— Ничего, просто несчастная любовь.
Ци Ши никак не ожидал услышать такой ответ. Какое-то время он не знал, что и сказать, ведь эта сфера была ему совершенно незнакома.
С самого начала он знал, что у Дуань Яо есть возлюбленный, который находится далеко в Пекине. С тех пор он часто слышал, как тот созванивался с ним, отправлял сообщения, проявлял заботу и давал наставления, а иногда еще и ласково капризничал, чтобы развеселить человека, являя собой яркий образ рослого парня. Хотя ему не очень-то хотелось в этом признаваться, он знал: как романтический партнер его сосед по парте действительно был из тех, кого днем с огнем не сыщешь. Он думал, что их отношения складываются просто отлично, но никак не ожидал услышать такое.
Дуань Яо, подражая Ци Ши, притянул к себе диванную подушку, обнял ее и, прислонившись спиной к изголовью кровати, оказался лицом к лицу с собеседником. Возможно, Ци Ши до этого казался слишком надежным, а возможно, сама обстановка располагала к тому, чтобы излить душу — у Дуань Яо внезапно возник непреодолимый порыв выговориться.
Прищурившись и сдерживая влагу, застилавшую глаза, он сорвал кровоточащие повязки со своих ран и слово за словом стал медленно вспоминать все прошлое. Он лишь намеренно скрыл тот факт, что Сяо Иньюэ был мужчиной — иначе... два гея, лежащие на одной кровати, выглядели бы по меньшей мере неловко.
— Это не твоя вина, ты достаточно хорош. Просто иногда люди слишком жадны и всегда тешат себя иллюзией, будто можно получить награду, не прикладывая никаких усилий.
— Она любит тебя и дорожит тобой, но не настолько сильно. Ей не хочется, чтобы ты докучал ей целыми днями, но при этом она хочет и дальше поддерживать с тобой отношения. Вот она, воображая себя умной, и придумала этот гениальный план, совсем не думая о том, что ложь рано или поздно будет разоблачена.
Ци Ши посмотрел в пространство, его взгляд не фокусировался ни на чем. Думая о чем-то своем, он тихо произнес:
— Природа человека эгоистична, и в чувствах это проявляется ярче всего.
— Для многих на первом месте всегда был и будет только он сам. Люди стремятся получить лишь то, чего хотят сами, и никогда не задумываются, причинят ли они тебе боль.
— Любовь изначально — самая хрупкая вещь на свете.
Изначально Дуань Яо хотел лишь излить кому-то душу, выплеснув все накопившееся в сердце недоумение и сожаление, но он никак не ожидал, что Ци Ши будет настроен к чувствам столь пессимистично. Даже он сам, только что переживший полностью отданные этим отношениям, но завершившиеся провалом чувства, не рассуждал подобным образом. Он всегда считал, что красота этого мира правит бал, что каждого где-то ждет его суженый, а все неудачи на пути к этому случаются лишь потому, что те люди просто не были предназначены судьбой.
— Конечно, такие люди существуют, но разве не большинство идет рука об руку, поддерживая и заботясь друг о друге до самого конца? — возразил он, нахмурившись и глядя на собеседника.
Однако тот не стал отвечать, разом обрывая разговор:
— Вижу, ты уже в порядке, так что спи. И смотри больше не реви посреди ночи так, будто кровать вот-вот развалится.
Дуань Яо ничего не оставалось, как повернуться на бок, выключить свет и лечь.
Ци Ши с улыбкой наблюдал за движениями Дуань Яо в темноте. Вспомнив прозвучавший только что вопрос, он мысленно тяжело вздохнул. Только обладающий такой чистой, детской душой человек способен обрести спутника жизни, с которым они будут делить и радости, и горести до конца дней. А он? Пессимистичен ли он? Разумеется. Если не вспоминать о прошлом, то и так без лишних раздумий понятно, что ждет впереди: постоянные сомнения в искренности или фальши партнера, шараханье от каждого шороха, словно испуганная птица, и полная неспособность довериться кому-либо. Ничем хорошим это заведомо не кончится.
Дуань Яо выключил свет и, перевернувшись на бок, прижался щекой к влажному участку подушки. Лицо мгновенно запылало, но на душе стало как-то легче. Хотя последнее время их общение с Сяо Иньюэ нельзя было назвать приятным, радость, которую тот юноша некогда принес ему, тоже невозможно было вычеркнуть. Тот прежний, сияющий юноша действительно стоил таких горьких слез.
Вытащив из-под головы подушку, он отбросил ее в сторону, придвинулся ближе к Ци Ши и примостился головой на оставшейся у того крошечной половине подушки.
Сквозь щель под дверью отсюда было видно ровный красный свет, постоянно горевший в гостиной — то были лампадки по обе стороны от посмертного портрета дедушки Ци Ши. Ци Ши сказал, что природа человека эгоистична, что многие думают лишь о собственных желаниях и вовсе не заботятся о том, причинят ли они тебе боль.
Хотя он ничего не знал о семье Ци Ши, судя по планировке дома, дедушка и внук жили вдвоем. Каков человек внутри, таково и его лицо: судя по портрету, дедушка был необычайно добрым и милым стариком, да и Ци Ши проявлял к нему глубокую сыновнюю почтительность — иначе стал бы он спустя больше года после смерти старика держать портрет в главной гостиной и натирать все вокруг до зеркального блеска. По идее, выросший в столь гармоничной обстановке Ци Ши должен был быть мальчишкой, чье сердце заполнено красотой и надеждой, а оптимизм и стойкость должны составлять основу его характера, но почему же тогда...
Его ход мыслей резко оборвался.
Он позабыл о ходивших в школе и даже во всем Цицзяне слухах об этом парне.
— Ци Ши.
— М? — сидевший рядом пошевелил головой и повернулся к нему.
— Ты потому и считаешь чувства ненадежными, что запросто играешь чужими мальчишками?
Едва слова сорвались с губ, Дуань Яо немного отпрянул назад, пытаясь увернуться от возможной атаки Ци Ши. Однако ожидания не оправдались.
— Сосед, а не слишком ли я в последнее время с тобой добр? — собеседник даже не поднял руки, лишь процедил сквозь зубы эту фразу.
Дуань Яо не знал, что случись подобное с кем-то другим, Ци Ши непременно порвал бы с тем человеком раз и навсегда и больше никогда не общался. Такая же поверхностная реакция сейчас объяснялась лишь тем, что в тоне Дуань Яо Ци Ши не расслышал ни малейшей нотки прощупывания почвы, презрения или брезгливости — в нем сквозила лишь легкая насмешка с оттенком нездорового юмора.
Вот почему общаться с этим человеком было невероятно легко.
Заметив благосклонную реакцию Ци Ши, Дуань Яо воспрянул духом и попросил рассказать о подоплёке той давней истории. Стоило прозвучать этому вопросу, как воздух в комнате словно застыл, и Ци Ши погрузился в абсолютное молчание.
Дуань Яо, томясь в этой тишине, боялся даже вздохнуть и мысленно дал себе зарок впредь не болтать лишнего только потому, что атмосфера располагает. Как раз когда он уже неловко собирался замять эту тему, до него донеслось тихое:
— Пожалуй, это действительно была моя вина.
Измученный молчанием Дуань Яо в тот момент совершенно забыл данные самому себе обещания: он резко сел на постели и, недоверчиво уставившись на Ци Ши, воскликнул:
— Так ты и вправду отъявленный подлец?
— Что, неужели считаешь величайшим невезением оказаться за одной партой с таким мерзавцем? — голос Ци Ши похолодел.
— Нет, не так, — испугавшись, что его поймут неправильно, Дуань Яо поспешил оправдаться. — Я просто думаю, что ты классный парень и совсем не похож на того, кто способен на подобные поступки.
— Разве ты не разочарован?
Дуань Яо закатил глаза и заботливо объяснил ощетинившемуся во все стороны Ци Ши:
— Сосед, с твоим слухом сегодня явно беда. Усвой как следует: я сказал, что ты очень хороший.
— Каким бы человеком ты ни был в прошлом, я познакомился с тобой в настоящем. Ты сейчас — отличный парень, и я с огромным удовольствием сижу с тобой за одной партой и дружу.
— Конечно, я вовсе не одобряю то, что ты вытворял раньше, и если ты снова возьмешься за старое...
— То при нынешних наших отношениях мы сможем остаться лишь самыми обычными соседями по парте.
— Но если наши отношения станут еще ближе, я изо всех сил попытаюсь тебя отговорить, а если отговорить не удастся — уведу у тебя из-под носа кого угодно. Уж я-то смею надеяться, что ни в чем тебе не уступаю.
— Разумеется, ты, считающий чувства хрупкими и не стоящими ломаного гроша, конечно же, не станешь рвать со мной отношения из-за такой мелочи, верно?
— Значит, это был намек на то, что я должен относиться к тебе еще лучше? — Ци Ши уткнулся лицом в подушку и глухо рассмеялся.
Вспоминания об этом эпизоде бесчисленное множество раз позже, он всегда чувствовал себя невероятно счастливым. Он понятия не имел, почему произнес те слова, но к счастью, сказал их, а его слушатель отреагировал просто безупречно.
Это было чертовски тепло.
Прождав целую вечность и получив в ответ вот это, Дуань Яо не знал, то ли ему злиться, то ли смеяться. Но прислушавшись к его приглушенному смеху, он молча перевел дыхание, тоже тронул губы улыбкой и лег обратно, по-детски толкаясь головой и отвоевывая подушку. Ци Ши, улыбаясь уголками рта, послушно подвинулся, уступая ему большую часть.
Фрейд утверждал, что сновидения — это высвобождение по ночам тех импульсов и желаний, которые человек подавляет днем под воздействием морали и общественных норм. Ци Ши лишь презрительно фыркал на этот счет: какие такие импульсы и желания могли у него возникнуть по отношению к Чжуан Хуайби?
Возможно, из-за разговора перед сном, но Ци Ши снова увидел того человека во сне. Его тело было разбито на куски, окровавлено; он шаг за шагом приближался, широко открывая рот и задавая вопросы один за другим.
— Почему ты не пришел?
— Какое ты имел право не приходить?
— Как ты вообще мог не прийти!
От спокойных расспросов до пропитанного ненавистью срывающегося крика — постепенно на них накладывались другие голоса.
— Почему ты не пошел?
— Какое ты имел право не идти?
— Как ты вообще мог не пойти!
Презрительные, холодные, критикующие, преисполненные отвращения голоса неслись со всех сторон. Ци Ши казалось, что он снова вернулся в те дни: он сделал шаг назад и зажал уши руками, пытаясь скрыться от этих упрёков и обвинений. Однако это не помогало — звуки пробивались сквозь преграду и взрывались прямо в голове многократно отраженным эхом, становясь вездесущими...
— Почему даже ты бросил меня?
Его чистый, невинный, словно у ребенка, голос легко различился среди множества других звуков. Чжуан Хуайби склонил голову набок и протянул к нему руку. Он подходил все ближе и ближе, и земля под его ногами заливалась кровью, превращаясь в бурлящую, вязкую топь, усеянную белыми костями, где не осталось ни единого живого следа. Ци Ши хотел отступить, но обнаружил, что не может сдвинуться с места, намертво прикованный к земле, и ему оставалось лишь во все глаза смотреть, как эта искаженная гневом ужасная маска подбирается все ближе, как его обнаженные костлявые пальцы касаются края его одежды, медленно карабкаются вверх и наконец ложатся в его ладонь...
— Я поймал тебя, Ци Ши.
— Теперь ты мой, Ци Ши.
— Ци Ши...
— Ци Ши...
— Ци Ши!
— Ци Ши, проснись!
Тело сильно затрясло, и Ци Ши с трудом разлепил веки. Ослепительный свет резал глаза, и он инстинктивно отвернулся, глядя в сторону.
Сосед по парте сидел рядом и, заметив, что тот очнулся, заметно с облегчением выдохнул. Сознание постепенно возвращалось, воспоминания о пережитом во сне накатывали волнами: леденящий холод в ладони и ощущение удушья от затягивающей трясины заставили Ци Ши содрогнуться от ужаса.
— Спасибо, — хрипло и искренне поблагодарил он.
Дуань Яо махнул рукой, приняв это за обычный кошмар. Он поднял книгу и поднес ее к самому лицу Ци Ши.
— Первая часть дочитана, вторая есть?
Еще не до конца отошедший от ужаса Ци Ши на мгновение растерялся, затем взглянул на старинную потрепанную книгу в его руках и кивнул:
— Вторая часть в комнате моего деда, я принесу ее чуть позже. Ты что, среди ночи вообще не спал...
Речь оборвалась на полуслове. Только сейчас он заметил, что за окном уже вовсю светило солнце, судя по яркости которого приближался полудень. Неудивительно, что Дуань Яо от нечего делать принялся читать романы.
http://bllate.org/book/32807/4013846
Готово:
