Дуань Яо сошел с самолета и тут же сел в машину.
Помощник Чэнь, сидевший на переднем пассажирском сиденье, о чем-то разговорился с водителем такси, а сам Дуань Яо, опустив голову, вертел в руках телефон. Нажал на кнопку — экран загорелся, погас, снова загорелся.
Смартфон только что включился, заряд составлял шестьдесят процентов, а на экране — пустота, ни единого уведомления. На заставке красовался нарисованный от руки рисунок: юноша в белой рубашке стоит под раскидистым деревом. Пышно цветущие кусты роз почти наполовину скрывали его фигуру, солнечные лучи пробивались сквозь листву, ложась на парня пестрыми пятнами света и тени. Эти яркие и насыщенные цвета были тем самым пейзажем, который больше всего на свете любил Дуань Яо.
Это был момент, когда он впервые увидел Сяо Иньюэ и влюбился с первого взгляда. Чтобы не вызывать лишних подозрений, он специально нашел в сети руководство и долго корпел над настройками, пока не превратил фотографию в нечто, что любой сторонний наблюдатель принял бы за арт к какому-нибудь аниме или роману.
Дуань Яо уставился на спину Сяо Иньюэ, лицо его оставалось совершенно бесстрастным. Вдруг телефон завибрировал — пришло сообщение!
Он торопливо ввел пароль, но, когда экран разблокировался, ожидание в его черных как смоль глазах мгновенно погасло. Он был разочарован.
Это Вэй Цзин.
Pharos: Доехал?
Дуань Шаося: Ты что, специально время подгадал?! Я только что из самолета вышел!
Дуань Шаося: Еду в машине, еще больше часа пути.
Pharos: Ладно, вздремни немного, не пялься в экран, а то опять укачает, неженка.
Pharos: Как устроишься, позвони.
Дуань Яо в ответ отправил ему молчаливый средний палец. Укачивание — это особенность организма, он-то тут при чем? И когда уже закончится это прозвище — неженка, которым тот дразнит его с самого детства?
Впрочем, ворчание ворчанием, но после долгого вглядывания в экран, да еще и с пустым желудком после скудного обеда, ему действительно стало нехорошо. Шутка закадычного друга немного подняла настроение. Дуань Яо выдохнул и решил последовать совету Вэй Цзина.
Он спрятал телефон в карман и повернулся к окну, разглядывая незнакомые улицы.
Город Н., этот небольшой городок к югу от реки Янцзы, был родиной его предков.
Дуань Яо здесь никогда не был. Он с малых лет рос в Пекине и объездил немало мест как в стране, так и за рубежом, но об этом крае у него не осталось ни малейшего воспоминания. Лишь когда Дуань Чжосун перевел его в местную школу, из глубин памяти всплыли смутные обрывки историй, которые когда-то рассказывал дед.
Говорили, что старый глава семьи Дуань вышел как раз из маленького поселка близ этого городка. Позже он обосновался в Пекине, добился успеха, но не забыл своих корней: прописку и фамильные могилы не тронул, каждый год на праздник Цинмин обязательно возвращался почтить предков, а состарившись, и вовсе увез бабушку обратно в поселок, чтобы дожить остаток дней в тишине. То поколение верило, что опавшие листья падают к корням. Лишь когда дела перешли в руки прадеда, тот, заботясь о сыне, у которого с рождения было слабое здоровье и который не вынес бы долгих поездок, перевез всех в Пекин. С тех пор они почти не возвращались.
Желудок скрутило. Дуань Яо прислонился к окну, закрыл глаза и нахмурился. Их пунктом назначения был район Ицзян города Н. Раньше это был обычный поселок, но в последние годы он прославился на всю провинцию и за ее пределами тем, что оттуда ежегодно выходили лучшие выпускники экзаменов гаокао. В итоге глава города Н. одним росчерком пера превратил поселок в отдельный район Ицзян.
До цели оставался еще примерно час пути. Дуань Яо решил, что, пожалуй, сможет продержаться, если просто уснет.
Однако реальность не дала ему этого шанса.
Машина резко повернула, Дуань Яо непроизвольно качнуло. Он не смог сдержать дыхание, и в нос тут же ударил тяжелый запах кондиционера вперемешку с дешевым табаком. Его едва не вырвало. Он изо всех сил застучал по спинке переднего сиденья.
— Откройте окно, быстрее!
Водитель, испуганный внезапным движением, машинально возразил:
— В машине кондиционер работает, если открыть окно, он будет…
— Какого черта ты несешь?! Открывай, живо! Иначе я прямо здесь на тебя нарыгаю!
Дуань Яо раздраженно перебил его и тут же перестал дышать, чтобы не вдохнуть лишний раз.
— Откройте окно! — напуганный состоянием подопечного, помощник Чэнь поторопил водителя и, отвинтив крышку бутылки с минеральной водой, протянул ее Дуань Яо. — Яо-Яо, ты как? Выпей воды. Может, остановимся отдохнуть?
Горячий воздух ворвался в салон, вытесняя затхлый запах. Дуань Яо откинулся на спинку сиденья и тяжело задышал, жадно ловя жаркий воздух. Постепенно ему стало легче, лицо начало приобретать нормальный цвет.
Он отмахнулся от воды и советов помощника Чэня, закрыл глаза и прислонился головой к окну, позволяя ветру обдувать лицо. Сам не заметив как, он провалился в тяжелый сон.
Когда он очнулся, машина уже стояла у школьных ворот. Водитель выгружал багаж, а помощник Чэнь стоял на улице и разговаривал с мужчиной средних лет в очках и с заметной лысиной. Дуань Яо уловил пару фраз и понял, что это и есть тот самый человек, который помог организовать его перевод.
Дуань Яо вышел из машины и небрежно взъерошил голову, окончательно превратив и без того растрепанные ветром волосы в нечто, на что было больно смотреть.
— Все формальности улажены, общежитие тоже подготовлено, ключи получены, можно идти.
Лысый мужчина повел их вперед, попутно расхваливая школу. Помощник Чэнь, катя чемодан, поддерживал беседу, а Дуань Яо шел рядом, заложив руки за голову. Лысый вовсю заливался соловьем, расписывая преподавательский состав и условия обучения так, будто это было лучшее место на земле.
Но Дуань Яо всю дорогу лишь хмурился.
Обшарпанные черные железные ворота, покрытые ржавчиной, полуразрушенная статуя, изъеденная временем, стены, заросшие девичьим виноградом, и спортивная площадка с гравием, где сорняки доходили почти до колен…
Дуань Яо сфотографировал все это и отправил Вэй Цзину. В ответ пришло: Неплохо, стиль ретро как раз для тебя, юный эстет. Дуань Яо помрачнел и оставил сообщение без ответа.
— Идемте сюда, пройдете через этот коридор — и сразу новый кампус. Здесь сначала жилая зона, общежития, а за ними — новый учебный корпус…
Темный коридор в форме перевернутой буквы V шел под уклон, а затем вверх. Свет не горел, лишь по бокам виднелись небольшие отверстия шириной в полметра, через которые просачивались скудные лучи света. Один неверный шаг — и можно было растянуться. Дуань Яо нахмурился еще сильнее и только выйдя из перехода, наконец немного расслабился.
Новопостроенный темно-серый корпус общежития и кирпично-красный учебный корпус стояли особняком, выделяясь на фоне старой школы своей яркостью и чистотой окон.
Лысый хотел проводить их до общежития, намекая на ужин, но помощник Чэнь вежливо отказался.
Он сам проводил Дуань Яо в мужское общежитие.
Здание стояло отдельно, не образуя комплекса. У входа в каждый подъезд была массивная железная решетка, а рядом — комната коменданта.
Всего семь этажей. Лестница вела к длинному прямому коридору, вдоль которого по обе стороны тянулись двери в комнаты учеников. Стоило закрыть двери, как коридор погружался в кромешную тьму, становясь донельзя тесным.
Дуань Яо нахмурился — он был явно недоволен. Ему нравились светлые и просторные места.
У помощника Чэня, должно быть, было поразительное чутье: даже в такой полутьме он умудрялся безошибочно считывать настроение. Он достал ключи, открыл дверь и принялся уговаривать:
— Яо-Яо, я знаю, что тебе не по душе. После комфортной жизни избалованного молодого господина оказаться в таких условиях — перепад действительно резкий. Но не принимай близко к сердцу. Считай это тренировкой перед университетской жизнью: в вузах общежития такие же.
Дуань Яо промолчал и вошел внутрь.
Помощник Чэнь был прав: общежитие мало чем отличалось от университетского — четыре человека в комнате, кровати на втором ярусе, столы внизу. На балконе имелся санузел с душем и умывальником. Если не считать обшарпанной деревянной мебели, жить было можно.
Дуань Яо вздохнул с облегчением: пока ехал, он боялся, что здесь, как пугал Вэй Цзин, живут по восемь-десять человек. К счастью, обошлось.
На трех столах лежали личные вещи: один был прибран идеально, другой — завален хламом, третий — слегка захламлен. Все они были покрыты слоем пыли — учеба еще не началась, и владельцы не приехали.
Осталось лишь одно место у двери, рядом с которым стояли бумажные коробки, присланные из дома. В одной была одежда, в другой — книги. Дуань Яо сразу узнал их, но вот что было в третьей — не имел понятия.
Помощник Чэнь взял полотенце и начал протирать кровать и стол. Дуань Яо достал перочинный нож и, сев на табурет, принялся вскрывать коробки.
Скотч был прорезан лишь наполовину, как он снова услышал увещевания помощника Чэня:
— Не держи зла на господина Дуаня и мадам, они желают тебе только добра! Ты ведь знаешь, как они работают, задерживаются допоздна, даже в праздники не отдыхают. Как думаешь, ради кого они так стараются? Конечно, ради тебя! Ты еще мал и многого не понимаешь, все эти любови-моркови — детские игры. Послушай дядю, не злись на родителей, позвони им позже и извинись…
Дуань Яо разозлился, рука дрогнула, и он полоснул ножом как попало, чуть не располосовав саму коробку.
— Поаккуратнее, предок! Испортишь одеяло — на чем спать будешь? Это не Пекин, тут с вещами не так просто, как у тебя дома. Мадам переживала, что тебе будет неуютно, и сама собрала всё самое необходимое!
Дуань Яо покопался в коробке: простыня, зимнее одеяло, легкое одеяло, подушка, даже его любимая подушка-обнимашка, с которой он спал.
Это точно собирала не его мать. Госпожа У — женщина расчетливая и внимательная, она бы ни за что не забыла проверить размер кровати, прежде чем отправлять зимнее одеяло, которое явно не подходило для его двухметровой кровати. Скорее всего, она приказала слугам, а сама не проконтролировала.
У Дуань Яо защемило сердце. Он вспомнил детский сад: когда нужно было оставаться на тихий час, госпожа У, боясь, что сын привыкнет к другому, сама собрала ему все вещи. Но школа не разрешала приносить свое — только казенное. И хотя вещи в садике были неплохие, они шли ни в какое сравнение с тем, что выбирала мать. Не заботясь о том, что финансовое положение семьи тогда было не лучшим, она просто выписала детскому саду огромный чек, чтобы все расходные материалы заменили на бренды, которые любил Дуань Яо.
Неизвестно, когда это безграничное обожание начало сходить на нет. Дуань Яо падал с облачного замка, который построили для него родители, пока наконец не ударился о землю, больше не видя тех двоих в заоблачных высях.
Помощник Чэнь продолжал бубнить что-то про то, как сильно его любят родители. Дуань Яо, потеряв терпение, пнул коробку и выскочил из комнаты, хлопнув дверью. Помощник Чэнь так и остался стоять с тряпкой в руках и лишь спустя время бросился вдогонку.
— Яо-Яо, ты куда? Нам ведь еще с классным руководителем встречаться…
— Просто прогуляюсь, хочешь — иди сам!
Дуань Яо бросил эту фразу и выбежал из общежития.
Когда он ехал в машине, то спал и не видел ситуации в районе Ицзян. Теперь же, выбравшись наружу, он осознал, насколько здесь всё запущено!
Не считая школы, которая еще выглядела сносно, стоило ему перейти перекресток, как он увидел истинное лицо Ицзяна.
Вдоль улиц тянулись трех-четырехэтажные домики. Стены не были оштукатурены, голый кирпич перемежался с грязными пятнами цемента, расползающимися по кладке, словно уродливый монстр. На первых этажах, прямо на улицу, выходили деревянные двери-щиты, словно из фильмов про республиканский Китай или старых драм. Где-то в таких лавках сидели старики и болтали на диалекте, вокруг бегали дети. Другие помещения служили для торговли: бакалея, парикмахерские, лавки со свежим молоком, бутики, маленькие забегаловки, от которых несло прогорклым маслом…
Дуань Яо стало дурно. Он отвернулся, чтобы не видеть этого, и быстро зашагал прочь. Он не смотрел под ноги, спешил и едва не споткнулся о щербатую шестиугольную плитку тротуара.
Он не знал дороги, просто шел куда глаза глядят, петлял по переулкам и сам не заметил, как вышел к реке.
Наверное, это была та самая река Ицзян.
Берег выглядел благоустроенным — куда лучше, чем всё, что он видел до этого.
Высокие белые перила, широкие лестницы, уходящие к воде, пологие склоны, покрытые аккуратным газоном, и кое-где — низкие кустарники.
Здесь, когда спала дневная жара, гуляли дети, торговали лоточники, катались на скейтбордах подростки, а молодой парень установил мольберт и рисовал портреты прохожих…
Наступал закат. Теплые оранжевые лучи солнца падали на воду, заставляя её мерцать. Неподалеку, в высокой башне, звенели колокольчики на карнизах — этот нехитрый, но живой звук реки действительно создавал атмосферу спокойного прибрежного края.
Эмоции Дуань Яо постепенно улеглись. Он достал телефон и набрал номер, которого ждал весь день. Стоило пальцу коснуться кнопки вызова, как на душе стало легче. Сяо Иньюэ — самый настоящий натурал, которого он ценой невероятных усилий сделал «своим», и, в конце концов, это он был в долгу перед ним. Будет справедливо, если он проявит немного терпения и уступок.
Дуань Яо сел на мраморную клумбу, наблюдая за парнем, рисующим портрет, и дожидаясь ответа.
— А-Яо! Ты приехал? Я так долго ждал твоего звонка!
Из трубки донесся знакомый голос, полный редкого восторга. Настроение Дуань Яо мгновенно улучшилось.
— Вспомнил обо мне? Мог бы и сам написать, обязательно ждать, пока я позвоню?
Семь частей притворства и три части искренней обиды слышались в его голосе. Дуань Яо поднял голову и случайно встретился взглядом с художником. Он невольно понизил тон.
— Не помнишь, кто постоянно смеялся над тем, что я не проявляю сдержанности?
Дуань Яо тихо рассмеялся, представляя, как на том конце провода его парень приподнимает бровь с тем самым горделивым видом, от которого у него всё внутри замирало.
— Я же шутил! Какая сдержанность для парня? Так что помни — звони мне, иначе…
Дуань Яо ответил, и остатки раздражения окончательно улетучились. Он еще раз напомнил Сяо Иньюэ о множестве правил, установленных ими для отношений на расстоянии, а затем перевел тему.
Разговор затянулся почти на полчаса, пока Сяо Иньюэ не сказал, что пора ужинать. Они неохотно попрощались.
В летние пять-шесть часов вечера действительно самое время ужинать.
Солнце еще не до конца скрылось за горизонтом, но гуляющие у реки люди парами и группами потянулись обратно. Торговцы сворачивали товар, скейтбордисты исчезли за углом. Только тот художник не сдвинулся с места — клиентов не было, и он, натянув на планшет чистый лист, старательно что-то выводил.
Дуань Яо, почувствовав прилив хорошего настроения, заинтересовался. Он подошел ближе, заглянул в планшет и не удержался от смешка.
Этот парень так старался, рисуя чиби-персонажа!
— Слушай, а ты еще рисуешь? Сделаешь мне один?
Нарисует — он его в рамку вставит и Сяо Сяо над кроватью повесит! Дуань Яо, забыв о реальности, размечтался.
Художник кивнул и кивком головы указал Дуань Яо на место.
Рядом, у каменных перил, стоял деревянный стул со спинкой. Обычно люди садились на него прямо, но Дуань Яо развернул стул задом наперед, оседлал его и, положив подбородок на спинку, принял донельзя расслабленную позу.
— Вот так!
Художник ничего не сказал, но руки его двигались быстро.
Дуань Яо немного подумал, достал телефон и отправил Сяо Иньюэ сообщение:
Дуань Шаося: Наш будущий дом должен быть заставлен нашими фото в каждом уголке, тогда я смогу видеть тебя в любое время и в любом месте.
Он опустил голову, представляя эту картину, и уголки его губ невольно поползли вверх. Но Сяо Иньюэ уже ушел ужинать и ответить не мог.
Дуань Яо убрал телефон и от нечего делать уставился на художника.
У того было запоминающееся, очень красивое лицо. Он низко склонился над рисунком, сосредоточенный, губы тонкие и бледные, при сжатии приобретали резкий изгиб.
Дуань Яо наблюдал, как вдруг художник поднял голову, и их взгляды встретились. Дуань Яо улыбнулся, даже не пытаясь отвести глаза.
Как гей, он относился к созерцанию красавчика так же, как гетеросексуал к созерцанию прекрасной девушки — это было инстинктом.
Портрет был готов наполовину, когда, в тот момент, когда Дуань Яо уже готов был уснуть, зазвонил телефон. Звук был настолько громким, что Дуань Яо чуть не перевернул стул.
— Яо-Яо, ты где?
— В компании срочное дело, я должен немедленно вернуться. Возвращайся скорее, я еще не всё тебе передал!
— Твои карты заблокированы отцом. С сегодняшнего дня ежемесячные расходы будут перечисляться на новую карту, она у меня.
Черт!
Дуань Яо резко вскочил, швырнул деньги и бросился бежать обратно, даже не забрав рисунок!
Ци Ши взял зеленую пятидесятикупюру, хотел дать сдачу, но увидел, что парень уже далеко. Подумав, он решил, что возвращать деньги не стоит. Парень был очень хорош собой, если бы он учился во второй школе, то точно попал бы в топ самых красивых лиц на школьном форуме. Однако он его ни разу не видел. Значит, наверное, учится в первой.
Ци Ши вложил недорисованный портрет в папку, собрал мольберт и собрался домой, как вдруг услышал быстрые шаги. Он повернул голову и увидел того же парня, который затормозил прямо перед ним.
— Слушай, не знаешь, как пройти во вторую школу?
Ци Ши промолчал. Достал из кошелька три купюры по десять юаней, сунул ему в руку и указал направление.
— Иди по той дороге прямо, на перекрестке направо, потом снова прямо — и придешь.
— Портрет стоит двадцать юаней, это сдача.
Дуань Яо сунул деньги в карман, достал телефон и с самым искренним видом попросил:
— Слушай, можешь повторить? Я запись сделаю.
Автор хочет сказать:
Спустя долгое время Дуань Яо внезапно вспомнил эту случайную встречу. Неизвестно, откуда в нем взялась такая уверенность, но он был уверен, что на том рисунке — он. Он шантажом и уговорами выпросил электронную версию наброска, о чем потом сильно пожалел —
Он ни за что не признает, что этот придурок с дебильно-влюбленной улыбкой, уткнувшийся в телефон, — это он!
Ци Ши: Не сопротивляйся, это мое первое впечатление о тебе.
Дуань Яо, закатывая рукава: Иди сюда, подерёмся!
http://bllate.org/book/32807/4013836
Готово:
