Дразнишь кого-то, кто вообще засматривается на других, — Цзян Чжое отвесил ему ещё одну затрещину. — Ещё слово, и смотри у меня, без потомства останешься.
Пока эти двое шумно препирались, остальные стояли вокруг и никто даже не попытался их разнять — все с интересом наблюдали за представлением, едва животы от смеха не надрывали.
Но среди общего гадёжа и шума снова зазвонил телефон Цзян Чжое.
Цзян Чжое опустил взгляд на экран, а Фан Чэнь тем временем воспользовался моментом, оттолкнул его и выскользнул наружу.
— Ах ты ж…
Застигнутый врасплох Цзян Чжое рухнул на диван и от злости пнул Фан Чэня вслед.
Он вытащил из кармана телефон, вскинул голову и посмотрел на экран: на этот раз звонил не его проклятый жених, а старший брат.
Неизвестно почему, но на душе у Цзян Чжое заскребли кошки, и в груди неприятно ёкнуло.
Поколебавшись пару секунд, он всё же поднял руку, жестом призывая друзей затихнуть, и принял вызов.
— Алло, брат?
— Что? Обложка журнала, фотографии для помолвки? Я и Бо Юнь?
— Да что мы можем вдвоём наснимать? Чудом будет, если я его собственными руками не придушу.
Услышав ключевые слова, приятели разом притихли и принялись с любопытством коситься в его сторону.
А Цзян Чжое тем временем со всё более помрачневшим лицом допытывался у собеседника на том конце провода: — Это что, тоже в контракт входит? Мы же просто женимся, к чему весь этот цирк? Ещё и какой-то влог! С чего бы мне с ним изображать сладость да гладкость, ты вообще не боишься, что мы прямо на камеру подерёмся?
— Сама кашу заварил, вот и расхлёбывай, кто просил тебя выкладывать тот пост в Вейбо, — холодно отозвался Цзян Сюй. — Теперь весь интернет гадает, кто твой жених, версий тьма-тьмущая, чего только не пишут. Ты бы заглянул в комментарии под своей записью — там чёрт ногу сложит. Раз уж ты сам обеспечил такой бешеный приток внимания, нельзя оставлять всё в тайне: не ровен час, кто-нибудь воспользуется ситуацией и раздует какой-нибудь скандал. Уж лучше вы с Бо Юнем объявите обо всем заранее.
При упоминании того злосчастного поста Цзян Чжое на секунду осёкся — уверенности в его голосе поубавилось.
Но он тут же попытался возразить.
Однако, не давая ему и слова сказать, Цзян Сюй продолжил зловещим тоном: — Всё, хватит со мной торговаться. Сам натворил дел — сам за это и отвечай, подчищать твои хвосты я не собираюсь, маршируй на съёмки. Подумаешь, фотографии сделать! Бо Юнь ведь не возражает, ты-то чего ломаешься?
С этими словами, не оставив Цзян Чжое ни единого шанса на новый приступ вредности, Цзян Сюй просто сбросил вызов.
Провалиться ему на месте.
Цзян Чжое швырнул телефон на диван, и аппарат отпружинил от обивки.
Заметив, что все дружки сгорают от любопытства, он помрачнел ещё сильнее: — Чего уставились? Не видели, кого насильно тащат фотографироваться для помолвки?
— И правда не видели, — Фан Чэнь ткнул его пальцем в плечо. — С чего вдруг? Вы с Бо Юнем собираетесь попасть на обложку журнала? Фотографируетесь как пара?
Цзян Чжое одарил его убийственным взглядом, но, подумав как следует, понял, что и впрямь сам вляпался по собственной глупости, предоставив Бо Юню повод разыграть эту карту. Сдувшись, он откинулся на спинку дивана.
— А то нет, сам же всё слышал, — уныло протянул он. — Этот дуболом Бо Юнь ума не приложу как умудрился уговорить моего брата — теперь тащит меня сниматься для журнальной обложки, заодно объявлять о помолвке, да ещё и эксклюзивное интервью давать.
Он презрительно фыркнул: — И всё это ради фальшивого брака, развели тут показуху.
Подумать только.
Фан Чэнь потёр подбородок, явно впечатлённый: — А Бо Юнь, похоже, к тебе со всей серьёзностью относится — всё чин по чину, как положено при женитьбе. Слушай, дружище, неужто ты своей неотразимостью успел покорить Бо Юня? Признайся, он случайно не тайно в тебя влюблён?
От этих слов у Цзян Чжое по спине побежали мурашки. Онемев от такого бреда, он немедленно отвесил Фан Чэню пинка.
— Да пошёл ты, скорее кусок гранита влюбится в меня, чем Бо Юнь.
* * *
Сердечный приступ
Спустя несколько дней, как бы сильно Цзян Чжое ни сопротивлялся, он всё же объявился вместе с Бо Юнем на съёмочной площадке.
Бракосочетание младшего мастера семьи Цзян и главы семьи Бо само по себе было событием достаточно громким, чтобы привлечь всеобщее внимание.
Хотя однополые браки теперь и были разрешены законом, подобные союзы всё ещё оставались редкостью, особенно среди представителей высшего света. К тому же оба мужчины отличались невероятной красотой и прекрасно смотрелись вместе. И даже несмотря на то, что молодой господин Цзян прятал лицо за солнцезащитными очками, а на лице его застыло кислое, раздражённое выражение, стоило ему вальяжно откинуться на одноместном диване, как он выглядел ничуть не хуже профессионального манекенщика на подиуме.
Съёмку проводил «Глеам» — признанный во всём мире передовой глянцевый журнал, являющийся абсолютным эталоном моды с колоссальным влиянием по всей планете. Раньше «Глеам» уже приглашал к себе несколько пар из высшего общества, но все они были традиционными гетеросексуальными парами — например, знаменитый алмазный магнат из страны F со своей второй женой королевских кровей.
Подобный же союз двух мужчин, как у Цзян Чжое и Бо Юня, снимался впервые.
Процесс создания образов ещё не начался. Ассистента Цзян Чжое предусмотрительно выдворил за дверь, так что в гримёрке они остались вдвоём с Бо Юнем.
Сняв тёмные очки и обнажив пронзительный, холодный и острый взгляд с чуть приподнятыми уголками глаз, Цзян Чжое в упор посмотрел на Бо Юня через зеркало.
Стоило посторонним исчезнуть, как он тут же перешёл в наступление: — Какая муха тебя укусила волочить меня сюда на эту помолвочную фотосессию? Мы что, с тобой настолько близкие друзья?
Бо Юнь отложил телефон и тоже посмотрел на него через отражение: — Я полагал, твой брат уже всё тебе объяснил. Причина в том посте, который ты выложил первым, вызвав бурю домыслов в сети. Чтобы пресечь нежелательные слухи, мы с Цзян Сюем и решили объявить о помолвке заранее. В конце концов, о нашей помолвке всё равно пришлось бы объявлять публично, сейчас это просто произойдет чуть раньше.
— Пф.
Цзян Чжое не верил ни единому слову. Он был уверен, что Бо Юнь просто отыгрывается на нём, специально действуя на нервы и зная, что именно его бесит больше всего.
Он в упор уставился на Бо Юня: — Хватит мне лапшу на уши вешать! Могли бы просто опубликовать официальное заявление, и дело с концом. Но ты-то чего устраиваешь? Мало того что втащил меня на обложку журнала, так ещё и интервью подавай, и какой-то показушный повседневный влог для рекламы снимать собрался! Не тошно? Мы ведь с тобой вовсе не настоящие влюблённые, к чему эта фальшь и лицемерие? Сплошной обман зрителей, и не страшно, что потом каждый сможет с первого взгляда понять, насколько мы далеки друг от друга?
— Тебе об этом переживать не стоит. Твоя задача — просто работать с фотографом, а с монтажом мы разберёмся, — Бо Юнь тоже перевёл взгляд на Цзян Чжое. — А что до того, почему я всё это затеял... Стабильный и счастливый брак благоприятно сказывается на имидже компании, а безупречная личная репутация добавляет баллов корпорации. Ты преподнёс мне такой щедрый подарок в виде медийного охвата, было бы глупо им не воспользоваться, тебе не кажется?
Он слегка искривил губы в насмешливой улыбке и передразнил манеру речи Цзян Чжое: — Благодаря твоим стараниям, возможно, в этом году мне даже удастся сэкономить на рекламном бюджете.
Бред сивой кобылы.
Цзян Чжое от злости аж зубами заскрипел.
Он подозревал, что Бо Юню пришёлся не по душе навязанный им образ изнеженной жены, и теперь тот воспользовался случаем, чтобы отмыть репутацию.
Сузив глаза, он уставился на Бо Юня, мысленно прикидывая, куда бы врезать так, чтобы не осталось следов.
Бо Юнь же вёл себя так, будто ничего не замечает, и с невозмутимым видом взял со стола журнал, перелистнув страницу.
— Советую тебе вести себя сговорчивее, — произнёс он. — Будешь послушным — возможно, управимся уже сегодня, и ты избавишься от моего общества. А если нет, сколько бы дублей ни потребовалось, мы будем сниматься до тех пор, пока не получим идеальный результат.
С этими словами он бросил на Цзян Чжое короткий взгляд: — Я слов на ветер не бросаю.
* * *
Десять минут спустя в дверь постучал ассистент и с трепетом сообщил, что стилисты прибыли, но атмосфера внутри напоминала сгустившиеся грозовые тучи.
Цзян Чжое сидел с закрытыми глазами, пытаясь обрести душевное спокойствие. Хотя в комнате горел лишь мягкий рассеянный свет, он снова нацепил свои тёмные очки, словно желая лишний раз не видеть Бо Юня.
Бо Юнь продолжал листать журнал, причём выражение его лица было таким, будто он не композицию на страницах оценивает, а размышляет, не выкупить ли это издательство целиком.
Впрочем, портить жизнь сотрудникам никто из них не собирался: Бо Юнь молча кивнул, а Цзян Чжое приподнял очки и бросил: — Заходите.
Оба парня обладали от природы безупречной внешностью, ни в чём не уступающей звёздам шоу-бизнеса.
Цзян Чжое накануне толком не выспался, просидев допоздна за видеоиграми, однако стоило ему проснуться утром, как его кожа выглядела донельзя свежей и гладкой. Губы были ярко-красными, чуть припухшими, придавая лицу чувственное выражение, а глубоко посаженные глаза из-под опущенных рекордов смотрели с высокомерной и манящей поволокой.
У Бо Юня стиль был совершенно иным: благородным, сдержанным, прохладным. Рубашка застёгнута на все пуговицы, даже запястья едва виднелись из-под манжет.
Зато его глаза излучали опасную, избыточную страсть: стоило этому фениксову взгляду чуть дрогнуть, как всё вокруг погружалось в туманную, непредсказуемую грёзу.
Стилисты даже растерялись, не зная, с какой стороны подступиться к работе, испытывая куда больший стресс, чем обычно, — боялись испортить природную красоту обоих.
Костюмы для съёмки доставили эксклюзивно от ведущих мировых дизайнеров.
В силу статуса Бо Юня и Цзян Чжое одежда оказалась роскошной, но выдержанной в строгих рамках классики, без излишне дерзких экспериментов.
Наряд Цзян Чжое представлял собой дымчато-серый костюм, отливающий шёлковым блеском. Безупречный приталенный крой выдавал внимание к каждой детали, однако Цзян Чжое носил его на распашку, а манжеты белой рубашки были нарочито вывернуты наружу, что мгновенно придавало образу нотку небрежного шика. На носу у него красовались очки в коричневой оправе, и когда он заметил, что на него кто-то смотрит, уголки его губ тронула улыбка, превращая его в раскованного, преисполненного шарма аристократа, сбежавшего с лекций в закрытом колледже.
Как только он переоделся и вышел, Бо Юня в комнате не было, и настроение Цзян Чжое заметно улучшилось.
Ассистент помог ему поправить воротник, и Цзян Чжое вежливо поблагодарил его.
Усевшись на длинный диван в непринуждённой позе прямо напротив окна, он подставил лицо струящимся сквозь стекло лучам солнца. Солнечный свет падал на его красивые брови и глаза, делая взгляд чистым и прозрачным, словно драгоценный камень.
Оператор, отвечавший за съёмку влога, не удержался и запечатлел этот момент на камеру.
Подперев подбородок рукой, Цзян Чжое обратился к ассистенту: — Бо Юнь ещё не закончил?
Ассистент от такого прямого взгляда даже слегка занервничал: — Господин Бо пока не вышел... Возможно, его костюм требует более сложной подгонки.
Услышав это, Цзян Чжое презрительно хмыкнул: — Старая черепаха вылупляется.
Любой присутствующий здесь человек, если он только не был слеп, мог с первого взгляда понять: эта парочка влиятельных женихов вовсе не пылает друг к другу той страстью, о которой трубят газеты.
Но все проявляли завидную тактичность и помалкивали.
Лишь парочка молодых сотрудников украдкой переглянулась, перемигиваясь глазами и делясь последними сплетнями.
Спустя ещё несколько минут, когда Цзян Чжое уже успел разговориться с ассистентом и даже выяснить, что тот учился в Сиднее, наконец появился Бо Юнь.
Услышав шорох, Цзян Чжое повернул голову, собираясь отпустить шпильку насчет неповоротливости старшего, но в тот самый момент, когда его взгляд упал на Бо Юня, он на секунду лишился дар речи.
http://bllate.org/book/32832/4017714
Готово:
