Кун Сяосяо протяжно произнесла: — О-о-о, — и с сожалением добавила: — А я думала, это призрак бунтует. — Сказав это, она повернулась и тут же ушла. Когда Кун Сяосяо удалилась, я только тогда поднял руку, сжатую в форме когтя, сдул с неё пыль и тихо произнёс: — Откуда пришёл, туда и возвращайся.
У меня не было привычки ставить пароль на телефон. Засветив экран, я увидел пропущенный вызов и мультимедийное сообщение. Во вложении находилась уже не вторая половина Теремной Тигр, а высохшее Насекомое, привлекающее душ и одно имя — Не Вэйцюань.
Это было имя моего отца.
У меня сжалось сердце, и я торопливо набрал номер, но в ответ снова раздался тот же женский голос, сообщивший, что этот номер не существует. Меня словно покинули все силы, я опустился на кровать, а грудь тяжело вздымалась от учащённого дыхания. Похоже, мне всё-таки придётся туда отправиться, причём как можно скорее.
Кун Сяосяо крикнула из коридора: — Не Си, адрес не находится, как странно.
Я подхватил багаж и вышел, сказав: — Больше не нужно искать. — После этого я мысленно с молниеносной скоростью составил расклад, а получив результат, потрепал Кун Сяосяо по волосам и произнёс: — Построение приняло Расклад Фу Инь, дела пойдут наперекосяк, похоже, это сулит великую беду. Судя по всему, в ближайшее время нам не заполучить вторую половину Теремной Тигр, но можно с уверенностью сказать, что она находится на юге, вблизи воды, и тот, кто отправил письмо, судя по всему, тоже там.
Кун Сяосяо недоуменно спросила: — Так где же именно? Мы же не можем просто бесконечно идти на юг.
— Гуанси. — Я взглянул на завибрировавший телефон: мне прислали ещё одну фотографию. На этот раз отправитель переслал снимок человеческой руки, на которой отчетливо виднелись три родинки, прижатые друг к другу. Это была рука моего старого отца.
Кун Сяосяо торопливо захлопнула ноутбук, убежала в комнату и, высунув из-за двери половину головы, выпалила: — Жди меня, я тоже еду!
Я покачал головой и, усевшись на диван в ожидании её сборов, открыл чемодан, достал оттуда ту самую половину Теремной Тигр и принялся гладить пальцами её узоры, ощущая рельеф. В этой поездке я, возможно, встречу старого знакомого. Вспомнив деревенских Ху Ню и Эргоуцзы, я невольно улыбнулся, но в следующее мгновение улыбка застыла у меня на губах: а что, если это Чу Цы?
Кун Сяосяо переоделась в другую одежду и вышла из комнаты, катя за собой чемодан. Сняв кепку, она заявила: — Пошли! — На ней был наряд для загородной прогулки, и мне вдруг расхотелось брать её с собой.
Порывшись на заваленном всяким хламом столе, я отыскал расчёску и завязал себе хвост, попутно бросив: — Проверь, плотно ли закрыты окна в комнатах, в ближайшие дни пойдёт дождь.
Кун Сяосяо кивнула. Прислонив чемодан к стене и повесив кепку на его выдвижную ручку, она зашагала обратно со словами: — Прямо как мамочка моя, чего ты так возишься.
Я вздохнул: — Будь я твоей мамой, ни за что бы тебя не родил.
— Почему? — обернувшись, спросила Кун Сяосяо.
— Время рождения неподходящее, а с интеллектом беда, — цыкнул я.
После этого, вплоть до самого выхода из дома, Кун Сяосяо ходила с насупленным лицом и не произнесла мне ни слова. Зато стоило оказаться на улице, как она принялась резвиться повсюду, словно выпущенная на волю в горах обезьяна, и чуть не угодила в канаву.
Один Трупный Марионетка
Мы добрались до Гуанси уже к вечеру, когда закатное небо окрасилось в тускло-желтые тона от скопившихся облаков. Пройдя изрядное расстояние и окончательно заблудившись, нам пришлось сесть в стоявшую у дороги «чёрную» машину, которая всю дорогу тряслась по ухабам, пока не доставила нас в Лючжоу.Только мы прибыли к Люцзяну, как зазвонил мобильный телефон. На этот раз снова был незнакомый номер, причем даже регион отображался как неизвестный. Посмотрев на экран пару секунд, я ответила.
На том конце долго никто не говорил. Когда я уже собиралась сбросить вызов, женщина наконец подала голос:
— Скажи водителю остановиться.
Хотя мне этого совсем не хотелось, но, памятуя о том, что речь идет о моем отце, я всё же произнесла:
— Остановите здесь.
Водитель выругался на местном диалекте Лючжоу, смысл сводился к тому, что в этом месте останавливаться нельзя, однако машину всё же припарковал у обочины.
Кун Сяосяо, едва выбравшись из машины, принялась озираться по сторонам, точь-в-точь как домашняя девочка, никогда не выходившая на улицу, и затараторила:
— Почему мы остановились в таком месте? Кто тебе только что звонил?
Я расплатилась с водителем, у которого было прескверное выражение лица, а затем прямо перед собой заметила женщину с волосами, собранными в пучок, и изможденным, пепельно-серым лицом. Я сказала Кун Сяосяо:
— Смотри, это она мне звонила.
Получив деньги, водитель вдавил педаль газа, и машина тут же рванула на середину дороги, оставив после себя клуб дыма.
Женщине на вид было за сорок.Она улыбнулась мне, но уголки ее рта дергались как-то неестественно и застывше, а взгляд был тусклым и безжизненным — глядя на нее, можно было подумать, будто перед тобой живая Трупный Марионетка.
Кун Сяосяо перевела взгляд с женщины на меня, а затем вдруг вцепилась в подол моей одежды на пояснице сзади и испуганно прошептала:
— Эта женщина какая-то странная.
Я похлопала ее по руке и сказала:
— Одежду помнешь.
Дождавшись, пока Кун Сяосяо отпустит ткань, я направилась к женщине, попутно присматриваясь к ее лицу и выражению глаз.
Женщину звали по фамилии Ли, так что я мысленно звала ее просто Госпожа Ли. Рядом с Госпожой Ли стоял микроавтобус, колеса и кузов которого были сплошь покрыты грязью, из-за чего вся машина казалась старой и заброшенной. Сидевший за рулем мужчина средних лет высунулся в окно, разглядывая меня и Кун Сяосяо с оттенком любопытства во взгляде, и спросил:
— Мастер, о котором ты говорила — это эти две девчонки?
Госпожа Ли ничего ему не ответила. Уголки ее губ то ли улыбались, то ли нет, отчего становилось не по себе, и она произнесла:
— Благодарю, что не постеснялись приехать.
С этими словами она повернулась, открыла дверцу и села на пассажирское сиденье.
Дверная ручка была измазана засохшей грязью. Я долго колебалась, прежде чем со вздохом потянуть ее на себя — от малейшего прикосновения комья грязи осыпались, испачкав мне все руки.
Кун Сяосяо потянула за поля кепки, стоя у открытой двери, строила мне рожицы и мямлила что-то невнятное, не в силах вымолвить ни слова.
Стоило мне взглянуть на нее, как стало ясно: Кун Сяосяо наверняка брезгует чужой грязной машиной. Я поманила ее рукой и устало произнесла:
— Залезай, или возвращайся пешком.
Кун Сяосяо явно не улыбалась перспектива возвращаться одной. Посомневавшись добрую минуту, она всё же забралась в салон и плюхнулась рядом со мной. Поправив кепку и повернувшись ко мне, она понизила голос и зашептала:
— Когда я увидела эту женщину, у меня по спине мурашки побежали. И ты еще посмела сесть в ее машину? По-моему, зря мы вообще сюда приехали.
— Ты же сама навязалась, — я бросила взгляд на водителя, а затем перевела его на молча сидевшую на переднем сиденье Госпожу Ли. В машине раздавались голоса только мои и Кун Сяосяо. Просто поражалась беспечности Кун Сяосяо: болтать языком прямо в чужой машине и не бояться, что их вот так запросто высадят.
http://bllate.org/book/32786/4011059
Готово:
