Самолет вскорости пойдет на взлет, пассажиров просим отключить мобильные телефоны или включить авиарежим, благодарим за сотрудничество.
В конце концов Шэнь Сюй так и не дождался уведомления об успешной отправке сообщения.
Самолет плавно поднялся в воздух. Шэнь Сюй лениво прислонился к спинке кресла, прикрыв глаза, и вызвал бортпроводницу. Вскоре стюардесса принесла теплую воду и плед.
Вода понадобилась, чтобы запить комплекс витаминов группы B, а плед он попросил в двух экземплярах. Шэнь Сюй сложил их в плотные небольшие квадраты и положил на колени.
Только когда ноги ощущали достаточный вес, он мог спокойно уснуть — это вошло у него в привычку за долгие годы.
Отчасти это походило на легкую причуду, но благодаря ей он чувствовал себя на редкость спокойно.
Во время полета некоторый дискомфорт доставил лишь момент взлета — у Шэнь Сюя заныли барабанные перепонки, но в остальном все ничем не отличалось от обычных перелетов.
Только...
Только ему приснился Тан Цзиньмин.
С чего вдруг этот покойник?
Во сне Тан Цзиньмин был еще старшеклассником. За плечами висел его неизменный темно-синий рюкзак, к лямке которого крепилась чуть облупившаяся заколка длиной с большой палец.
В школьные годы у Тан Цзиньмина всё было прекрасно: отличная успеваемость, характер, который безумно нравился учителям, — вот только он категорически не любил соблюдать школьный устав. В тот семестр, когда всех парней обязали стричься под ноль, он придумал лишь одно — закалывать челку заколкой.
Входя в школьные ворота, он напускал на себя вид полного послушания и демонстрировал лоб, чтобы пройти сквозь пальцы смотревших на это сквозь пальцы проверяющих. Как-никак, он был круглым отличником, а определенные правила порой допускают бесконечные поблажки.
Стоило отзвенеть звонку с вечерней самоподготовки, как этот тип с нетерпением срывал с волос заколку, даже не обращая внимания на боль от вырванных волосков.
Тан Цзиньмин с малых лет трепетно дорожил своими волосами, и временами Шэнь Сюю казалось: если тот вдруг облысеет, то, не оглядываясь, понесется к метро на второй линии и сиганет с моста в реку.
Тан Цзиньмин, неужели твои волосы и правда настолько драгоценны?
Шэнь Сюй не раз сгорал от любопытства и задавал этот вопрос, когда Тан Цзиньмин помогал ему с учебой.
Тан Цзиньмин, уткнувшись носом в столешницу и рассеянно крутя между пальцами ручку, отвечал голосом тише комариного писка:
— Решай свои задачи.
— Я тебя спрашиваю, — настаивал Шэнь Сюй.
— Волосы — это очень ценно, вот доживешь до средних лет — поймешь. — Тан Цзиньмин вскакивал и торопливо подталкивал к Шэнь Сюю тетрадь, которую только что прижимал локтем, одновременно отбрасывая со лба прядь.
Лето в Цзянчэне выдавалось слишком жарким, а кондиционеры он терпеть не мог. Виски его были влажными от капель пота, а футболка на спине промокла больше чем наполовину.
Совершив падение в пучину воспоминаний и вынырнув из этой глубины, Шэнь Сюй открыл глаза и обнаружил, что весь покрылся холодным потом. В ушах звучало мягкое предупреждение бортпроводников.
В Цзянчэне шел грозовой ливень, и самолет не мог сразу пойти на посадку — ему предстояло с десяток минут кружить над облаками в ожидании, пока утихнет дождь.
Шэнь Сюй посмотрел в иллюминатор. За стеклом ничего не было видно, лишь собственное лицо отражалось на фоне герметичной темноты.
До семнадцати лет он жил в Цзянчэне, потом уехал учиться в Сянган, а магистратуру и докторантуру заканчивал за рубежом. Всё в Цзянчэне постепенно стерлось и затуманилось в непрерывном стирающем память потоке времени, и лишь здешний климат — от ранней весны до летнего сезона дождей и извилистых рек из дождевой воды на улицах — остался незабываемым на долгие годы.
Стоило ему вернуться, как Цзянчэн встретил его влажным и упоительным ливнем.
Спустя полчаса самолет благополучно приземлился.
Получив чемодан, Шэнь Сюй поехал по экспресс-полосе прямо к парковке. О его переводе на работу в Цзянчэн договорились еще до нового года, квартиру подыскали за два месяца до этого — пустые стены постепенно, словно муравьи, наполняли мебелью, и лишь под конец транспортная компания доставила морем крупногабаритные вещи из предоставленного институтом общежития.
Профессор Шэнь!
Несколько старческий, но лишенный явных возрастных оттенков голос разнесся эхом по пустой парковке. Шэнь Сюй поднял голову, в его глазах мелькнуло удивление, которое тут же сменилось радостью, и он быстрым шагом направился вперед:
— Дядя Лян!
Мужчина средних лет, которого назвали дядей Ляном, не сразу ответил Шэнь Сюю. Напротив, он молча перехватил у него чемодан высотой до пояса, одной рукой легко закинул его в заранее открытый багажник с отточенным, плавным движением, и лишь после этого с улыбкой произвел:
— Дома все переживали, меня специально прислали тебе помочь.
С этими словами он снова потянулся к плечевой сумке Шэнь Сюя.
Я же не ребенок, — поморщившись, с досадой произнес Шэнь Сюй. — Я сюда работать приехал, какая тут забота нужна.
— Перед возвращением на родину мы получили твои результаты медосмотра, — выражение лица дяди Ляна стало чуть более озабоченным. — Председатель Шэнь беспокоится о твоем здоровье и велел мне следить за твоим питанием и режимом. Из-за этих клинических исследований за последние годы ты совсем посадил желудок. Тебе же говорили не заниматься этим скалолазанием, а твоя поясница... Эх, слава богу, ты не в экстренной хирургии, как ты вообще выдерживаешь перекладывание больных с каталки на койку каждый день? Всё-таки нужно беречь себя.
— Это было обычное растяжение, всё совсем не так серьезно, как вы себе представляете.
Шэнь Сюй прекрасно знал состояние собственного организма. Скалолазанием он занимался не первый год, а хирургу за операционным столом необходимо поддерживать определенный уровень физической формы, чтобы выдерживать базовые нагрузки — просто выбранный способ тренировок оказался не совсем удачным.
Видя, что дядя Лян снова собирается что-то сказать, он слегка подтолкнул его в сторону водительского кресла и, открывая дверцу, примирительно улыбнулся:
— Больше двадцати часов без нормального сна — боюсь, дорогой дорогой собеседник из меня сегодня никакой.
От аэропорта Цзянчэна до апартаментов было далеко, ехать предстояло по меньшей мере часа два. Если бы водителю пришлось вести машину в одиночестве, это оказалось бы слишком тоскливо, но под глазами у Шэнь Сюя залегли темные круги, и сил держать хотя бы какое-то выражение лица у него сейчас практически не оставалось.
Усевшись за руль, дядя Лян снова вылез наружу — ему непременно захотелось самому отрегулировать сиденье для Шэнь Сюя:
— Променял спокойную преподавательскую работу в университете на практическую медицину на родине... Ты с малых-то лет не отличался избытком энергии.
Кресло было полностью автоматическим, и для настройки по идее требовалось лишь отдать команду искусственному интеллекту, но дядя Лян придерживался старомодных взглядов и предпочитал всё делать своими руками, иначе ему было неспокойно.
По сравнению с отцом, вечно пропадавшим в разъездах по всему миру, Шэнь Сюй гораздо больше времени проводил с дядей Ляном. Возвращение на родину показало, что тот заметно постарел, а седину на висках больше не пытался закрашивать.
Дядя Лян водил превосходно. После того как машина тронулась, салон оказался надежно изолирован от большей части внешнего шума, и лишь при проезде через «лежачих полицейских» Шэнь Сюй ощущал легкую укачивающую вибрацию.
Ночное движение было совершенно свободным, и к апартаментам они добрались в пять часов утра. До больницы отсюда было всего пятнадцать минут пешком, а явиться на планерку и смену требовалось к половине девятого утра — в это время собирался весь коллектив, что лучше всего подходило для знакомства.
Трех часов Шэнь Сюю вполне хватило бы, чтобы привести себя в порядок, переодеться и даже спокойно позавтракать.
Никаких особых планов на жизнь после возвращения Шэнь Сюй не строил. Выйдя из ванной свежим и бодрым, с чашкой горячего американо в руках, он встал у панорамного окна и с внезапным удивлением осознал: город, в котором он прожил больше десятка лет, с точки зрения ощущений ничуть не изменился.
Всё та же ужасная дорожная ситуация, не слишком ладная реконструкция старых деревьев и построек — всё вокруг словно запечатали в янтарную смолу, намертво зафиксировав время и пространство в каком-то молчаливом, двусмысленном зазоре.
Разве что теперь, за неимением терпеть не навидевшего кондиционеры Тан Цзиньмина, Шэнь Сюй мог без всяких угрызений совести врубать охлаждение на полную мощность и наслаждаться благами цивилизации.
Тан Цзиньмин, опять Тан Цзиньмин.
На чужбине он вообще не вспоминал о нем, но стоило получить приглашение на похороны, как сны Шэнь Сюя неизбежно начали возвращать его к каждому моменту, проведенному с Тан Цзиньмином в Цзянчэне.
Казалось, здесь всё было пропитано какой-то символической связью, от которой Шэнь Сюй не мог просто так отмахнуться, оставалось лишь стараться не позволять себе слишком глубоко увязать в прошлом.
В семь тридцать утра Шэнь Сюй сложил заранее подготовленные документы для приема на работу в папку и вышел из дома, захватив с собой термокружку со льдом и кофе. Оформление документов в отделе кадров — дело хлопотное, а к местным порядкам он еще не привык; лучше прийти пораньше, чем опоздать, и перед началом смены прогуляться по больнице, чтобы поскорее влиться в здешний ритм.
— Дядя Лян, я ухожу, — бросил Шэнь Сюй из прихожей.
Сегодня дядя Лян оставался в квартире наводить порядок — хотя докупать или доделывать было уже практически нечего. Клининг убирал здесь ежедневно, а повар трижды в день заходил готовить еду. Всё, что требовалось от Шэнь Сюя, — это просмотреть присланное экономкой меню и подтвердить, во сколько он хочет получить свежий горячий обед.
Единственное, чего, пожалуй, действительно не хватало, так это сезонных новинок брендовой одежды, которые еще не успели перевезти из торгового центра в апартаменты к его приезду, чтобы Шэнь Сюй мог спокойно выбрать что-то на досуге.
Вскоре дядя Лян торопливо спустился со второго этажа, прижимая к груди белоснежную фарфоровую вазу:
— Во сколько закончишь смену? Не хочешь выпить тот самый суп из свиных ребрышек с лотосом, который ты так любил в детстве?
Шэнь Сюй улыбнулся, выудил из кармана ключи от машины и ответил:
— В больнице есть знакомые сокурсники, возможно, вечером мы сходим куда-нибудь поесть вместе. Не ждите меня, а если будет позже десяти — ложитесь спать.
— Хорошо, на дороге будь осторожен, — не стал больше расспрашивать дядя Лян.
Ах да.
Стрелка часов медленно продвинулась еще на пять делений, Шэнь Сюй коснулся ручки двери и неожиданно обернулся:
— Купите по дороге свежих цветов лотоса, поставьте сюда.
Дядя Лян тоже улыбнулся:
— И свежих семян лотоса прихватим, почистим, ты ведь это любишь.
На каждом этаже этих апартаментов располагалась лишь одна квартира, вход был строго по карточкам, а внешность жильцов управляющие запоминали заранее. Ниже десятого этажа шли двухкомнатные квартиры, чем выше — тем дороже, а всё, что выше двадцатого, состояло исключительно из двухуровневых апартаментов.
Выйдя из жилого комплекса, пройдя по обсаженному платанами бульвару и завернув за угол, можно было постепенно ощутить утреннее оживление и суету обычного города.
Прохожие на обеих сторонах улицы уткнулись в телефоны или ожидали зеленого сигнала светофора, а на каждом перекрестке торговцы с тележками продавали завтраки.
Шэнь Сюю предстояло пересечь перекресток на другую сторону улицы, а затем пройти еще минут десять прямо по дороге до самой больницы.
Красный свет горел все сто двадцать секунд. Шэнь Сюю стало скучно, и он уже собирался открыть термос, чтобы сделать глоток кофе, как в нагрудном кармане раздалась мерная вибрация.
Кто-то звонил.
За рубежом привыкли общаться по электронной почте — для академических или рабочих дискуссий этого было более чем достаточно. Поэтому мессенджер на телефоне Шэнь Сюя почти не использовался и выглядел рудиментом.
Нужно что-то — звони, не о чем говорить — что ж, до новых встреч.
Сохранять такую привычку из прошлой жизни получалось вовсе не из-за принципиальности Шэнь Сюя; просто он слишком уставал на работе — стоило выйти из лаборатории, как хотелось только одного: спать, а на выходных хватало развлечений, не требующих постоянного заглядывания в телефон.
http://bllate.org/book/32833/4017800
Готово:
