Он шевельнув рукой, лишь тогда ощутил неладное и, опустив взгляд, увидел, что в его руке зажато крошечное белое цветочнение, а на тонких пальцах осталась грязь.
У Сюй поднес цветок к самому лицу, внимательно его разглядывая, но в памяти не нашлось никаких воспоминаний об этом растении. Он небрежно бросил цветок на подлокотник троицы и снова закрыл глаза.
На тыльной стороне руки, подпиравшей подбородок, красовался огромный безобразный шрам, похожий на сороконожку. Жуткий рубец, впрочем, совсем не выглядел чужеродно на руке мужчины, придавая ей странную, завораживающую эстетику.
Души тех, кто не достиг Стадии Зарождающейся Души, отправляются в Гуйсюй. За последние три дня случаев побега душ из Гуйсюя не зафиксировано.
Мужской голос донесся из-за тяжелых створок дворцовых врат. Низкий и зыбкий, он разливался из главного зала далеко окрест, объемный и многократно отраженный, с замирающим эхом.
Услышав этот голос, остроносый и тощий мужчина тут же сменил гнев на почтительность:
— Слушаюсь, Уважаемый Владыка.
Гнев угас, и бумажная кукла вновь приняла облик красивого мужчины.
— Я же говорил, мы в Гуйсюе подобным не занимаемся. Нашему Владыке и даром не сдался какой-то паршивый бессмертный артефакт!
Раз уж сам Владыка Гуйсюя подал голос, тощий и высокий мужчина решил не усугублять, холодно фыркнул, зыркнул на бумажную куклу и удалился без лишних слов.
Бай Учан от злости даже бровями дернул: не прошло и четырех тысяч лет с тех пор, как Владыка в последний раз являлся миру, а эти смертные уже осмелились хозяйничать на голове у Гуйсюя, совсем распоясались.
— Тц, эти заносчивые культиваторы рано или поздно вляпаются по уши и грохнутся лицом в грязь! — мысленно выругался Бай Учан.
Мир Бессмертных
Солнце клонилось к закату, и облака на горизонте окрасились в сочные тона. Заходящее солнце походило на пышно распустившийся алый пион, лепестки которого усыпали весь небосвод.
В пространственном мешочке обнаружилось множество пилюль, но склянки не были подписаны, и Чи Уянь не смог узнать ни одной. Понюхав их, он пришел к выводу, что все пилющи примерно одинаковы.
Не найдя пилюль для утоления голода и жажды, Чи Уянь решил всё же спуститься и прогуляться.
Прихватив деревянную бирку, он запер дверь и спустился по лестнице.
На первом этаже было малолюдно. Чи Уянь попросил у трактирщика порцию сладостей, отдав за нее один духовный камень среднего качества, и занял столик у окна.
— Ты, старая калоша, совсем с ума сошел!
Чи Уянь на звук обернулся.
Мужчина высокого роста собрал редкие, сухие волосы тряпичной лентой. Его белки глаз были мутными, а свирепый взгляд устремлен на лежащую на земле пожилую женщину. Черты лица выглядели так, будто их второпях слепила с закрытыми глазами сама Нюйва, а одежда покрыта грязью и пятнами крови неизвестного зверя.
Старуха, вцепившаяся в ногу мужчины, была той самой бабушкой с уличного лотка, у которой Чи Уянь утром покупал еду.
По ее лицу, покрытому дорожками слез и пылью, живописно раскинулись седые пряди.
Она выглядела глубоко несчастной, а морщины на лице казались еще глубже. Старуха мертвой хваткой держалась за ногу мужчины, не позволяя ему уйти.
Проходившие мимо культиваторы спешили по своим делам, никто не останавливался, чтобы поглазеть на эту сцену.
— Этот духовный камень предназначен для Ии! Ты не смеешь его забирать!
Ее старческий, хриплый от волнения голос звучал почти пронзительно.
От этих слов мужчина почувствовал, что теряет лицо. Он огляделся по сторонам: хотя никто из культиваторов на них не обращал внимания, он в тот же миг вспылил и силой разжал ее сухие пальцы.
Услышав слова бабушки, Чи Уянь перевел взгляд на руку мужчины, в которой тот сжимал что-то зажатое в кулак. Выглядывающий уголок позволил Чи Уяню безошибочно узнать духовный камень среднего качества — тот самый, что он сам оставил утром на столе.
У Чи Уяня внутри всё сжалось. Посмотрев на разъяренного мужчину и плачущую старуху, которая никак не хотела отступаться, он схватил тарелку со сладостями и в два счета взлетел наверх по лестнице.
— Ах ты старая калоша, мало тебе! Я твой сын, ну взял один духовный камень, и что с того?! — рявкнул мужчина.
— Этот духовный камень для Ии! Ты не можешь его забрать, не можешь! — старуха рыдала надрывно, захлебываясь слезами, но ее прерывистый голос не вызвал в мужчине ни капли жалости — лишь глухое раздражение.
Топ-топ — раздались торопливые шаги. Чи Уянь подбежал к двери, распахнул ее, вставил деревянную бирку в паз и поставил сладости на стол, причем несколько штук даже выкатились из тарелки.
Не обращая на это внимания, он бросился к окну. Мужчина со старухой все еще продолжали тянуть друг друга, причем лицо мужчины становилось все свирепее, а кулаки сжимались всё туже.
По воле Чи Уяня перед его глазами возник сияющий, кристально чистый клавиатура.
Тонкие пальцы легко застучали по клавишам, а клубящийся черный туман у основания заворочался.
С каждым напечатанным символом в воздухе материализовался извивающийся, уродливый иероглиф.
Мужчина с болезненным стоном согнулся пополам, зажатый в его руке духовный камень упал на землю, а отрезанный обрубок пальца принялся медленно скрести стенки его желудка изнутри.
Черные письмена продолжали корчиться и видоизменяться в воздухе, пока Чи Уянь не завершил предложение, после чего они плавно спланировали к разъяренному мужчине посреди улицы.
Тот самый громила, что только что размахивал кулаками, вдруг схватился за живот с искаженным от боли лицом: он отчетливо ощущал, как внутри него что-то шевелится — точь-в-точь человеческий палец, скребущий изнутри по стенкам желудка.
Лицо мужчины мгновенно побелело как мел.
Не понимая толком, что произошло, старуха воспользовалась моментом, подобрала с земли духовный камень и пустилась наутек так шустро, что никто бы не дал ей ее семидесяти лет.
Странное состояние мужчины привлекло внимание других культиваторов, и один из них даже просканировал его божественным сознанием.
Увидев, что бабушка ушла целой и невредимой, Чи Уянь убрал клавиатуру. Если подумать, в случившемся была и доля его вины.
Убедившись, что старуха не пострадала, он вздохнул с облегчением.
В этот момент на него пахнуло хищным, пронзительным взглядом. Инстинктивно отпрянув назад, Чи Уянь прижался спиной к стене и осторожно выглянул в окно.
На улице стоял мужчина с безупречными чертами лица и упорно смотрел прямо на то окно, за которым прятался Чи Уянь.
Стоило их взглядам встретиться, как Чи Уянь тут же отвел глаза.
Сердце его рухнуло: на этом человеке были ровно те же одежды, что и на людях из клана Ли — белые халаты, расшитые синими узорами.
В то же время внизу раздался голос:
— Уважаемый трактирщик, дайте мне комнату категории Небо.
Мужчина улыбался, и его глаза превратились в лучистые полумесяцы. Приятные черты лица и легкий интеллигентный налет делали его располагающим с первого же взгляда, заставляя терять бдительность.
— Один духовный камень высшего качества.
— Хорошо.
Женщина-культиватор, даже не подняв головы, швырнула на прилавок деревянную бирку, точно так же, как и в прошлый раз.
В комнате Чи Уянь лихорадочно соображал, как поступить. С помощью магического артефакта он принял облик мужчины из соседнего номера, но едва собрался выйти к двери, как донесшиеся шаги заставили его испуганно замереть.
Он поспешно отступил назад.
Теперь преграды были и за дверью, и снаружи постоялого двора. К тому же после использования клавиатуры его духовная энергия полностью иссякла, что делал положение крайне незавидным.
Высокий мужчина не стал заходить в комнату под номером два категории Небо, указанную на бирке, а остановился прямо перед дверью комнаты Чи Уяня, сжимая в левой руке веревку, связывающую бессмертных, а в правой — талисман.
Стоило желтой бумажке коснуться защитного барьера, как водянистая гладь защитного купола растаяла в центре, открывая проход ровно для одного человека.
Мужчина с размаху толкнул деревянную дверь, но за ней оказалась лишь пустая, без единой живой души комната.
Нахмурившись, он подошел к окну, заглянул вниз и покачал головой.
В укромном переулке позади постоялого двора Чи Уянь стоял, опершись о стену и тяжело отдуваясь.
Низко опустив голову, он чувствовал, как влажные пряди прилисли ко лбу, сердце бешено колотилось в груди, а лицо пылало от жара.
Мальчик, опершийся о стену, глядел парой абсолютно черных глаз, в которых не было ни капли белков, а левую половину его лица покрывал причудливый черный узор. Бледная кожа, изящные черты лица и погруженность в тень придавали ему сходство с призраком из фильма ужасов.
Плотно сжав губы, Чи Уянь опустился на корточки у стены.
Во рту стоял странный привкус чернил, в желудке разлился жгучий, но не болезненный жар, и температура тела взлетела до предела.
Минуту назад, прямо перед тем, как мужчина должен был ворваться внутрь, в самый критический момент Чи Уянь почувствовал, как в животе разлилось обжигающее тепло — словно раскаленный предмет забросили прямо в желудок.
Какая-то странная сила окутала его целиком: Чи Уянь ощутил, как его тело словно распадается на части, крошится и взмывает в воздух, а все пять чувств концентрируются в одной точке.
В комнате облачко черных чернил распалось на невидимые человеческому глазу микрочастицы, просочилось сквозь стену и вновь собралось воедино в переулке; чернила постепенно растворились, являя человеческий силуэт.
Когда мужчине стало плохо, Ли Хен заметил это незамедлительно. Одновременно с этим он ощутил знакомую энергию — ту самую, что уже встречал ранее в клане Чи.
Ли Хен уже передал остальным с помощью талисмана передачи звука, что всех подозрительных лиц они планируют забрать на допрос.
В Мире Бессмертных существовало немало кланов и сект культиваторов, которые помогали друг другу развиваться. Клан Ли же полностью полагался на поддержку пика Цзэчуань и Секты Шагающих за Смертные Пределы в лице Ли Сюаня — их собственного предка.
Секта Шагающих за Смертные Пределы являлась первой в Мире Бессмертных, а клан Ли занимал седьмое место среди влиятельных семей.
Благодаря содействию городского главы Цичэна действия клана Ли в городе были значительно проще.
Чи Уянь уже успел переодеться и заново изменить внешность, наложив личину своего лица из прошлой жизни. Рост и вес почти не отличались, так что привыкнуть к новому старому облику не составило труда.
Надев бамбуковую шляпу, он широким шагом шел по улице. Проходя мимо лавки, он потратил два духовных камня среднего качества на пару книг — о десяти сильнейших мастерах Мира Бессмертных, десяти великих гениях и прочем.
Заглянув по пути в чайную, Чи Уянь попросил чашку чая и устроился в типом углу, погрузившись в чтение.
В Мире Бессмертных хватало чудаков в самых причудливых нарядах, так что одна лишь бамбуковая шляпа на голове Чи Уяня не привлекала лишнего внимания.
У него были мягкие черты лица, необычайно крупные черные зрачки, а миндалевидные глаза почти не оставляли места белкам. Левую половину лица пересекал диковинный черный узор, и если бы не шляпа, скрывавшая его, он неминуемо приковал бы к себе множество любопытных взгляд.
— Прошлой ночью произошло превеликое событие, уважаемые гости, слыхали ли вы о нем?
Рассказчик на возвышении загадочно замолчал, подогревая интерес публики.
— Да всё из-за того же клана Чи.
— Слыхал я, будто клан Чи перешел кому-то дорогу, так их в одну ночь вырезали до единого человека!
Двое мужчин за столиком перед Чи Уянем тихо переговаривались.
— А я слышал, будто все их трупы предали огню, выжгли дотла, оставив лишь горстку пепла.
http://bllate.org/book/32801/4013181
Готово:
