Дом Ци Ши находится далековато от школы. Если свернуть с тропинки вдоль реки Ицзян, нужно еще пройти через длинный переулок, чтобы добраться до места. Дуань Яо, сидя на заднем сиденье машины, поднял голову и посмотрел на узкий проход. Дорога была вымощена неровными плитами синего камня, из-за чего колеса машины постоянно потряхивало. Белые стены по бокам невысокие, свежевыкрашенные — видно, что недавно обновляли. По верху стен шла узкая полоска серой черепицы, почти вровень с дверными проемами. У каждого дома висел небольшой фонарь, закрепленный на простой проволоке прямо под карнизом. Почти везде стояли датчики звука: стоило колесам заскрипеть, как фонари один за другим загорались, образуя световую дорожку. В конце этого пути и находился дворик Ци Ши.
Дуань Яо стоял у порога и смотрел, как тусклые огни постепенно гаснут, и переулок вновь погружается в тишину и безмятежную ночную мглу. Лишь фонарь над его головой продолжал освещать крошечный пятачок пространства для того, кто вернулся домой так поздно.
— Дуань Яо? — Ци Ши, припарковав машину, обернулся и заметил, что гость застыл на месте. — Что ты там высматриваешь?
— Ничего, уже иду.
Дуань Яо откликнулся и вошел вслед за Ци Ши в дом. Он ни за что не признается, что только что увидел в этом переулке Цзяннань — тот самый Цзяннань, о котором всегда мечтал.
Дуань Яо родился и вырос на севере, но всей душой тянулся к южным землям. В романах описывали Цзяннань с его ивами, туманной дымкой над водой, крытыми черным полотном лодками, мощеными дорожками и прудами, полными лотосов.
Он побывал во многих местах, видел немало так называемых древних городков, но всякий раз разочаровывался: искусственная рука современности портила их природный шарм. Без души даже идеальная форма оставалась пустой. И только сегодня, случайно оказавшись здесь благодаря Ци Ши, он по-настоящему почувствовал дух прибрежных краев.
Настроение само собой улучшилось, уголки губ приподнялись, и даже боль от недавнего расставания притупилась.
Во дворе не горел свет, поэтому Дуань Яо не смог рассмотреть всё в деталях, заметил лишь высокое дерево. По сравнению с просторным двором, сам дом казался тесноватым. В гостиной площадью около двадцати пяти квадратных метров по бокам располагались две закрытые комнаты. Напротив входа находилось еще одно помещение без двери, лишь со шторой из грубого льна с рисунком тушью. Через незакрытую нижнюю часть проема можно было разглядеть кухонную плиту и кое-какую утварь.
Этого беглого взгляда Дуань Яо хватило, чтобы оценить обстановку. Оказавшись внутри, он перевел взгляд на портрет, висевший прямо напротив входа. Старик на керамической табличке выглядел исхудавшим, с заметно выступающими скулами, но глаза его светились бодростью, а на губах играла мягкая, добрая улыбка. Учитывая поразительное сходство с Ци Ши и слухи, ходившие в школе, нетрудно было догадаться, кто это.
Дуань Яо сложил руки и с глубоким почтением поклонился трижды.
— Дедушка, я одноклассник Ци Ши, прошу прощения, что побеспокоил вас сегодня вечером.
Ци Ши, заперев ворота, вошел в дом как раз в тот момент, когда Дуань Яо закончил. Он промолчал, лишь похлопал гостя по плечу и проводил в свою комнату.
Приняв душ в ванной Ци Ши, переодевшись в его одежду и усевшись на его кровать, Дуань Яо смотрел в окно на свою сушащуюся одежду и снова корил себя за прежнее недоверие к однокласснику. Стоило им войти, как тот сразу достал свежее белье и туалетные принадлежности, выпроводил его в душ, а пока он мылся, еще и зарядил его севший телефон. А когда Дуань Яо вышел, парень молча забрал его грязные вещи, чтобы отправить в стиральную машину. Можно сказать, вел себя как примерная хозяйка.
Правда, сейчас Ци Ши что-то нашло — уже за полночь, а он вместо сна гремел вещами в гостиной.
Сам Ци Ши не знал, что удостоился таких мыслей. Он вошел в комнату с какой-то баночкой, вскинул руки, чтобы снять футболку.
Дуань Яо: ...Можно ли доверять однокласснику, который раздевается сразу после входа в комнату?
Не успел он прийти к выводу, как ему в руки сунули пузырек. Полуголый одноклассник, не видя в этом ничего странного, указал на синяки на спине и попросил:
— Помоги растереть, не достаю.
Дуань Яо посмотрел на узкий стеклянный флакон: «Масло красного цветка».
Поняв, что попал в неловкую ситуацию, Дуань Яо сделал вид, будто ничего не произошло.
У Ци Ши оказалось немало ран — и на груди, и на спине. Из-за его бледной кожи синяки выглядели особенно пугающе. Дуань Яо нахмурился и надавил на кожу, отчего Ци Ши тихо вскрикнул.
— Это Су Юнь и его шайка постарались? Решили подкараулить сегодня? Ты поэтому так поздно вернулся, что они не давали тебе уйти?
Дуань Яо плеснул масло на ладонь, с силой приложился к лопатке Ци Ши и принялся энергично втирать.
— Да, а-а... — Ци Ши шипел от боли, но отвечал: — Су Юнь привел человек шесть-семь, все из нашей школы, лица знакомые, но имен не знаю... Больно, полегче.
(Полу)голый красавец под его руками вздрагивал, а его хрипловатый голос, умоляющий о снисхождении, вызывал странные мысли... Дуань Яо заставил себя выбросить всё лишнее из головы и сосредоточился на синяках, еще сильнее надавив на кожу.
— Чтобы разогнать застой крови, нужно приложить усилие. Долгая боль хуже короткой, ты же мужчина, что ты ноешь? — подколол он. — Вы, отличники, такие изнеженные. Вот у меня Сяо...
Он осекся и резко сменил тему:
— И ты просто так это оставишь? Спустишь им с рук? Может, найдешь кого-то, чтобы проучить, или... пожалуешься учителям?
Последние три слова прозвучали странно. Дуань Яо никогда не прибегал к подобным методам — он всегда предпочитал рассчитываться лично, пока обидчик не запомнит урок. Но что взять с такого хрупкого отличника, как Ци Ши? Пожаловаться учителю — это единственное, что пришло ему в голову.
Однако эта фраза явно задела одноклассника. Тот, кто только что лежал смирно, вдруг повернулся и посмотрел на него с каким-то странным выражением. Он хотел что-то сказать, но лишь бросил: «Скоро узнаешь», — и снова отвернулся.
Закончив со спиной, Дуань Яо решил растереть и поясницу, но, стоило пальцам коснуться кожи, как его руку бесцеремонно смахнули.
Ци Ши смущенно отодвинулся в сторону:
— Остальное я сам. Ложись уже.
Дуань Яо пожал плечами, не придавая значения, вышел помыть руки от масла и вернулся. Однако...
— Одноклассник, я при свете не усну. Может, пойдешь в свою комнату?
— Это и есть моя комната.
— Нет, я имею в виду ту, где ты будешь спать сегодня.
— ...Что заставило тебя думать, что я буду спать не здесь? Комната моего деда пустует, а диван слишком мал для тебя. — Ци Ши подозрительно прищурился. — Чего ты боишься? Что я сброшу тебя с кровати?
— Нет, дело не в этом... Ты... я...
Дуань Яо указывал то на него, то на себя, пытаясь объяснить, что, хоть они оба парни, он предпочитает мужчин, как и Ци Ши, и лежать в одной постели — это не слишком ли? Но, не успев произнести это вслух, вспомнил, что здесь никто не знает о его ориентации. Выходит, Ци Ши спокоен, потому что считает его натуралом? Он сам раньше тоже без задней мысли спал в одной постели с Вэй Цзином...
— М? — Ци Ши закончил с синяками на груди, закрутил крышку и поднял взгляд на сомневающегося одноклассника.
— Ничего... спи давай.
Дуань Яо сдался. В конце концов, он не собирался ничего делать с Ци Ши. Раз уж он холост, то и отчитываться не перед кем.
Свет погас, комната погрузилась в полумрак. Лунный свет пробивался сквозь полуоткрытое окно, изредка доносилось стрекотание насекомых. Дыхание того, кто лежал рядом, было таким легким, что без пристального внимания его можно было не заметить.
Тишина располагает к размышлениям. В спокойной темноте всегда вспоминается слишком многое.
Дуань Яо, погруженный в черноту, успокоился. Мысли, которые на время отступили из-за суеты с переездом и новым знакомым, снова нахлынули на него.
Не удержавшись, он открыл телефон, нашел секретную папку, вставил наушники и включил запись разговора, которую когда-то сохранил. Чистый голос юноши зазвучал в ушах:
— А-Яо, ты правда меня любишь? За что ты меня любишь?
— А-Яо, я так тебя люблю, почему ты такой хороший?
— Раньше я думал только о себе, а теперь должен учитывать и тебя. Кстати, у тебя плохие оценки, может, потому что ты не стараешься? Я буду подтягивать тебя, давай учись усердно, поступим в один университет.
— Мы сегодня говорили дома, мама сказала, что не стоит заводить отношения в школе, она точно не согласится. Но мне плевать! Сказали против — и что? С какой стати?
— А-Яо, как думаешь, сколько мы будем вместе? Многие говорят, что школьная любовь никогда не заканчивается добром. У нас будет так же?
— Я не хочу с тобой расставаться. Мы не будем такими, как они, мы будем вместе долго-долго.
— Раньше я думал только о своем будущем, а теперь в нем есть ты.
— Я хочу большой дом с террасой и большим кабинетом. Простое оформление, без лишних цветов, лучше в минимализме. Будешь жить со мной?
— Я хочу поступить в Пекинский университет, потом поехать за границу, а после вернуться и преподавать в вузе, как мама и папа, заниматься наукой. Ты ведь будешь со мной?
...
— Одноклассник, ты пытаешься развалить мою кровать в отместку за то, что не даю занять её целиком?
Голос, донесшийся совсем рядом, перекрыл звучание в наушниках. Чья-то рука потянулась вверх и включила ночник. Тусклый свет залил комнату, и Дуань Яо встретился взглядом с Ци Ши, который склонился над ним. Он заметил, как тот нахмурился, а затем палец коснулся его века.
— Так ты плачешь только потому, что не можешь занять всю кровать?
Плачу? Кто плачет?
Дуань Яо запоздало коснулся лица и ощутил влагу. Он поспешно отвернулся и принялся тереть глаза тыльной стороной ладони.
— Отвали.
— Нет ничего, что нельзя было бы пережить.
Перед ним появилась коробка салфеток. Дуань Яо вытянул парочку, привел себя в порядок и обернулся. Ци Ши сидел, прислонившись к изголовью, обнимая подушку. В теплом свете лампы его улыбка казалась на удивление мягкой.
Заметив, что Дуань Яо смотрит на него, Ци Ши приглушил свет и, наклонив голову, произнес:
— Поговорим?
http://bllate.org/book/32807/4013845
Готово:
