на груди и снова понюхал — на этот раз запаха вроде бы не чувствовалось.
Сюй Чжао усмехнулся от этого каскада плавных движений.
— Да я не против, мне не воняет, просто переживаю, что курение в таких количествах вредит здоровью. Вечером холодает, не раздевайся так, ещё простудишься.
— Всё в порядке, просто жарко немного.
Янь Сисюй в прошлый раз не рассматривал комнату подробно. Он поднялся, отнёс стакан на кухню, ополоснул и поставил на место, только теперь заметив, что эта кухня носит чисто декоративный характер: кроме холодильника, в ней не было абсолютно ничего, и готовить там явно не собирались.
Янь Сисюй не стал задерживаться надолго. Посидев немного, он сказал Сюй Чжао, что ему пора возвращаться. Сюй Чжао не стал его удерживать, проводил до лифта и только тогда, когда тот уехал на первый этаж, вернулся в квартиру.
Вернувшись на диван, он вдруг почувствовал страшную усталость. Опустив взгляд на свою одежду, он подумал и махнул рукой — переодеваться было лень. Он откинулся назад, но спина наткнулась на что-то твердое. Оглянувшись, он обнаружил брошенную Янь Сисюем куртку.
Протянув руку, он поднял её. Прошло уже почти десять минут с тех пор, как Янь Сисюй ушёл, и ткань успела остыть, утратив тепло своего хозяина. Сюй Чжао медленно согнулся пополам, прижимаясь лбом к куртке, которую по рассеянности забыл её владелец. Руки, сжимающие ткань, ссутулились, пальцы побелели от напряжения, а суставы хрустнули. Долгое время спустя он тяжело выдохнул.
Тишина — от этой тесной комнаты и далеко вокруг — окутала всё плотным коконом.
Сюй Чжао услышал, как в коридоре открылась и закрылась дверь лифта, услышал приближающиеся шаги: размеренные, уверенные. Они замерли прямо у двери, и тогда он отчетливо услышал стук собственного сердца. В ту секунду, когда сердце готово было вырваться из груди, он резким движением поднялся и направился к выходу.
Тук-тук. Не успел затихнуть стук в дверь, как он с силой распахнул её.
Возможно, не ожидая, что дверь откроется так быстро, Янь Сисюй поднял взгляд, и в его глазах промелькнуло изумление.
— Забыл куртку? — Сюй Чжао в упор смотрел на его лицо, пытаясь что-то поймать.
— А? Какую куртку? — тот поднял озадаченный взгляд. Спустившись вниз, Янь Сисюй просидел в машине минут десять, прокручивая в голове утреннюю картину: Сюй Чжао, стоящий перед ним с подвязанной рукой. Затем им неведомая сила снова потянула его наверх, и рука при стуке в дверь совершенно не подчинялась голове — он пришёл в себя лишь тогда, когда услышал голос Сюй Чжао.
— Если не за курткой, так, может, хочешь мне что-то сказать? — Сюй Чжао внезапно почувствовал расслабление, непринужденно прислонился плечом к косяку двери и с лёгкой улыбкой посмотрел на Янь Сисюя.
Янь Сисюй откашлялся и нерешительно начал:
— Я хотел сказать... — он открыл рот, но вымолвил лишь половину фразы. Сюй Чжао стер с лица улыбку и молча ждал продолжения. Помолчав секунду, Янь Сисюй выпалил всё разом: — Я хотел сказать, может, соберёшь пару вещей на смену и поедешь со мной? Побудешь у меня пару дней.
Сказав то, ради чего снова поднялся наверх, он тут же поспешил с объяснениями:
— Ты же один в общаге, за собой ухаживать не можешь, и соседа беспокоить неудобно.
Под конец голос его стал совсем тихим, так что Сюй Чжао едва расслышал последние слова.
— С удовольствием! — ответил Сюй Чжао. На самом деле он был готов согласиться ещё на середине первой фразы, но собеседник не оставил ему шанса, спешно оправдываясь.
— А? — мозг Янь Сисюя, и без того растерянный, теперь окончательно завис. Он никак не ожидал, что Сюй Чжао согласится, даже не задумываясь. — Э? Тогда... тогда собирайся, я жду.
Говорить у него получалось с трудом.
Сюй Чжао отступил в сторону, пропуская его:
— Проходи.
Янь Сисюй снова устроился на том же диване и только теперь заметил куртку, мирно лежащую рядышком.
Всю дорогу до его квартиры Янь Сисюй чувствовал себя так, будто витает где-то в облаках. Всё его внимание вроде бы было сосредоточено на вождении, но в то же время казалось, будто за рулём сидит пустая оболочка.
Это состояние не отпустило его и после того, как они вошли в лифт, пока спутник не нарушил молчание:
— Какой этаж?
Опомнившись, Янь Сисюй нажал нужную кнопку и зачем-то пояснил:
— Извини, задумался.
Сюй Чжао ничего не ответил, молча стоя рядом.
Войдя в квартиру, он включил свет в прихожей и провёл Сюй Чжао к одной из дверей. Янь Сисюй толкнул её:
— Это гостевая. Раньше здесь иногда останавливалась мама, но обычно комната пустует. Сначала оставь вещи и иди в душ; ничего страшного, если рука не должна мокнуть, здесь есть ванна. Я скоро поменяю постельное бельё, это займёт пару минут.
— Хорошо.
Сюй Чжао согласился без возражений — он следовал указаниям Янь Сисюя безоговорочно.
Янь Сисюй вышел за свежими полотенцами, принёс их в комнату, а затем вернулся в гостиную. Плюхнувшись на диван, он лишь задним числом осознал, что вообще натворил.
Он подобрал раненого Сюй Чжао и притащил домой. После их новой встречи, в тот момент, когда их нынешние отношения оставались такими зыбкими и туманными... Наверное, обычные друзья тоже могут протянуть друг другу руку помощи в беде, но Янь Сисюй сомневался, что поступил бы так ради любого другого приятеля. И всё же, если спросить его, почему он после десятка минут колебаний под окнами Сюй Чжао снова поднялся наверх и увёз его с собой, то внятного ответа у него не было. Некоторые вещи лучше оставлять в тумане — пока они идут своим чередом, всё просто, но стоит начать копаться в причинах и следствиях, как по рукам и ногам окажешься связаны.
С момента их воссоединения Сюй Чжао ни разу не попытался расспросить о причинах его тогдашнего бегства. Но то, что Сюй Чжао не спрашивал, вовсе не означало, что Янь Сисюй считал его равнодушным. Даже друзья расстаются с прощальными словами, не говоря уже о том, что они оба прекрасно знали, какие чувства испытывали друг к другу. Вот только все недосказанные слова в итоге предопределили то, что целое десятилетие они оставались лишь друзьями.
Уходя, он не объяснил причин. Вернувшись, не стал вдаваться в подробности. Ему хотелось верить в ложь, будто даже при полном молчании они способны прекрасно ладить. Он не был способен ничего изменить: причины, заставившие его бежать тогда, и по сей день оставались неразрешимой загадкой. Ему хотелось, чтобы Сюй Чжао спросил, но в то же время он панически боялся этих вопросов, поэтому предпочитал прикидываться дурачком.
Вскоре Сюй Чжао открыл дверь комнаты. Звук щелчка вывел его из бесконечного потока мыслей.
— Что такое? — подняв глаза, спросил он, но вместо лица увидел рельефные кубики пресса, отчего на секунду замер.
Сюй Чжао расстёгивал рубашку. Он уже стянул её наполовину, но рука в гипсе не проходила в узкий манжет, и рукав по-прежнему болтался на руке.
— У тебя дома есть ножницы? Похоже, придётся срезать рукав.
Янь Сисюй нашёл ножницы и подошёл к сидевшему на диване Сюй Чжао. Наклонившись, он аккуратно отрезал злосчастный рукав. Одежда уже ни на что не годилась, и Сюй Чжао тут же выбросил её в стоящую рядом урну. Теперь, когда преграда исчезла, Янь Сисюй воочию лицезрел картину во всей красе.
— Спасибо! — улыбнувшись, сказал тот.
Янь Сисюй с невозмутимым видом встал, чтобы вернуть ножницы на место:
— Иди мойся, только постарайся не мочить больную руку.
После всей этой суматохи мыслей о постороннем у него в голове не осталось.
Когда Сюй Чжао вышел из ванной, Янь Сисюй как раз возвращался из кухни с дымящейся пиалой в руках.
— Вовремя. Я сварил лапшу, ешь, пока горячая.
Сюй Чжао послушно сел за стол. Они ели молча, и тишину нарушал лишь лёгкий стук палочек о края фарфора. Закончив трахею, Янь Сисюй отыскал чистый комплект постельного белья и застелил кровать в комнате Сюй Чжао.
Вернувшись в гостиную, он заметил, что Сюй Чжао занялся своей раной. Размотав бинты, тот сидел на диване и мазал порез на ладони.
— Помочь? — спросил он, присаживаясь рядом.
Сюй Чжао выбросил использованную ватную палочку, взял новую упаковку и протянул ему:
— Замотай мне руку.
Янь Сисюй взял бинт. Поскольку порез находился на той же руке, что и перелом, Сюй Чжао не мог дотянуться сам. Янь Сисюй подвинулся ближе, и только взяв его руку в свою, разглядел жуткую рану: глубокий порез пересекал всю ладонь, а в самом глубоком месте проступала белесая плоть. Он невольно ослабил нажим, стараясь действовать как можно мягче.
— Готово.
Он завязывал узел с предельной аккуратностью, и на это ушло немало времени.
— А лицо? — он поднял взгляд, заметив незажившие ссадины на щеке Сюй Чжао.
http://bllate.org/book/32843/4019144
Готово:
