Чжу Гуаньюй наконец успокоился и произнес:
— Тогда завтра составишь мне компанию и пойдешь со мной за покупками, ладно?
Цинь Сяо на мгновение замер и бросил на него взгляд.
Чжу Гуаньюй только что проснулся, сонный, лениво подперев рукой подбородок, он прислонился к окну, и крупный алый рубин, отражаясь у его щеки, лишь сильнее подчеркивал его ослепительно белое, подобное нефриту лицо.
Сквозь деревья повеяло прохладным вечерним ветерком, и Чжу Гуаньюй запахнул свой плащ цвета ночного неба, плотнее кутаясь в него.
Кончики ушей Цинь Сяо снова слегка покраснели, но позади всё еще отчетливо ощущался любопытный взгляд Лю Фэна, и он, тихо кашлянув, произнес:
— Я ранен, как только вернусь домой, матушка тут же запрет меня в моем дворе отдыхать, завтра мне оттуда не выбраться.
Чжу Гуаньюй спросил:
— А послезавтра?
Чжу Шэн с улыбкой отозвался:
— Старший молодой господин, наш маркиз нынче воюет на севере с чжурчжэнями, в Столице остался только молодой княжич, а госпожа следит за молодым княжичем пуще глаза, никуда не отпуская его бродить.
Чжу Гуаньюй с некоторым запозданием сообразил: если с Цинь Сяо на этот раз что-то случится, то Поместье маркиза...
Он торопливо спросил:
— У тебя есть младшие братья?
Цинь Сяо: «...»
Чжу Шэн пояснил:
— У маркиза и госпожи всего трое сыновей, второму молодому господину нынче шестнадцать лет, а третьему — тринадцать.
Как слышно было, старый маркиз Цинь Юй, отрешившись от дел, давным-давно вместе со старой госпожой отправился странствовать по свету. После того как отец Цинь Сяо, Цинь Бань, унаследовал титул, по заведенному порядку полагалось разделить имущество между братьями — иными словами, дядя Цинь Сяо тоже покинул поместье, так что в нынешнем Поместье маркиза хозяином оставался один лишь Цинь Сяо: наверху требовалось умиротворять матушку, а внизу — поднимать младших братьев, и старшему сыну приходилось поистине нелегко.
Если же взглянуть на Чжу Гуаньюя, который точно так же был старшим сыном, то из-за отсутствия статуса наследника на его плечах не лежало никакого тяжкого бремени; с самого детства балованный родителями, на Юго-Востоке он прослыл этаким местным бунтарем, целыми днями только и знавшим, что развлекаться да пировать, и вовсе не ведал никаких забот.
— Так ты сможешь выйти на улицу, отдохнув пару дней? — Чжу Гуаньюй недовольно поджал губы. — Ты же сам мне пообещал, нельзя же нарушать свое слово.
Цинь Сяо бросил косой взгляд на крадущегося позади Лю Фэна и беспомощно произнес:
— Старший молодой господин желает приобрести драгоценности и самоцветы, но я в этом деле вовсе не мастак. Я лучше отыщу для старшего молодого господина знающего толк человека, который вас проводит.
Чжу Гуаньюй с самого детства питал слабость к подобным сияющим и красивым камням и сам разбирался в них не хуже любого знатока — зачем ему понадобился какой-то провожатый? Ему просто хотелось побыть вместе с Цинь Сяо.
Он фыркнул, пристально глядя на Цинь Сяо с минуту, его глаза лукаво блеснули, и в голове созрел план.
По прибытии в Столицу они разъехались в разные стороны. Вопреки ожиданиям, Чжу Гуаньюй не стал устраивать истерик, капризничать и силой требовать, чтобы Цинь Сяо сопровождал его на прогулке. Цинь Сяо даже немного удивился, но когда они добрались до ворот Поместья маркиза, управляющий уже поджидал их на крыльце.
— Ох, молодой княжич, наконец-то вы вернулись, госпожа уже извелась от волнения, — торопливо выбежал навстречу управляющий. — Отчего же верхом приехали? Мы ведь оставили для вас карету у въезда на охотничьи угодья...
Речь его не успела оборваться, как изнутри донесся оклик: «Сяо-эр!» Цинь Сяо поспешно спешился и вошел в ворота. Миновав экран-стену, он увидел, как матушка торопливо семенит через лунную дверь.
— Сяо-эр, ты цел? — Чжао Синь схватила его за руки, оглядывая с ног до головы. — Помимо руки, где-нибудь еще есть раны? Живо входи, лекарь уже ждет тебя в твоем дворе.
— Матушка, это всего лишь царапины, — следуя за ней, ответил Цинь Сяо. — Лекарь старшего молодого господина уже осмотрел меня.
— Велю осмотреть еще раз, тогда и успокоюсь, — видя, что вид у сына вполне бодрый, а движения не затруднены, Чжао Синь наконец перевела дыхание. — Слава богу, небеса милостивы.
Цинь Сяо на миг замер, вспомнив тихое бормотание Чжу Гуаньюя.
Тут мать заговорила вновь:
— Проголодался, чай? На кухне еще припасена горячая каша, поешь чего-нибудь и пару дней как следует отдохни дома.
Только тогда Цинь Сяо опомнился и произнес:
— Матушка, я передохну пару дней, а на третий отправлюсь в город.
— К чему тебе идти в город, раз ты ранен? Снова соберешься в цуцзюй играть да стрелять из лука по ивам? Ты и сам ранен, и толком не двинешься, все равно толку не будет.
— На сей раз не в цуцзюй играть, просто пройдусь по улицам, ничего страшного.
— Пройдешься по улицам? — Чжао Синь прекрасно знала буйный нрав сына и круг его товарищей. — Вы, шалуны этакие, отроду не умели усидеть на месте, не забивай мне голову.
— Нет же, матушка, на этот раз я и впрямь собираюсь просто погулять по улице.
Чжао Синь взмахнула рукой:
— Правду ты говоришь или нет, раз ранен — сиди смирно, и чтоб никаких выходов на улицу.
Цинь Сяо тяжело вздохнул, собираясь завести разговор через пару дней, но на следующее утро, едва семейство закончило завтрак, управляющий стремглав влетел в комнату, вопя:
— Госпожа! Госпожа!
— Что еще стряслось? Чего ты орешь на весь дом? — Чжао Синь велела слугам подать лекарство для Цинь Сяо и принялась подгонять младших, чтобы те отправлялись в классную комнату. Не дождавшись от управляющего ответа, она подняла глаза и заметила, что тот украдкой и весьма многозначительно косится на Цинь Сяо.
Чжао Синь: «?»
Цинь Сяо озадаченно спросил:
— В чем дело?
— Это... это старший молодой господин из Ванства Дуннань пожаловал с визитом, — заикаясь, доложил управляющий. — Госпожа, вам лучше самой выйти взглянуть.
— И что с того, напугал до смерти, — поднимаясь, Чжао Синь направилась к выходу. — Пусть я и не встречалась прежде с этим старшим молодым господином, но разве в детстве, когда он приезжал в Столицу, они не играли вместе с Сяо-эром? Раз уж он старый друг...
Она как раз перешагнула порог двора и издали увидела, как слуга ведет процессию гостей сквозь крытую галерею. Лица шедшего во главе куньцзюня было еще не разглядеть, но изящная осанка и благородный склад ума угадывались издалека. Хватило одного мимолетного взгляда, чтобы Чжао Синь замерла на месте.
Она обернулась и переглянулась с управляющим.
Чудеса! Железное дерево спустя тысячелетие зацвело!
Позади раздался голос Цинь Сяо:
— Что такое? Почему матушка остановилась?
Чжао Синь слегка кашлянула:
— Старший молодой господин впервые пожаловал в наш дом, а мы пойдем встречать гостя в повседневных нарядах — это верх неприличия. Я пойду переоденусь. Сяо-эр, ты тоже смени платье, надень то самое, что я велела сшить тебе к новому сезону.
Цинь Сяо удивился:
— Матушка, разве тот наряд не для пиров предназначен?
Словно не услышав его, Чжао Синь торопливо удалилась, и Цинь Сяо ничего не оставалось, как вернуться к себе во двор, чтобы переодеться. Когда он появился в гостиной, Чжу Гуаньюй как раз пил чай; стоило ему поднять глаза и увидеть вошедшего, как он замер на месте.
Этот новый наряд и впрямь шился для торжественных приемов — расшитая золотом парча струилась волнами, подол пестрел сложными узорами и длинным шлейфом волочился по полу. Но Цинь Сяо был высок ростом, широк в плечах и строен, а потому в этом одеянии выглядел особенно великолепно.
— Хорош наряд, — вынес свою оценку павлиний принц. — Тебе к лицу.
Цинь Сяо шагнул вперед, и взгляд Чжу Гуаньюя неотступно следовал за ним. Цинь Сяо опустился на сиденье, и взор Чжу Гуаньюя скользнул ниже.
— С чего это старший молодой господин сегодня вдруг выкроил время навестить нас? — спросил Цинь Сяо.
Чжу Гуаньюй, подперев щеку рукой, смотрел на него:
— Выразить благодарность за спасение жизни. А заодно узнать, когда у тебя выдастся свободная минутка, чтобы составить мне компанию на прогулке по Столице.
— Я ведь еще вчера спрашивал матушку, боюсь, это не...
— Свободна у него минутка, более чем свободна, — с сияющей улыбкой входя в гостиную, произнесла Чжао Синь. — Сидеть сиднем дома — только тоску навевать, прогулка пойдет ранам на пользу. По мне, так сегодня погода самая подходящая, почему бы вам не отправиться прямо сейчас?
Глава 8
Цинь Сяо: «?»
Выставленный матерью за порог, он стоял на главной улице Столицы, облаченный в роскошное и парадное праздничное платье.
— Так, значит, этот наряд ты сменил специально ради меня, — усаживаясь в карету, промолвил Чжу Гуаньюй. — А я-то думал, ты сегодня куда-то на пир собираешься.
Цинь Сяо тоже забрался внутрь:
— С моими-то ранами — ни вина не выпить, ни жирного не отведать, какой еще пир.
Чжу Гуаньюй уточнил:
— Выходит... и впрямь ради меня переоделся?
Цинь Сяо: «...»
Чжу Гуаньюй тотчас рассмеялся, но, не желая казаться слишком радостным, поспешно прикусил губу и заслонился тыльной стороной ладони, делая вид, будто подперев щеку, смотрит в оконный проем.
Лицо Цинь Сяо слегка порозовело, он украдкой покосился на спутника и заметил, что у того лукаво изогнулись уголки глаз: хоть он и смотрел в окно, но из-под ресниц тоже бросал взгляды на него самого.
Их глаза встретились.
Взгляд Чжу Гуаньюя лучился мягким сиянием, словно в озере плескалась чистая вода, и в это мгновение зримого контакта гладь этого озера едва заметно дрогнула.
Сердце Цинь Сяо тоже сладко затрепетало.
Словно крошечный камешек бросили в тихую воду: пусть камень мал, но круги от него расходятся и расходятся без конца.
Щеки его пылали жаром, и он невольно опустил голову. Чжу Гуаньюй тоже прикусил губу и отвел взгляд, со смущенным румянцем на щеках вновь уставившись в окно.
Какое-то время в карете царило молчание, но воздух вокруг был словно наэлектризован знойным томлением.
Вскоре преданный слуга Чжу Гуаньюя, Мо Юй, подал голос снаружи:
— Старший молодой господин, мы направляемся в Ванбаолоу?
Чжу Гуаньюй только теперь сообразил, что повозка все еще стоит на месте, тихо кашлянул и отдал приказ:
— В Ванбаолоу.
Ванбаолоу располагалась на самой оживленной Дунлонской улице Столицы, не так уж далеко от Поместья маркиза. Говорили, что это заведение принадлежит семье младшего деверя маркиза. Когда Чжу Гуаньюй и Цинь Сяо сошли с кареты, они заметили, что целая вереница приказчиков у входа так и уставилась в их сторону.
На лицах тех не было обычного благоговейного сияния при виде знатных особ — скорее, вид у них был такой, будто они стали свидетелями чего-то диковинного и редкостного.
— Молодой княжич, вы пожаловали, — семеня на ходу, выбежал навстречу управляющий лавкой. Увидев Цинь Сяо, а следом за ним и Чжу Гуаньюя, он на секунду остолбенел, несколько раз ошеломленно перевел взгляд с одного на другого и только тогда произнес: — Молодой княжич, а это... кто же?
— Старший молодой господин Ванства Дуннань, — представил спутника Цинь Сяо. — Нынче он желает взглянуть на драгоценности и самоцветы.
Управляющий поспешно проводил обоих наверх, а приказчики то тут, то там вытягивали шеи, перешептываясь между собой на ходу.
— Чудеса да и только, неужто молодой княжич вышел в город в сопровождении куньцзюня?
— Ошибаешься, это он сопровождает куньцзюня, который пришел за покупками!
— Впервые на моей памяти, отроду такого не видывал.
— Уж не будущая ли это супруга молодого княжича?
Сжимавший в руке меч Сун Ци как раз проходил мимо, невольно прислушался к разговору и тихонько фыркнул.
Какая еще будущая супруга молодого княжича, с чего бы это их старшему молодому господину прельщаться перспективой выходить замуж за кого-то в далекой Столице?
Исключено! Вансянь ни за что на свете на это не согласится!
На верхнем этаже Ванбаолоу имелся всего один-единственный отдельный кабинет для почтенных гостей. Сияющий улыбкой управляющий проводил их внутрь, а затем хлопнул в ладоши, и в комнату рекой хлынули девушки с улыбками краше весенних цветов, каждая из которых держала в руках поднос. На подносах лежали готовые комплекты головных украшений с драгоценными камнями, а также крупные необработанные самоцветы и жемчуга. Стоило Чжу Гуаньюю задержать взгляд хоть на чем-нибудь, как девушка тут же останавливалась и мелодичным голоском принималась расписывать товар.
Будучи столь масштабным заведением, Ванбаолоу обслуживала исключительно аристократию, а потому редких сокровищ здесь водилось в избытке. Не прошло и мгновения, как возле Чжу Гуаньюя уже громоздилось целых три подноса.
Цинь Сяо бросил косой взгляд на пестрые груды разноцветных самоцветов и драгоценных камней и поинтересовался:
— Старший молодой господин намерен усыпать ими маску?
Если надеть такую маску на люди, у всех вокруг в глазах рябить начнет.
Чжу Гуаньюй покачал головой:
— Чтобы украсить ими маску, эти камни мелковаты. Те экземпляры, что я отобрал, пойдут на пряжки и отделку пояса.
Цинь Сяо: «...»
Сообразив, к чему клонят, управляющий тут же знаком велел служанкам удалиться и лично внес шкатулку из черного дерева:
— Старший молодой господин, извольте взглянуть на это. Диковинка прямиком из Южных морей, наш хозяин специально привез оттуда искусных мастеров. Эту партию самоцветов мастера вырезали больше месяца назад, сияния в них — не передать словами.
http://bllate.org/book/32819/4015952
Готово:
