Фан Ике изначально думал, что раз уж эти два генеральных директора встретились, разговор снова пойдет исключительно о работе, и эта трапеза выйдет на редкость унылой. Однако он никак не ожидал, что их беседа окажется довольно увлекательной.
Лу Цзун между делом посплетничал:
— Сюй Чжунь, я слышал, твоя помолвка с генеральным директором Сяо отменена?
Сюй Чжунь ответил:
— Угу, да. Мы с генеральным директором Сяо теперь просто деловые партнеры.
Фан Ике тут же навострил уши.
До него и раньше доходили кое-какие слухи о Сюй Чжуне.
Говорили, что еще три года назад Сюй Чжунь взял на содержание малоизвестного актера по имени Гао Чи. Сначала все думали, что Сюй Чжунь просто балуется с ним, а через какое-то время, когда новизна пройдет, попросту бросит. Но никто не ожидал, что ради Гао Чи Сюй Чжунь даже разорвет уже заключенную помолвку.
В последнее время Сюй Чжунь вел себя довольно открыто и демонстративно защищал Гао Чи в самых разных ситуациях, так что те, кто прежде отпускал едкие замечания за спиной Гао Чи, тут же прикусили языки.
Однажды Фан Ике и сам стал свидетелем подобного: некий генеральный директор Ван из какой-то компании позволил себе назвать Гао Чи ручной птичкой, так Сюй Чжунь тут же, на месте, разорвал контракт с той фирмой и заявил, что они больше никогда не будут сотрудничать.
Просто чистокровный боец за чистую любовь…
При этой мысли Фан Ике снова посмотрел на Сюй Чжуня взглядом, полным восхищения.
Вот это генеральный директор, совсем не то что чужие! Поучился бы у него наш Лу Цзун.
Однако Лу Цзун смотрел на всё это с выражением лица: «Ты просто сошел с ума».
Лу Цзун нахмурился, совершенно не понимая происходящего:
— Ты и впрямь из-за этого Гао Чи? Честно говоря, я не улавливаю ход твоих мыслей. Ну подержал бы ты его рядом для забавы, с тебя бы не убудело, неужели стоило ради него отменять свадьбу?
Сюй Чжунь не горел желанием вдаваться в подробности, лишь кивнул:
— Стоило. Гао Чи очень важен для меня.
Раньше я этого не осознавал.
Лу Цзун лишь покачал голову, поражаясь этим романтикам:
— Эх, и ты туда же, и мой младший брат тоже. Мало того, что сам крутится в шоу-бизнесе, поет и танцует, так еще влюбился в какого-то актера и теперь во что бы то ни стало хочет жениться…
О чем они говорили дальше, Фан Ике уже не слушал.
С точки зрения Лу Цзуна, для людей их круга мимолетные интрижки — это совершенно нормально, в них нет никакой нужды вкладывать душу и тем более переживать. Это лишь сиюминутная прихоть: через пару дней наскучит — просто бросишь, и дело с концом. А после можно будет заключить брак по расчету, как положено, — вот это и есть поистине разумный подход.
Тогда кем же он сам приходится Лу Цзуну?
Хотя всё это он прекрасно понимал и раньше, от повторных слов Лу Цзуна на душе у Фан Ике все равно стало немного тяжело — к такому он до сих пор не мог привыкнуть.
— …Фан Ике?
Услышав, как Лу Цзун зовет его, Фан Ике только тогда вернулся в реальность.
Пока он витал в облаках, оба генеральных директора незаметно закончили обед. Он же прохлопал ушами всё время от начала до конца, что выглядело не совсем вежливо.
Втроем они направились на парковку.
Заметив, что Сюй Чжунь без водителя, Фан Ике предложил:
— Генеральный директор Сюй, позвольте я вас подвезу.
Сюй Чжунь взглянул на экран телефона:
— Не нужно, мне сначала надо заехать за Гао Чи.
Лу Цзун:
— ……
Лу Цзун выглядел так, будто хотел что-то сказать, но передумал. Судя по тому, насколько хорошо Фан Ике знал своего руководителя, Лу Цзун наверняка считал Сюй Чжуня безумцем, застрявшим в видеоиграх ребенком, который без конца донатит на выпадение редких карт.
Лу Цзун не понимал одержимых любовью, да и сам таковым не являлся.
Но всё же… Раньше Сюй Чжунь ничем не отличался от Лу Цзуна: для них обоих на первом месте всегда стояла работа, а в делах брака и чувств они оглядывались на происхождение семьи. Эта въевшаяся в самую суть классовость не исчезает по щелчку пальцев. Интересно, как же Гао Чи удалось это изменить?
…Эх, в такой ситуации Гао Чи следовало бы выпустить подробное руководство по покорению сердец.
Питая к Гао Чи долю уважения, Фан Ике проводил взглядом отъезжающего Сюй Чжуня, смутно ощущая, что даже спина Сюй Чжуня перестала излучать прежнюю отчужденность и в ней появилась какая-то мягкость.
Когда же он повернулся обратно, Лу Цзун разглядывал его с выражением глубокого недоумения и скрытого подозрения.
Фан Ике не придал особого значения взгляду шефа, открыл дверцу машины и приготовился везти Лу Цзуна обратно.
В салоне царила угрюмая атмосфера. Лу Цзун был явно не в духе, да и Фан Ике молчал, уставившись на дорогу впереди. Путь к резиденции семьи Лу был заучен им уже до мышечной памяти; он механически вел машину и мысленно ругал себя, гадая, что же опять не так с его начальником.
Давящая тишина в салоне доставляла почти физический дискомфорт, и Фан Ике отчаянно пытался отыскать хоть какую-то тему для разговора, перебирая в уме самые безопасные варианты.
— Кстати, генеральный директор Лу, — нарушил молчание Фан Ике, — насчет девелоперского проекта, о котором говорил генеральный директор Сюй — может, мне поручить проектному отделу подготовить план по возвращении?
— Фан Ике.
Фан Ике повернул голову:
— Мм?
— Ты так сильно любишь Сюй Чжуня?
Фан Ике не сразу уловил смысл вопроса, немного поразмыслил, но всё равно ничего не понял.
— …А?
— Не нужно строить иллюзий, — произнес Лу Цзун. — Сюй Чжунь даже генерального директора Сяо не любит, а тебя тем более не полюбит.
По сравнению с генеральным директором Сяо ты — всего лишь мой помощник. Будь реалистом и оставь свои несбыточные мечты.
— А… хорошо, — растерянно отозвался Фан Ике.
И тут же поспешил пояснить:
— На самом деле я ничего такого не думал, и к генеральному директору Сюй у меня нет никаких особых чувств.
Лу Цзун холодно усмехнулся:
— Вот и отлично. За обедом ты только и делал, что пялился на Сюй Чжуня — это было заметно и мне, и самому Сюй Чжуню.
В следующий раз держи себя в руках. Ты представляешь компанию, не позорь меня.
Фан Ике не знал, было ли это плодом его воображения.
Раньше, хоть Лу Цзун часто бывал недоволен, он никогда не позволял себе столь едких высказываний — по крайней мере, в адрес самого Фан Ике.Но сейчас каждое его слово было словно острая бритва, полоснувшая по сердцу Фан Ике.
Фан Ике:
— Я… понял.
Почему же, стоило ему задержать взгляд на Сюй Чжуне, как Лу Цзэ тут же выказывал недовольство?
В былые времена он бы ещё подумал, что Лу Цзэ ревнует.
Но теперь — нет. Трезво оценивая себя и нынешнее положение дел, он понимал: Лу Цзэ просто не любил, когда его помощник берёт на себя лишнее, Лу Цзэ лишь стыдился его.
Фан Ике мог лишь в очередной раз вздохнуть: служить при правителе — всё равно что спать на тигриной спине, мысли генерального директора не угадать.
Служебные обязанности
Машина въехала на парковку семьи Лу.
Плавная остановка, двигатель заглох. Фан Ике отстегнул ремень безопасности и уже собирался, как обычно, выти из машины, чтобы обойти её и открыть дверь для Лу Цзэ.
Но Лу Цзэ неожиданно подал голос:
— Сиди смирно, не двигайся.
Движение Фан Ике замерло на полуслове.
Лу Цзэ не стал выходить сразу. Он повернулся вполоборота, и его взгляд упал на лицо Фан Ике.
Мертвенно-бледный свет потолочных ламп парковки пробивался сквозь стёкла автомобиля, погружая половину его лица в тень и делая взгляд непостижимым, скрытым за пеленой.
Лу Цзэ:
— Фан Ике.
Он произнёс его имя негромко, но от этого голоса позвоночник Фан Ике невольно выпрямился, натянувшись струной.
В мыслях Фан Ике лихорадочно перебирал, в чём он снова оплошал. Вроде бы ни в чём? На сообщения всегда отвечал мгновенно, всё идеально, просто образец сотрудника.
Фан Ике:
— Лу Цзэ?
Лу Цзэ:
— Ты в последнее время кажешься каким-то рассеянным.
Лу Цзэ:
— У тебя что-то на душе? Почему ты постоянно витаешь в облаках? Если у тебя какие-то проблемы, можешь рассказать мне...
Произнеся это, Лу Цзэ и сам немного удивился.
До сих пор он всегда чётко разделял личное и рабочее. Его волновали исключительно успехи подчинённых, а всё остальное — их личные дела, любовные романы — не вызывало у него ни малейшего интереса.
Но в последнее время... Фан Ике вёл себя поистине странно.
Если посудить, ничего конкретного он не нарушал — Фан Ике по-прежнему оставался сосредоточенным и профессиональным, безупречно справляясь со своими обязанностями.
Однако нечто неуловимое утекало сквозь пальцы. То, чего Лу Цзэ не мог ни увидеть, ни потрогать: казалось, привычное внимание и особое отношение, принадлежавшие ему по праву, теперь непроизвольно, а может, и нарочно, перенаправлялись куда-то в другое место.
Точно маленький щенок, который раньше смотрел только на тебя и был беззаветно предан, в один прекрасный день вдруг начинает вилять хвостом и перед остальными. Казалось, сам Лу Цзэ внезапно перестал играть для Фан Ике первостепенную роль, а центр тяжести в жизни Фан Ике сместился.
Но Фан Ике вовсе не собирался в этом признаваться:
— Разве? Возможно... возможно, в последнее время просто слишком много дел. Я постараюсь взять себя в руки, Лу Цзун.
Даже тон этой фразы разительно отличался от прежнего.
Раньше, разговаривая с ним, Фан Ике звучал непринуждённо, порой даже капризно, словно кокетничая, но сейчас... сейчас Фан Ике выглядел уставшим, ничем не отличаясь от любого другого подчинённого.
Лу Цзэ изучал его несколько секунд, и этот взгляд, казалось, обладал вполне осязаемым весом, дюйм за дюймом соскребая выражение с лица Фан Ике.
В груди Лу Цзэ зарождалось смутное, не поддающееся описанию тягостное чувство. Нынешний Фан Ике неизменно старался отгородиться, подчеркнуть дистанцию, словно между ними существовали исключительно сугубо деловые отношения. Лу Цзэ абсолютно не понимал, о чём тот думает.
Впрочем, всё было верно — между ними действительно была лишь связь на уровне тел. Говорить о сокровенных мыслях, капризничать и искать поддержки — это уже выходило за все рамки дозволенного.
Что ж, ровно к этому он и стремился. Он просто... просто чувствовал себя немного не в своей тарелке.
Фан Ике тоже прекрасно помнил те времена, когда он предавался несбыточным иллюзиям и тоже жаждал делиться сокровенным.
Точно щенок, обретший хозяина и трепетно приносящий в зубах к его ногам свои нехитрые сокровища.
В те дни, когда он ещё мог приближаться к Лу Цзэ, ему не терпелось вывалить перед ним всю свою жизнь, пытаясь таким образом выстроить более прочную, подлинную связь. Время от времени он заводил с Лу Цзэ разговоры на личные темы: о своей семье, о друзьях, о прошлом, о студенческих годах, о местах, куда ездил отдыхать в отпуск...
Он говорил очень осторожно, лёгким тоном, словно это была пустая болтовня ни о чём, чтобы не создавать для слушателя лишнего напряжения.
И хотя в глубине души всё ещё теплилась робкая надежда, он ждал, что Лу Цзэ хоть как-то откликнется, проявит хотя бы малейший, едва заметный интерес.
Но Лу Цзэ оставался абсолютно глух к подобным вещам.
В большинстве случаев он просто продолжал смотреть в экран монитора или в документ, даже не переводя взгляд, словно эти рассказы о книжной лавке из старшей школы, сосетях по общежитию в университете или новом рецепте матери были лишь фоновым шумом, который его слуховая система автоматически отфильтровывала как ненужный мусор.
Изредка, когда Фан Ике говорил чуть больше положенного или пытался развить тему, Лу Цзэ неизменно демонстрировал полнейшую скуку.
Куда больше того, в какой старшей школе учился Фан Ике или кто были его друзья в студенческие годы, Лу Цзэ волновали рабочие показатели подчиненного — его интересовало исключительно то, способен ли тот справляться со своими обязанностями.
Однажды, когда они с Лу Цзэ только что успешно закрыли проект, на обратном пути Фан Ике воодушевленно заговорил об одном своём университетском товарище, который тоже занимался подобными разработками. Они состояли в одном студенческом кружке и не раз обсуждали перспективы развития отрасли...
Внезапно его оборвали.
В голосе Лу Цзэ прозвучало лёгкое недоумение:
— Фан Ике, к чему ты мне всё это рассказываешь?
Фан Ике замер.
Он приоткрыл рот, потеряв дар речи. Атмосфера вокруг неловко загустела.
http://bllate.org/book/32797/4012469
Готово:
