Там что-то мерцало, испуская слабый красный свет.
— Что это? — он указал на него пальцем.
Цзян Чжое на мгновение замер, а затем разжал руку, показывая то, что в ней пряталось.
— О, это ожерелье, — он протянул его дизайнеру.
Это был кулон из красной шпинели, выполненный в форме квадрата. Сверху его покрывал тонкий слой переливающегося драгоценного камня, а по краю шла инкрустация из алмазов в виде снежинок. Когда эту крышечку приподнимали, внутри обнаруживался его портрет-набросок.
Дизайнер приподнял крышку и удивленно замер.
— Ого, да это же ты, — он внимательно пригляделся, а потом скосил глаза на лицо Цзян Чжое. — Похоже, это рисунок из твоих школьных лет. Ты заказывал его специально? Очень красиво.
Дизайнер поднял украшение и, словно внезапно поймав вдохновение, стал прикидывать его к Цзян Чжое.
Он цокал языком от восхищения:
— У этого камня потрясающе чистый цвет, такую крупную шпинель днем с огнем не сыщешь. Качество вполне тянет на аукционный дом.
— Да, — взгляд Цзян Чжое упал на миниатюрный портрет, и на секунду в его глазах мелькнуло сложное чувство, но он тут же опроверг слова дизайнера: — Я его не заказывал. Это был подарок на выпускной от незнакомца. До сих пор понятия не имею, кто его прислал.
— Что?
Дизайнер даже опешил.
— Кто же это так потратился?
— Не знаю, — тихо усмехнулся Цзян Чжое. — Когда я выпускался, кто-то отправил мне курьерскую доставку. Внутри лежала коробочка с надписью: В подарок тебе, с днем окончания школы. Но этот безымянный благодетель так не объявился.
Он пожал плечами:
— Как жаль, мне ведь было ужасно любопытно. Будь это симпатичная девчонка — или даже парень, — пожалуй, я бы не отказался завести с ней роман.
Он подцепил пальцем цепочку ожерелья, на мгновение выпав из реальности.
На самом деле, получив этот подарок, он поначалу немного поломал голову, а потом просто забросил его в шкаф и больше особо о нем не думал.
Он рассудил так: раз уж этот трусишка не решается показаться, ему тоже незачем гадать, что именно тот к нему испытывал.
Обожание или простое восхищение — всё это не имело никакого значения.
Долгое время он вообще почти не вспоминал об этом ожерелье, но во время недавних сборов случайно откопал его среди вещей.
Тогда он долго вертел его в руках.
В восемьдесят лет — *в восемьнадцать лет* он забросил попытки выяснить, кто прислал ему украшение.
А теперь, в свои двадцать, на пороге свадьбы с самым черствым и противным мужчиной, он вдруг почувствовал, как в нем снова разгорается искра любопытства.
Цзян Чжое с легкомысленными нотками в мыслях подумал: если бы этот человек объявился прямо на свадьбе, он бы, пожалуй, взял да и сбежал с ним из-под венца?
Звучит даже забавно.
В конце концов, выйти замуж сейчас за кого угодно было бы лучше, чем за Бо Юня.
Но его размышления прервал дизайнер.
— Звучит и правда как романтическая история, — на лице дизайнера проступило приторное выражение. Он хлопнул в ладоши, а затем ловко стянул ожерелье из рук Цзян Чжое. — Это навеяло мне вдохновение. Ты не против, если я кое-что изменю? Общий вид не пострадает, я просто сниму цепочку — мне кажется, из этого получится потрясающая брошь для тебя.
Он искренне добавил:
— Главное, у этого камня великолепное качество, он невероятно редок, да и этот красный оттенок тебе очень к лицу. Тот, кто подарил тебе ожерелье, и впрямь прекрасно тебя понимает.
Цзян Чжое вообще мало волновало всё, что касалось свадьбы.
Но временами он бывал на удивление сговорчивым.
Он кивнул:
— Делай что хочешь.
.
Лишь в день свадьбы дизайнер полностью закончил работу над брошью, переделанной из ожерелья, и приколол ее к груди Цзян Чжое.
Этот насыщенный красный цвет и впрямь невероятно шел Цзян Чжое.
Яркий, роскошный, но с неизменным оттенком дерзости в самой природе.
Он идеально гармонировал с характером Цзян Чжое.
Бо Юнь лишь утром во время макияжа заметил эту новую маленькую вещицу на груди Цзян Чжое. Сам он уже переоделся в праздничный костюм и как раз уточнял у Цзян Сюя, все ли гости прибыли в поместье.
В разгар беседы он бросил взгляд в сторону Цзян Чжое, желая оценить его готовность, и тут же заметил это алое пятнышко.
Дизайнер все еще ломал голову, выверяя угол наклона и укладывая эту красную шпинель точно у левого серда Цзян Чжое.
Бо Юнь подошел ближе и окинул Цзян Чжое оценивающим взглядом. Тот был одет в белый костюм, из-за чего казался мягче и спокойнее, чем обычно, но эта вспышка красного словно выплескивала наружу присущую ему внутреннюю бунтарскую дерзость и безудержность.
Под брошью слегка покачивалась цепочка, напоминающая беспокойное, трепещущее сердце.
— Что это? — спросил он у Цзян Чжое. — Насколько я помню, на костюме этого не было.
Ха.
Цзян Чжое был готов рассмеяться от абсурдности происходящего.
Управленец-невротик, мысленно выругался он: эта свадьба — сплошная формальность, но Бо Юнь умудряется придавать такое значение деталям его костюма, дотошно выискивая каждую мелочь.
Ну просто больной на всю голову.
— Ты что, слепой? Это брошь, моя личная вещь, добавил в последний момент. Мы с дизайнером решили, что так будет красивее, — холодно бросил он. — Есть какие-то проблемы?
Взгляд Бо Юня опустился на красный квадратный камень и задержался на добрых несколько секунд.
Он совершенно не помнил, чтобы у Цзян Чжое были подобные украшения.
Но, по правде говоря, эта красная шпинель ярко сияла в лучах солнца, и впрямь необыкновенно подчеркивая черты лица Цзян Чжое.
В конце концов он ничего не сказал.
— Никаких проблем.
Бо Юнь снова отошел, направившись к регистратору брака, чтобы обсудить с ним что-то в стороне, и больше ни разу не взглянул на Цзян Чжое.
.
Спустя несколько часов Цзян Чжое и Бо Юнь вместе появились на месте проведения свадьбы.
Там собралось немало журналистов — их разместили в самом конце зала, но длинные объективы и мощные телекаконьи нацелились на лучшие точки, чтобы как можно быстрее транслировать эту грандиозную свадьбу века высшего света.
В зале сидели приглашенные с обеих сторон гости. И семья Бо, и семья Цзян были известнейшими аристократическими кланами, так что в первых рядах хватало шишек как из политических, так и из деловых кругов. Кое-где среди зрителей мелькали и знаменитости шоу-бизнеса, украшая толпу звездным сиянием: стоило камере сделать панорамный снимок, и всё это напоминало какую-нибудь крупную церемонию награждения.
Цзян Чжое бегло окинул взглядом ряды гостей. Помимо его брата, который настолько вжился в роль, что даже утирал слезы, родителей с умиленными лицами и маленькой двоюродной сестренки, активно хлопавшей в ладоши, в первом ряду сидела его неизменная компания дружков-собутыльников, закадычных корешей с пеленок.
Уровень их культивации явно не дотягивал до братского.
На лицах каждого читалось мученическое выражение: приходилось улыбаться на камеры и в то же время отчаянно прятать в глазах ужас.
Очевидно, зрелище его стоящего рядом с Бо Юнем и держащегося за руки с ним человека вызывало у них жуткий дискомфорт.
Цзян Чжое чуть не расхохотался.
Но всё же сумел сохранить лицо, проявив завидную выдержку.
Он отвел взгляд и перевел его на стоящего напротив Бо Юня.
Когда все утомительные предварительные процедуры подошли к концу, они рука об руку прошли по красной ковровой дорожке под цветочной аркой и теперь стояли перед регистратором.
Регистратором выступал один из дядей Бо Юня, занимавший высокий пост в правительстве и всегда отличавшийся суровым и строгим нравом. Вероятно, он и сам не думал, что на старости лет ему выпадет шанс вести однополую свадьбу, да еще и племянника, поэтому к речи он подошел предельно осторожно, выговаривая каждое слово кристально четко.
Когда торжественная речь подошла к концу.
Прекрасные, лживые поздравления утихли.
Он обратился к Цзян Чжое:
— Господин Цзян Чжое, согласны ли вы взять в партнеры Бо Юня? И в горе, и в радости, в бедности и в богатстве, в болезни и в здравии — будете ли вы ценить его, беречь и никогда не покинете?
Цзян Чжое подумал: еще чего, кто бы согласился.
По этому парню вообще не скажешь, что ему грозят бедность или болезни — он выглядел так, будто голыми руками может завалить быка.
Но он всё же фальшиво улыбнулся и громко произнес:
— Согласен.
В этот момент на секунду он выпал из реальности. На самом деле в детстве он был донельзя наивен и думал, что помолвка — это нечто грандиозное, что он просто обязан жениться на Бо Юне и относиться к нему самым лучшим образом.
Но повзрослев, он понял, насколько абсурдна была эта мысль.
Брак ненадежен.
Клятвы лживы.
Даже получив свидетельства и поставив подписи, они останутся лишь двумя чужими людьми, не лезущими в дела друг друга.
Затем дядя задал тот же вопрос Бо Юню.
Взгляд Бо Юня был прикован к Цзян Чжое. Он смотрел на рубиновую брошь на его груди.
В этот момент ему в голову почему-то пришла совершенно незначительная мысль.
На самом деле, было бы даже неплохо позволить Цзян Чжое пойти под венец с копной рыжих волос — красный цвет действительно ему невероятно к лицу.
Но внешне он остался невозмутим и произнес:
— Согласен.
Регистратор с облегчением выдохнул — казалось, напряжение наконец немного отпустило его. Он улыбнулся:
— А теперь попрошу молодоженов обменяться кольцами и скрепить союз поцелуем.
Цзян Чжое едва не сорвал с лица улыбку. Он слегка отвернулся вбок, чтобы объективы сотен камер в зале не запечатлили истинные эмоции.
— Помню, в плане такого пункта не было, — процедил он сквозь зубы. — Самовольно вносишь изменения?
— К сожалению, был, — разрушил его иллюзии Бо Юнь. — PR-отдел порекомендовал добавить этот пункт, мол, поцелуй лучше всего доказывает подлинность чувств в этом браке, да и для пиара полезно. Мы с твоим братом оба согласились, и ты тогда тоже присутствовал, просто, судя по всему, слушал вполуха.
У Цзян Чжое из глаз чуть искры не сыпались.
А обручальное кольцо на пальце в этот момент жгло так сильно, что его казалось невозможным носить.
— И не думай, — прорычал он сквозь зубы. — Смотри у меня, укушу за губы и еще наплевать в рот попытаюсь.
Бо Юнь усмехнулся:
— Если хочешь стать посмешищем для всего мира, ради бога.
Выражение лица ведущего церемонию дяди уже едва держалось. За всю свою долгую карьеру в политических кругах он повидал многое, но с таким сталкивался впервые.
Как можно прийти на свадьбу и до сих пор не прийти к согласию?
Разве можно относиться к браку по расчету столь легкомысленно!
Да соберитесь же вы наконец!
Но оба жениха явно игнорировали его молящий взгляд.
Они по-прежнему не собирались уступать друг другу. Цзян Чжое был напряжен до предела и действительно выглядел так, будто в любой момент готов врезать Бо Юню.
Однако затягивать это противостояние было нельзя.
Бо Юнь бросил взгляд в зал, сохраняя на лице абсолютное спокойствие, одной рукой обхватил Цзян Чжое за талию и властным движением притянул к себе.
http://bllate.org/book/32832/4017717
Готово:
