Иначе она не осмелилась бы так опрометчиво тащить раненого представителя противоположного пола к себе домой — они обе женщины, что в значительной степени снизило бдительность Вэнь Нинчжоу.
Заметив, что её раскусили, Ци Луяо даже не слишком отреагировала:
— Простите за беспокойство, я могу идти.
Первая встреча выдалась далеко не из приятных: одна — ледяная и высокомерная, да еще и раненая, другая — уставшая как собака, тащит подобранного человека домой.
Двухсложное слово «не нужно», сказанное Ци Луяо, прозвучало так твердо и не допускало никаких возражений, но стоило Вэнь Нинчжоу подхватить её под руку и сделать пару шагов, как она почувствовала тяжесть.
Глава 8. Мне не больно.
Пережив внезапное нападение, тяжелый бой, отравление, ранения и колоссальную потерю крови, Ци Луяо наконец не выдержала и потеряла сознание.
Вэнь Нинчжоу тут же подхватила её, не давая соскользнуть, и, глядя на совершенно бесцветное лицо, замершее всего в дюйме от её собственного, приложила тыльную сторону ладони к её лбу: у той начался жар, кожа уже слегка обжигала.
Её веки были тяжело сомкнуты, даже дыхание казалось слабым. Вэнь Нинчжоу считала себя лишь временной гостьей в этом мире, посторонней наблюдательницей, тогда как человек перед ней жил здесь по-настоящему. Она не знала, что всё это — книга.
Перед ней была живая, подлинная человеческая жизнь.
Вздохнув, Вэнь Нинчжоу помогла Ци Луяо прислониться к стволу дерева, сняла свой собственный короткий ватник и прижала его к ране, чтобы кровь впитывалась в ткань, а не капала на землю.
Оставшись в одном лишь бледно-лиловом стеганом жилете из шерсти, Вэнь Нинчжоу вздрогнула от порыва ветра. Она поудобнее перехватила ношу, с трудом взвалила женщину себе на спину и помогла ей завести руки себе за шею.
Упрись она руками в бедра Ци Луяо, и идти сразу стало не так холодно. Такая рослая, она оказалась куда легче, чем Вэнь Нинчжоу предполагала: та думала, что передвигаться будет невероятно тяжело, но ноша не тяготила.
Вот только ростом та значительно превосходила её, а кости, должно быть, имели тонкие — из тех девушек, что стройны, но при этом ладно сложены, чему Вэнь Нинчжоу могла лишь позавидовать.
Шагая вперед, Вэнь Нинчжоу бормотала про себя: NPC, созданные на основе цифровых данных, просто безупречны, во всем соблюдена идеальная мера, безукоризненно хороши, как ни придирайся — сколько ни просиди до онемения в ногах под лимонным деревом, толку не будет.
Возвращаясь тем же путем, что и пришла, она стирала оставленные метки, на ходу прислушиваясь к дыханию Ци Луяо.
Больше всего она боялась, что та пока идет, возьмет да и отдаст концы.
Выбралась зареньку на свою голову, подобрала человека, а корзину для сборов и сухой хворост пришлось бросить — у неё просто не осталось свободных рук и сил тащить еще и их.
Пока они шли сюда, дорога казалась короткой, но на обратном пути Вэнь Нинчжоу осознала, как далеко заббрела — она забрела едва ли не на обратную сторону горы.
Если бы не страх заблудиться и не простые метки, понятные ей одной, которые она оставляла через равные промежутки пути, еще неизвестно, смогла бы она вообще вернуться назад, не говоря уже о том, чтобы кого-то спасать.
— До чего же устала, маленькая моя прародительница, умоляю, продержись, — бормотала Вэнь Нинчжоу сама с собой, пытаясь расшевелить Ци Луяо.
Она ужасно боялась, что тащит назад всего лишь бездушный набор данных — в таком случае никакие методы психологического самовнушения не смогли бы избавить её от страха.
Глубоко вздохнув — сначала ноша казалась невесомой, но с каждым пройденным шагом усталость накатывала все сильнее, — Вэнь Нинчжоу принялась безостановочно трепать языком.
В конце концов, эта женщина была без сознания и всё равно не понимала, о чем та говорит.
— Считай, что эту жизнь тебе подарила я, усекла? — приговаривала Вэнь Нинчжоу.
— Я, госпожа Чжоу, с сегодняшнего дня твой второй отец.
— Тащить раненого по такой горной круче — разве это дорога? Это поистине трогательная отцовско-сыновья любовь.
— Впрочем, очень надеюсь, что, как только твои раны заживут, ты уберешься из моего дома.
Вэнь Нинчжоу вспотела даже без ватника: виски покрылись испариной, щеки раскраснелись, дыхание сорвалось. Она с трудом переставляла ноги, и каждый шаг давался тяжелее предыдущего.
— Батя и сам без гроша в кармане, двоих нам не прокормить.
Она могла бы жить припеваючи, если бы не безденежье. Стоило вспомнить о финансах, как настроение Вэнь Нинчжоу портилось: — Эх, никудышный из бати кормилец.
Натужно сопя, она наконец приволокла раненую домой и, не смея расслабляться ни на секунду, бережно уложила её на кровать.
Сначала переложив одеяло с постели на стуле, Вэнь Нинчжоу вытянула указательный палец, проверяя дыхание. Она была слегка помешанной на этом и каждые несколько минут норовила убедиться, что та еще дышит.
Налив чашку воды и оставив её у изголовья, она стремглав выскочила наружу, чтобы запереть входные ворота.
Затем вернулась, вытащила из колодца ведро чистой воды, набросала дров в глиняную печь и принялась кипятить воду в тазу.
Перетащив таз и ведро в дом ход за ходом, Вэнь Нинчжоу нарвала чистых тряпиц, бросила их в бурлящий кипяток и обильно засыпала солью для дезинфекции.
Ей нравилось быть готовой к любым неожиданностям. Поскольку они жили в этой глухой горной деревушке, слишком далеко от рыночных городков, в её доме всегда хранились лекарства от простуды, жаропонижающие, а также наружные средства для остановки кровотечений и лечения ожогов.
Правда, запасы были скудными — ровно на один отвар, исключительно для экстренных случаев, на случай внезапной болезни, когда она сама не сможет сходить за лекарством.
Средств от кровотечений и ожогов имелось еще меньше: Вэнь Нинчжоу берегла их на случай, если по неосторожности поранится при заготовке дров или готовке.
Всё это она покупала в аптечной лавке на рынке — сплошные сушеные травы, у которых, разумеется, не было никаких сроков годности. Но она прожила в современности слишком долго, и в её сознании уже прочно укоренилось убеждение, что портится абсолютно всё.
Поэтому она запаслась лишь впроголодь, собираясь по истечении времени сходить за новыми травами.
К счастью, кровоостанавливающее средство было порошковым — при использовании его сыпали прямо на рану, без предварительного отвара. Вэнь Нинчжоу засыпала жаропонижающий сбор в глиняный горшок и поставила вариться.
Выловив тряпицы из кипящего соленого раствора, Вэнь Нинчжоу тщательно прополоскала их в чистой воде. Обладая железным терпением и отвагой, она принялась расстегивать одежду Ци Луяо.
Её лиловый короткий ватник во многих местах пропитался черной и алой кровью, заставляя Вэнь Нинчжоу морщиться от отвращения.
Где же ей доводилось видеть столько крови разом? Раньше она панически боялась даже взглянуть на кровавые травмы, а то, что предстало её глазам сейчас, в кино наверняка бы вырезали или замазали пикселями — до того жуткое и запредельное зрелище.
В небольшой спальне стоял удушливый запах свежей крови. Боявшаяся холода девушка заклеила дыры в бумажном окне и плотно притворила дверь спальни, из-за чего воздух почти не циркулировал и зловоние не выветривалось.
Сложив влажную салфетку в прямоугольник, она положила её на лоб пострадавшей. Та была хмура, её брови сошлись на переносице, а по лицу непрекращающимся потоком катился холодный пот.
Сжав сердце в кулак, Вэнь Нинчжоу сквозь зубы расстегнула её одежду. Та промокла насквозь: снаружи запеклась черно-фиолетовая кровь, а нижнее белое исподнее и вовсе не поддавалось описанию. Руки Вэнь Нинчжоу были сплошь испачканы кровью Ци Луяо.
Как может в человеке умещаться столько крови? Руки Вэнь Нинчжоу непроизводительно дрожали. Ей было страшно — страшно ран, страшно крови и страшно того, что этот с таким трудом принесенный домой человек умрет.
Она не хотела, чтобы смерть вторгалась в её жизнь вот так напрямую. Расстегивая одежду слой за слоем, чем дальше, тем страшнее становилось зрелище, и Вэнь Нинчжоу едва не тошнило.
Удар по зрению и обонянию вызывал спазмы в желудке, но больше всего давало о себе знать банальное малодушие. Она изо всех сил закусила губу, подбадривая себя, безумно внушая себе, что перед ней просто данные, персонаж из видеоигры, а потому не нужно паниковать и бояться.
Всё это выглядело как кровь, но на деле было лишь программным кодом.
Преодолев себя, Вэнь Нинчжоу распахнула нижнюю рубашку Ци Луяо. Под ней обнаружился нательный нагрудник-модуль, первоначальный цвет которого уже невозможно было разобрать: в самом центре раны кровь была алой, а по краям — черной.
Это как минимум означало, что яд, судя по всему, вывели: свежая кровь имела нормальный оттенок и больше не пугала зловещим черно-фиолетовым цветом.
Похоже, после отравления та вовремя приняла противоядие. Сделав этот вывод, Вэнь Нинчжоу немного успокоилась: если тщательно промыть рану, остановить кровотечение, не допустить воспаления и жара, у неё получится спасти эту маленькую жизнь.
Но крови вытекло слишком много, и Вэнь Нинчжоу не смела терять бдительность. Никогда еще её нервы не были натянуты так предельно, а внимание — сосредоточено до такой степени.
Даже во время сдачи государственного экзамена гаокао она так не нервничала. От нервного напряжения она то и дело непроизвольно сглатывала слюну.
Сглатывать слюну, глядя на месиво из плоти и крови — картина поистине извращенная.
Затем Вэнь Нинчжоу взяла ножницы и разрезала нагрудник: расвязывать завязки со спины было слишком хлопотно, а тревожить раненую она не решалась.
Да чтоб меня!
Откинув разрезанную ткань нательного нагрудника, Вэнь Нинчжоу мысленно выругалась, а из глаз сами собой брызнули слезы — её просто до смерти напугало увиденное.
Рана выглядела кошмарно, смотреть на неё было невыносимо. Если на животе еще можно было различить следы от рубленого удара мечом, то на груди не удавалось разобрать ничего: изначально повреждение было небольшим, но из-за действия яда ткани вокруг него постепенно сгнили изнутри наружу.
Безупречный искусственный персонаж обладал несравненной красотой, но сейчас Вэнь Нинчжоу была не в силах отвести взгляд куда-то еще. Словно настоящий врач, она забыла про всякое смущение и половую принадлежность — перед ней был лишь пациент.
Шмыгая носом и утирая слезы, она аккуратно промокала кровь вокруг раны. На животе справляться было проще: удалив сгустки и очистив кожу, она щедро посыпала поврежденное место кровоостарящим порошком.
А вот к ране на груди она рискнула приглядеться, лишь до крови закусив губу: внутри плоти явно что-то застряло.
Плевать на перепачканные кровью руки и прочие условности, она вытерла слёзы рукавом, встала и зажгла свечу.
Приблизившись с зажженной свечей вплоть до самого лица пострадавшей, она разглядела в ране инородное тело. На вид небольшое, по форме оно напоминало метательный нож-скрытое оружие и вошло почти целиком, в мясе торчал лишь самый кончик хвостовика.
Вэнь Нинчжоу невольно зажмурилась — визуальный удар оказался слишком сильным. На этот предмет она смотрела с тем же выражением лица, с каким завсегдатаи метро из прошлого мира разглядывают что-то в телефонах.
— Придется мне это вытащить, — произнесла Вэнь Нинчжоу дрожащим голосом, шмыгая носом.
— Потерпи немного, будет очень больно. Руки у меня не те, да и ты и так натерпелась.
— И угораздило же тебя нарваться на дилетанта, я не посмею вытаскивать, руки дрожат.
Приговаривая так, она понимала, что кроме неё этого сделать некому. Порывшись в корзинке для рукоделия, она нашла там иголку и маленький бамбуковый пинцет.
Подержав их над пламенем свечи для дезинфекции, она приступила к делу.
Кустарная стерилизация, врач — специалист по математике, подручные средства вместо лекарств и не останавливающаяся кровь — Вэнь Нинчжоу искренне сочувствовала лежащей перед ней бедняжке.
Как можно было потерять столько крови? Вэнь Нинчжоу сменила уже несколько просквозь пропитавшихся тряпиц.
— До чего же это больно, — тихо вздохнула она.
Наклонившись к самой ране, она из-за отсутствия сдерживающего нагрудника оказалась лицом почти вплотную к груди Ци Луяо.
Затаив дыхание, Вэнь Нинчжоу кривила в гримасе губы и беззвучно плакала, боясь издать хоть звук или шмыгнуть носом, чтобы не сбить руку и попытаться не допустить дрожи в пальцах.
Одной рукой она зажала кончик скрытого оружия бамбуковым пинцетом, а другой осторожно поддевала его иглой.
http://bllate.org/book/32826/4017186
Готово:
