Хань Шаоцин слушал, как окружающие подшучивают над ними, и задумчиво скосил взгляд на Син Юня.
Поразмыслив мгновенно, он проникся полнейшим одобрением к словам сельчан. Вглядываясь в него, Хань Шаоцин неожиданно вспомнил, как слуги Семьи Хань говорили нечто подобное: мол, если бы Син Юнь на самом деле не пострадал, эта помолвка уж точно никогда бы не досталась ему самому.
Хань Шаоцин кивнул, про себя размышляя: не получи Син Юнь увечий, даже если бы Хань Шаоян зарился на высокопоставленную пассию, в Семье Хань всё равно оставалось бы предостаточно других кандидатов, так что, как ни крути, на него — так называемого отброса — выбор бы точно не пал. И всё же в конце концов всё досталось ему. Раз уж он не в силах принять нынешнего Син Юня, то как вообще может заикаться о том, чтобы обладать тем безупречным юношей?
Син Юнь и без того покраснел от шуточек деревенских жителей, а теперь, когда Хань Шаоцин принялся его разглядывать, легкий румянец на его лице мгновенно добежал до самых кончиков ушей.
Заметив этот нежный румянец на щеках Син Юня, Хань Шаоцин тут же притянул его в свои объятия. Син Юнь не стал сопротивляться и, подчиняясь силе рук Хань Шаоцина, уткнулся лицом ему в грудь.
Хань Шаоцин вовсе не желал, чтобы эти сельчане глазели на смущенное выражение лица Син Юня, а заметив, что тот и не думает сопротивляться, на душе у него стало еще радостнее.
Стоило окружающим увидеть движение Хань Шаоцина, как они тут же дружно залились громким смехом и принялись поддразнивать их:
— Ого, да этот парень уже ревнует!
Хань Шаоцин прямо при всех с легкостью кивнул и невозмутимо произнес:
— Моего будущего супруга вы тут пялите во все глаза, с чего бы мне не ревновать? Одного взглядика с вас хватит!
— Ладно-ладно, всё, больше не смотрим, не смотрим, оставляем твоего сокровища тебе одному, — с насмешливыми улыбками протянули они.
Большинство деревенских жителей были людьми простыми и чистыми душой, без излишних коварных и запутанных мыслей. На Син Юня они смотрели с искренним восхищением, в их взглядах не было ни отвращения, ни презрения, ни уничижения. Благодаря этому с плеч Син Юня упал тяжелый груз.
В конце концов, им еще предстояло жить в этой маленькой деревне.
Если бы они не смогли поладить с местными, им пришлось бы очень несладко. К счастью, всё обернулось вовсе не так скверно.
Сельчане не стали продолжать подшучивать над ними двоими и вместо этого наперебой принялись с жаром расписывать родные края:
— Вы двое сделали правильный выбор, придя в нашу деревню! Пусть наша деревня маленькая и отсталая, не чета шумным городам снаружи, но природа здесь просто чудесная.
— Точно-точно! Вы потом сами хорошенько всё осмотрите. Увидите — наша деревня полюбится вам еще больше.
— А если чего-то дома не хватает или понадобится в будущем, можете смело заходить к нам, берите без стеснения!
— Если нужно о чем-то расспросить, тоже обращайтесь к нам.
Почувствовав искреннюю доброжелательность деревенских жителей, Хань Шаоцин ощутил необыкновенное тепло на сердце. Он кивнул собравшимся и скромно ответил:
— Спасибо вам, уважаемые земляки, если что-то потребуется, я непременно не стану с вами церемониться.
Так Хань Шаоцин и установил связь с сельчанами.
Староста молча дождался окончания их любезностей, после чего повернулся к жителям:
— Ну всё, хватит, вам пора расходиться по домам.
Народ поднял головы, посмотрел на небо и только тогда сообразил, что и впрямь уже поздно.
Они еще собирались перекинуться парашютом с Хань Шаоцином, как вдруг со стороны дворов донеслись голоса — домочадцы звали их завтракать.
Тогда все заторопились по домам, и им в спину полетели легкие, радостные крики:
— Вечерком, если будут свободны, давайте снова соберемся!
Хань Шаоцин кивнул им в ответ:
— Хорошо.
В мгновение ока толпа, только что теснившаяся здесь, рассеялась в разные стороны, и на месте остался лишь один староста.
Окинув взглядом Хань Шаоцина и его спутника, староста с привычной непринужденностью пригласил их:
— Полагаю, еды вы у себя еще не приготовили. Пойдемте, поедите у меня дома.
Хань Шаоцин прекрасно осознавал положение дел в их собственном жилище и не собирался напускать на себя фальшивую важность. К тому же их нынешний уровень культивации еще не позволял полностью обходиться без пищи — им по-прежнему требовалась обычная еда, чтобы утолять голод. Поэтому он не стал отказываться и прямо ответил:
— Хорошо. Спасибо, староста.
Услышав согласие Хань Шаоцина, староста зашагал впереди и на ходу поинтересовался:
— Каковы ваши планы на ближайшее время?
Хань Шаоцин крепко держал Син Юня за руку, следуя за старостой, и, услышав вопрос, с естественным выражением лица задал давно обдуманный вопрос:
— Староста, найдется ли в деревне свободная или пустующая земля? Я бы хотел купить или арендовать пару участков, чтобы посадить немного овощей — тогда у нас всегда будет своя еда.
Услышав это, староста сразу понял, что эти двое подходят к делу с умом. Он одобрительно кивнул и спокойно произнес:
— Земля есть. Но мы ее только сдаем в аренду, земли нашей деревни не продаются чужакам.
Хань Шаоцин улыбнулся в ответ:
— Тогда давайте арендуем, а послезавтра вы, староста, будьте добры, покажете нам всё на месте.
Староста коротко угукнул в ответ.
А про себя подумал с усмешкой: едва ли вам потом хватит всего двух участков.
Син Юнь не вмешивался в разговор и не высказывал возражений — напротив, подобный план казался ему превосходным. Утром они будут совершать пробежки для тренировок, а во второй половине дня — возиться в огороде. Никакой траты времени зря, сплошная польза и порядок.
Вскоре они подошли к дому старосты, на столе которого уже были расставлены угощения.
Какой-то юноша, заметив вошедших следом за старостой незнакомых парней, сперва на мгновение удивился, но его удивление тут же сменилось радостной улыбкой.
Староста, увидев это, снова представил гостей:
— Они только что прибыли в нашу деревню. — Он указал на Хань Шаоцина: — Его зовут Хань Шаоцин. — Затем перевел руку на Син Юня: — А его зовут Син Юнь.
Представив их юноше, староста повернулся к Хань Шаоцину и коротко пояснил:
— Его зовут Цин Юнь. Садитесь за стол!
Заметив красную родинку меж бровей Цин Юня, Хань Шаоцин мгновенно сообразил, что перед ним, должно быть, тоже младший братец-гээр, и вежливо произнес:
— Благодарю за хлопоты.
Цин Юнь же держался просто и непринужденно, радушно отвечая:
— Никаких хлопот, садитесь скорее.
Заметив, что все расселись, Цин Юнь тут же принес еще две пары палочек с пиалами, налил белой рисовой каши и передал Хань Шаоцину и Син Юню.
Те приняли еду, и наконец начался завтрак.
Хань Шаоцин ел нехитрые блюда на столе и размышлял о том, что хотя он еще не до конца освоился в этих местах, но в Цинчжоу ему доводилось покупать сухой паек в дорогу, и всё же та еда сильно уступала нынешней. Оттого любопытство к здешним местам разгорелось в нем с новой силой, оставив на душе легкий след озадачивающих вопросов.
Но больше всего он думал о другом: если бы такие отборные ингредиенты попали к нему в руки, он бы непременно приготовил из них поистине великолепное угощение! Хань Шаоцин научился стряпать еще в семилетнем возрасте, а после увольнения со службы, хоть и был целиком поглощен делами компании, в свободные минуты всегда готовил сам. Ради этого он усердно штудировал кулинарные книги и оттачивал мастерство, так что в кулинарном деле толк знал.
В будущем он своими руками завоюет сердце своего маленького супруга, чтобы тот привязался к нему еще сильнее.
Ведь не зря говорят: хочешь покорить человека — начни с его желудка.
Хотя в мыслях Хань Шаоцина роилось множество замысловатых планов, это ничуть не мешало ему заметить в глазах старосты смесь удивления и любопытства.
Ощутив на себе этот взгляд, староста невозмутимо и неспешно продолжал уплетать свой завтрак.
Син Юнь тоже уловил некоторую разницу: рис и овощи, которые они только что отведали, содержали куда более густую Духовную Ци, чем та, к которой они привыкли снаружи, да и на вкус были значительно лучше. По качеству эти продукты почти не уступали Духовному рису и духовным растениям первого ранга.
Сердце Син Юня тоже переполнилось любопытством к этому месту. Раньше ему доводилось пробовать немало редких деликатесов, но здешнее угощение превосходило их все. Пораженный до глубины души, Син Юнь не удержался и спросил:
— Скажите, вы сами выращиваете этот Духовный рис и духовные растения?
Он обратился к Цин Юню, такому же гээру, глядя прямо на него в ожидании ответа.
Цин Юнь ничуть не смутился и прямо ответил с улыбкой:
— Конечно! Сами выращиваем.
Услышав ответ, оба гостя невольно изумились.
Син Юнь никак не ожидал, что в столь уединенной глуши можно культивировать столь превосходный Духовный рис и духовные растения. В душе его промелькнула мысль: поистине, эта маленькая горная деревушка благословлена самой природой, и они действительно не ошиблись с выбором места.
Хань Шаоцин же, услышав слова Цин Юня, от волнения уставился прямо на старосту. В его глазах сияла чистая радость, и он тут же выпалил:
— Староста, сколько в деревне свободных земель? Я хочу арендовать их все.
Поскольку староста ранее уже предупреждал, что деревенские земли не продаются, ему оставалось только взять их в аренду.
Староста заранее знал, что после столь сытного и вкусного завтрака Хань Шаоцин уже не ограничится парочкой участков, о которых упоминал вначале, и теперь его догадка полностью подтвердилась.
Ловя жадный взгляд Хань Шаоцина, староста неторопливо продолжал жевать, намеренно томя юношу ожиданием. Хань Шаоцин же и не думал подгонять его, молча ожидая ответа.
Син Юнь тоже отложил палочки и замер вместе с Хань Шаоцином, с нетерпением дожидаясь решения старосты.
Цин Юнь наблюдал за их лицами с легкой улыбкой в уголках губ.
Наконец, насладившись всеобщим ожиданием, староста не спеша назвал приблизительную цифру:
— Больше трех му я вам в аренду дать не смогу.
Услышав этот вердикт — объем в несколько раз больше первоначально задуманных двух участков, — Хань Шаоцин больше не стал докучать старосте и с радостным энтузиазмом согласился:
— Беру всё! Спасибо, староста.
Син Юнь тоже с сияющим лицом посмотрел на старосту и принялся наперебой благодарить:
— Большое спасибо, староста!
Тот лишь небрежно бросил:
— Не за что, доедайте давай.
И Хань Шаоцин с Син Юнем снова принялись за еду.
Син Юнь, жуя на ходу, восхищенно протянул:
— Староста, еда у вас дома по качеству почти дотягивает до среднего первого ранга Духовного риса и духовных растений.
Услышав это, староста остался совершенно невозмутим, лишь коротко и равнодушно промычал: «О», и на этом разговор заглох.
Зато Хань Шаоцин загорелся интересом. Из-за обстоятельств своего прошлого ему редко доводилось пробовать по-настоящему хорошие вещи, и теперь, услышав слова Син Юня, он с крайним удивлением переспросил:
— Правда?
Син Юнь твердо кивнул и, погрузившись в воспоминания, пояснил:
— Правда. Когда мы с родителями ездили в крупные города, мне изредка доводилось отведывать подобное. Но качественного Духовного риса всегда мало, а на рынке в основном продается зерно без всякого ранга.
Сказав это, Син Юнь почувствовал смутную тревогу.
Если здесь растет такой отменный Духовный рис и такие духовные растения, почему же сельчане не вывозят их на продажу в обмен на серебро? Или почему сюда не заглядывают купцы? Вспомнив, что раньше он сам понятия не имел о существовании этой скрытой от мира деревни, а без Хань Шаоцина и по сей день оставался бы в неведении, он подумал: пожалуй, остальные просто еще не отыскали это место.
Однако расспрашивать дальше Син Юнь не стал — возможно, у местных жителей были на то веские причины.
В конце концов, раз уж ему довелось всё это отведать, большего и не нужно.
Хань Шаоцин же, выслушав Син Юня, лишь укрепился во мнении, что Гора Цинъюань — место далеко не простое. В чем именно кроется секрет, он пока не понимал, но ниточка уже появилась.
Староста хранил полное спокойствие, словно вовсе не догадывался о буре мыслей в головах молодых людей, и неторопливо произнес:
— Если станете прилежно возделывать землю, еще не то попробуете.
Хань Шаоцин тут же закивал, давая обещание:
— Мы будем трудиться на совесть. Сделаем всё возможное, чтобы поскорее вырастить такие же великолепные овощи.
Син Юнь тоже кивнул и торжественно подтвердил:
— Мы обязательно будем усердно работать на земле.
Утренний трапезный час подошел к концу так же непринужденно.
После завтрака староста сказал Цин Юню:
— Цин Юнь, я отведу их посмотреть наделы, а ты приберись здесь.
Цин Юнь кивнул, но на прощание махнул рукой Син Юню и с привычной легкостью бросил:
— Я пошел, наставник!
Ощущая исходящую от Цин Юня искреннюю доброжелательность, Син Юнь с улыбкой помахал ему в ответ:
— Цин Юнь, спасибо за гостеприимство!
Тот улыбнулся:
— Пустяки, главное, чтобы вам пришлось по вкусу.
Староста лишь лениво скользнул по ним взглядом и негромко бросил:
— Пойдемте.
Син Юнь радостно кивнул:
— Очень понравилось, еда просто отменная!
Староста зашагал впереди, а Хань Шаоцин, опасаясь, что Син Юнь увлечется прощанием с Цин Юнем и оступится на дороге, привычно взял его за руку и повел за собой вслед за старостой.
Услышав похвалу Син Юня, Цин Юнь улыбнулся еще шире.
Син Юнь же отчетливо почувствовал тепло чужой ладони, обхватившей его руку, и на душе у него стало сладко-сладко. Он послушно следовал за Хань Шаоцином, лишь изредка исподтишка бросая вороватые взгляды на его лицо, отчего кончики его ушей вновь незаметно окрасились алым.
Они неспешно шагали за старостой по тропинке, ведущей к земельным участкам, никуда не торопясь — времени было вдоволь.
Кое-кто из сельчан, встреченных ими ранним утром, уже направлялся к полям с мотыгами наперевес.
Завидев их на дороге, люди с улыбкой интересовались:
— Староста, куда это ты их ведешь?
Староста прямо отвечал:
— Хань Шаоцин хочет арендовать землю под посевы, веду показать, где свободные участки.
Сельчанин с одобрением посмотрел на Хань Шаоцина и похвалил:
— Неплохо, толковый хозяин, хозяйственный.
Хань Шаоцин вежливо ответил:
— Вы мне льстите. Я просто хотел вырастить что-нибудь к столу да занять себя делом, кто же знал, что в Деревне Цинъюань такие прекрасные горы и воды, и урожай родится на славу.
Услышав похвалу, крестьянин без ложной скромности кивнул:
— И то верно! Таких вещей, как у нас, в внешнем мире днем с огнем не сыщешь!
Слова крестьянина заронили в душу Син Юня еще больше сомнений. Он слегка нахмурился и недоуменно спросил:
— Разве вы не вывозите излишки на продажу?
Сельчанин удивленно уставился на него и пояснил:
— Сюда чужакам путь заказан, да и нам самим отсюда не выбраться.
Син Юнь изумленно переспросил:
— Но откуда же вы знаете, что здешняя еда лучше той, что снаружи?
Собеседник махнул рукой:
— Каждый год староста отправляет двоих людей закупать необходимые в хозяйстве припасы, вот они-то нам по возвращении и рассказывают.
Разъяснение крестьянина развеяло последние сомнения Син Юня.
То-то же: при таком высоком качестве Духовного риса и растений он раньше никогда о них не слыхивал. Оказывается, жители заперты в деревне, и даже вырастив чудесный урожай, могут лишь потреблять его сами.
Но если бы об этом узнали снаружи, эта маленькая деревенька давно бы превратилась в лакомый кусочек для какого-нибудь влиятельного клана.
Син Юнь отличался чистым сердцем: пока окружающие не питали к ним зла, он старался не забивать себе голову лишним. Отчасти именно поэтому местные жители не стали травить его из-за шрамов на лице.
Хань Шаоцин тоже внимательно слушал недавний диалог Син Юня с крестьянином, и брови его невольно сошлись на переносице.
Выходит, сюда невозможно попасть извне?
Но тогда как же пробрался он сам?
Пусть раньше Хань Шаоцинь топтался лишь на самой опушке деревни и не заходил вовнутрь, Хань Шаоцин был уверен: тот человек всё же смог бы сюда войти.
Иначе, сбежав из Семьи Хань, он не стал бы слепо метаться, а целенаправленно направился прямиком к этой деревне.
Однако только что крестьянин ясно дал понять:
Единственный человек, способный свободно входить и выходить отсюда — это, судя по всему, сам староста.
Бросив на идущего впереди старосту еще один взгляд, Хань Шаоцин почувствовал, что личность старика стала казаться ему еще более загадочной. Тем не менее, в одном он был уверен: зла староста им не желал.
Но раз посторонним вход заказан, а местным не выйти, для них двоих это даже шло на пользу. По крайней мере, они с Син Юнем могли перестать тревожиться, что Семья Хань их отыщет.
Хань Шаоцин снова перевел взгляд на невозмутимую спину старосты. Тот не прерывал их расспросы и не затыкал рты сельчанам, ведя себя так, будто происходящее его совершенно не касалось.
Теперь Хань Шаоцин окончательно утвердился в одной мысли: староста не станет добровольно раскрывать тайны и рассеивать их сомнения. Эта деревня походила на сплошную загадку, разгадывать которую придется постепенно, шаг за шагом.
Включая и то, каким образом ему самому удалось сюда проникнуть — всё это еще предстояло выяснить.
Но пока им не желали зла, Хань Шаоцину было нечего бояться.
http://bllate.org/book/32811/4014314
Готово:
