Се Синъин внезапно вспомнил, что прошлой ночью Цзя Мин вернулся самым последним, и в его поведении было что-то подозрительное.
Неужели та красная краска, что осталась пятном на его одежде, была именно отсюда?
— Братец, как думаешь, для чего эта лестница? — обняв себя за плечи, вдруг произнес Сяо Лу.
Раз перед ними поставили такую большую лестницу, она явно не могла быть просто элементом декора.
Се Синъин инстинктивно поднял голову. Это место было настолько узким и давящим, словно старый квадратный гроб, заживо замуровавший их внутри. Потолок возвышался всего на два с небольшим метра, и Се Синъин мог легко достать до него рукой.
Немного пошарив в углу наугад, он действительно обнаружил, что одна из потолочных плит шатается.
Он постучал по ней рукой, и из-за доски раздался звонкий отзвук.
— Здесь. — Се Синъин осторожно снял перегородку, и с потолка посыпалась мелкая пыль.
В белом потолке открылось квадратное отверстие, ведущее на чердак наверху.
Се Синъин немного оттащил Сяо Лу назад, сам шагнул вперед на два шага и посветил вглубь чердака фонариком. Внутри по-прежнему царила непроглядная тьма, и дальность освещения была крайне ограничена.
Се Синъин притащил стоявшую в углу лестницу и попросил Сяо Лу подержать ее.
— Я сначала залезу посмотреть, а ты подержи здесь лестницу снизу.
Деревянная стремянка оказалась довольно ветхой и под ногами издавала скрипучие звуки. Зажав фонарик в зубах, Се Синъин осторожно полез наверх.
Липкое от краски ощущение было неприятным, но Се Синъин постарался не обращать на него внимания.
На чердаке стояла такая тьма, что хоть глаз выколи. Зажав фонарик в зубах, Се Синъин, цепляясь за лестницу, осторожно просунул внутрь верхнюю часть туловища.
Стоило ему чуть повернуть голову, как сердце Се Синъина резко ухнуло вниз.
Он увидел мертвенно-бледное лицо. Оно находилось от него менее чем в десяти сантиментах, почти соприкасаясь носами.
Се Синъин испугался этого внезапного жуткого зрелища, его рука, державшая лестницу, дрогнула, и он чуть было не разжал пальцы.
Это была голова мертвеца, чьи полные злобы глаза вытаращились на него так, будто глазницы сейчас лопнут.
Се Синъин мысленно выругался.
Будь проклят этот чертов пансионат. Ничего живого здесь отродясь не водилось.
К счастью, этот шокирующий визуальный ужас длился недолго и мог лишь на мгновение заставить человека испугаться.
Придя в себя, Се Синъин осознал, что перед ним всего лишь неподвижная мертвецкая голова, и с облегчением выдохнул.
Он посветил фонариком и понял, что это лицо кажется ему очень знакомым.
И не просто знакомым. Дикая прическа на макушке будто бы кричала: «Кто, если не я?».
Се Синъин услышал, как его собственный голос прозвучал глухо:
— Мы нашли труп Петуха.
Неизвестно, кто притащил его сюда и нарочно положил головой прямо к проему, словно заранее знал, что кто-то сюда поднимется.
Се Синъина передернуло от этой густой, концентрированной злобы.
Если не брать в расчет Человекопса, чьей тени они пока еще не видали, первым человеком, всплывшим в памяти Се Синъина, все равно оставался Цзя Мин. Если Цзя Мин уже заходил в эту тайную комнату вчера, то что именно он скрывал?
Се Синъин ведь велел Сяо Лу ждать его внизу, но, обернувшись, неожиданно обнаружил, что мальчик уже поднялся следом. Выгонять его обратно Се Синъин не стал, поэтому просто поманил его рукой, подзывая к себе.
Труп Петуха слишком долго пролежал на открытом воздухе, и от него исходил неприятный запах. Зажав нос рукавом, Се Синъин огляделся с фонариком и обнаружил, что пространство чердака на верхнем этаже довольно велико — пожалуй, около трех-четырех сотен квадратных метров.
Мрачное, без окон, тусклое и сырое, оно было пропитано застарелым запахом плесени, не видевшей солнечного света годами.
На всем чердаке не было никаких межкомнатных перегородок — его поддерживали лишь несущие стены и редкие колонны, создавая ощущение пугающей, просматриваемой насквозь пустоты.
В этом огромном чердачном помещении валялось множество сваленной в кучу старой мебели, стояли даже холодильник и плита — все выглядело крайне ветхим. Дверца старого шкафа в углу покачивалась на петлях, грозя вот-вот отвалиться, а одеяла на кровати были беспорядочно скомканы.
Луч фонарика скользнул по окну, выхватив из темноты какой-то комок волос. Приглядевшись внимательнее, Се Синъин понял, что на постели просто брошен парик.
Чем дольше Се Синъин смотрел вокруг, тем сильнее чувствовал неладное: всё здесь словно доказывало, что в этом месте кто-то жил совсем недавно.
Им лучше бы поскорее отсюда убираться.
— Старый Се? Старый Се? — раздался снизу голос Ляна Синя, а затем посмертный звук шагов, поднимающихся по стремянке.
Этот Старый Лян в душе тоже оказался трусом: сидеть одному внизу в комнате, сплошь залитой кровью, было жутко, и он решил забраться за ними следом.
Се Синъин отозвался, и вскоре Старый Лян тоже поднялся.
Едва взобравшись наверх, он чуть не подскочил от страха, увидев голову Петуха, и с воплем шлепнулся на пол пятой точкой.
Се Синъин не обращал внимания на его панику; он вытащил из шкафа старую простыню и завернул в нее голову Петуха.
Состояние трупа, пролежавшего на воздухе два дня, мягко говоря, оставляло желать лучшего. Если Се Синъин и уперся так с идеей забрать его с собой, то вовсе не из чистого сострадания.
Если Человекопес действительно ест людей, а в этом полностью изолированном пансионате больше нет никакой живой живности, монстр снова выйдет на охоту.
Использовать труп Петуха в качестве приманки было куда разумнее, чем рисковать живыми людьми.
Се Синъин велел Ляну Синю караулить у входа, а сам вместе с Сяо Лу опустился на колени и принялся наглухо упаковывать мертвое тело. Уже собираясь взвалить его на плечо, он вдруг заметил, что Лян Синь возвращается с каким-то странным выражением лица.
— Старый Лян, в чем дело? — беззвучно, одними губами спросил Се Синъин.
Лицо Лян Синя побледнело от паники, и он молча указал себе под ноги.
На чердаке стояла такая тишина, что, затаив дыхание, можно было расслышать звук волочащегося по полу предмета. Звук доносился снизу. Но ведь все они трое находились здесь, так кто же тогда внизу?
Сердце Се Синъина пропустило удар. Он тут же погасил фонарик, настороженно уставился в сторону лестницы и, сжав руку Сяо Лу, отступил на полшага назад. А у Старого Ляна обе голени тряслись так мелко, словно просеивали муку, и он едва держался на ногах.
Стоило лучу погаснуть, как весь закрытый чердак снова погрузился во тьму, и лишь мертвенно-бледный лунный свет падал сквозь небольшое оконце.
Трое медленно пятились в угол. Вомкающий звук не прекращался, в темноте он казался все отчетливее. Слышно было, как он приближается, все ближе и ближе, пока наконец резко не оборвался возле лестницы в углу.
Внизу на мгновение воцарилась тишина — оставалось гадать, заметил ли незваный гость что-то неладное.
Человек всегда испытывает страх перед неизведанным. Се Синъин понятия не имел, что за тварь туда пожаловала, и инстинктивно захотел спрятаться.
Однако мест, где можно было скрыться на чердаке, оставалось совсем немного: в этом огромном пространстве убежищем для трех взрослых людей могли послужить разве что шкаф да пространство под кроватью.
Се Синъин без долгих раздумий выбрал шкаф. Во-первых, внутри было почище, чем под кроватью, а во-вторых, дверцы давали хоть какое-то укрытие.
Он затолкнул Сяо Лу в шкаф, следом бесшумно шмыгнул сам и наощупь втащил внутрь окончательно потерявшего твердость в коленях Старого Ляна.
В тесном шкафу пахло сыростью. Се Синъин отпихнул ногой влажную одежду в сторону, расчищая пятачок.
Но вскоре он сообразил, что прятаться в шкафу — идея из худших.
Дверцы этой рухляди закрывались неплотно и создавали впечатление, будто могут отвалиться в любую секунду. Се Синъину и Лян Синю пришлось встать по разным сторонам и удерживать руками обе хлипкие створки.
Тук-тук-тук… Шаги возобновились.
Се Синъин напряг спину, прижавшись к деревянной стенке шкафа, и задержал дыхание.
Кто-то поднимался по лестнице.
Размытые очертания пухлой луны виднелись в крошечном окне, а холодный белый свет пал на пол, напоминая дезинфекционную лампу в больничном морге.
Через щель Се Синъин украдкой выглянул наружу. При лунном свете он заметил протянувшуюся вверх белую руку с отчетливо видными тонкими пальцами.
Белая тень мелькнула и исчезла.
Мгновение спустя что-то ступило на доски чердака.
Се Синъин читал в справке, что пансионат был построен лет двадцать-тридцать назад и уже изрядно обветшал. Деревянные доски пола на чердаке были непрочными, и стоило ступить на них чему-то более тяжелому, как они тут же со скрипом и дрожью прогибались.
В чернильной темноте шкафа Се Синъин почувствовал, как Сяо Лу слегка прижался к нему.
Рост двенадцати-тринадцатилетнего мальчика уже почти не уступал его собственному, плечи были чуть ниже Се Синъина. Опасаясь, что от страха тот вскрикнет, Се Синъин одной рукой держал дверцу, а другой легко зажал мальчику рот. Сяо Лу послушно позволил ему это сделать, но Се Синъину почему-то показалось, что уголки губ мальчика чуть дрогнули в тайной улыбке.
Шаги на чердаке не умолкали: приближаясь со стороны лестницы, они медленно дошли до края кровати и замерли.
Се Синъин утер холодный пот.
Как хорошо, как вовремя они догадались не прятаться под кроватью!
Возле ложа послышалась возня и шуршание — существо шарил под кроватью, никого там не обнаружив, и разочарованно удалился.
Се Синъин услышал, как он повернул в сторону трупа Петуха. Шаги дошли до места, где лежало тело, чудовище покружилось вокруг него несколько раз, очевидно заметив, что с трупом кто-то возился, и издало странный, зловещий вой.
Его голос звучал отвратительно — не то плач, не то смех, от которого кровь стыла в жилах. У Се Синъина от этого звука заныли зубы и выступил холодный пот, ему так и хотелось зажать уши руками.
Монстр, словно почуяв присутствие непрошеных гостей, зашагал кругами по просторному чердаку.
Безголовый труп Петуха все еще валялся на полу, и от пролежавшего два дня тела исходил такой сильный тошнотворный запах тухлятины, что он отлично маскировал запах живых людей.
Эта тварь бродила по комнате слепая на оба глаза, несколько раз проходила прямо перед дверцей шкафа, но, покружив туда-сюда и ничего не обнаружив, в конце концов вернулась обратно к телу Петуха.
Услышав, что шаги удалились, все трое спрятавшихся в шкафу облегченно выдохнули.
Старый Лян от пережитого напряжения посинел лицом, задрав подбородок и тяжело хрипя, а капли пота усыпали его лоб и переносицу. Только он перевел дух, как, услышав какой-то звук, снова побелел.
В темноте раздался леденящий душу хруст, словно кто-то пережвывал что-то хрупкое и аппетитное. Се Синъин сразу понял: острые зубы грызут кости.
Оно ело.
Излишне было гадать, что именно оно ело.
У Се Синъина дернулись мышцы на лице.
Пока чудовище снаружи высасывало мозг и пожирало плоть, они трое живых людей прятались от него в каком-то шкафу, менее чем в пяти метрах.
Свет из окна падал как раз на монстра, и Се Синъин, заглядывая в щель между створками, прекрасно видел прильнувшую к полу тварь.
Чудовище, сплошь покрытое шерстью, пиршествовало, устроившись прямо на трупе Петуха. Его тело и конечности до жути напоминали человеческие, но двигалось оно по-звериному, что выглядело пугающе.
Когда оно подняло голову, Се Синъин увидел его лицо, и его сердце испуганно сжалось. У этой твари было человеческое лицо.
Единственным местом на всем его теле, лишенным шерсти, было как раз лицо — плоское, совершенно не похожее на собачью морду, с расплывчатыми в темноте чертами.
Самое настоящее человеческое лицо. Скорее всего, это и был тот самый Человекопес, которого они искали.
Лицо Се Синъина слегка исказилось от гримасы.
Он где-то читал в каком-то психологическом журнале, что из-за эффекта зловещей долины это создание, одновременно похожее и непохожее на человека, вызывает у людей глубокий первобытный ужас. Точно так же люди боятся чересчур реалистичных кукол — этот страх глубоко заложен в человеческих генах. Подсознание воспринимает его как нечто вроде больного сородича, порождая желание бежать и спасаться от опасности.
Окутанный броней материализма, Се Синъин боялся уже не так сильно. Но угроза от чудовища оставалась вполне реальной, и вопрос о том, как им отсюда выбраться, по-прежнему стоял остро.
Прикинув всё трезво, он понял: эта тварь питается людьми, и если они сейчас выбегут наружу с голыми руками, эти три слабых цыпленка тут же станут покойниками.
Пожертвовать собой ради кормежки пса — такое бесстрашие могло сравниться разве что с тем, как Будда в прошлой жизни отрезал плоть, чтобы накормить ястреба.
Поэтому все трое старались даже не дышать, прижавшись спинами к стенкам шкафа из страх издать хоть малейший звук.
Поразмыслив немного, Се Синъин сообразил: когда они вошли, Человекопса здесь не было. Раз уж он не дежурит здесь постоянно, то, закончив трапезу, наверняка уйдет, и тогда они смогут незаметно ускользнуть.
В голове у него лихорадочно щелкали счеты, а снаружи хруст тем временем начал стихать. Человекопес, похоже, почти наелся, и странные звуки разгрызаемых костей стали намного тише.
Шкаф надежно скрывал запах живых людей, и монстр совсем не обращал на них внимания. Он сожрал тело Петуха до последнего кусочка, а затем смачно провел по губам длинным багровым языком, словно желая распробовать послевкусие.
Когда он наконец наелся, то неуклюже оперся на все четыре лапы и поднялся, собираясь уходить, и туго натянутая струна в сердце Се Синъина наконец немного ослабла.
Однако именно в этот момент он услышал, как прижатый к нему почти до паралича Старый Лян рядом судорожно втянул носом воздух.
Се Синъин еще не успел сообразить, что произошло, как совсем рядом раздался громкий звук.
Хлюп — и в тишине полумрака раздался отчетливый неприличный звук.
http://bllate.org/book/32827/4017317
Готово:
