Мириады звёзд окружают луну, а толпа одновременно трепещет и безумствует. Все скрытые взгляды устремлены на одну-единственную фигуру.
Звуки фортепиано заглушают шаги, свет бьёт в глаза ослепительным блеском.
Длинные серебристо-белые волосы завязаны на затылке. Кто-то поднимается на второй порог, взгляд его прозрачен и холоден, а всё обличье исполнено чистейшего благородства и ледяного отчуждения.
С того самого момента, как он переступил порог, изнеженные баловни судьбы невольно замерли. Все они сплотились вокруг этого человека, сосредоточившись около семьи Ши.
Семья Ши — глава знатных кланов, а он — Ши Циншань.
— Цзян Си не следовало приводить тебя наверх.
Ленивый голос растворился в вечернем ветре. Е Чжоу звучал столь надменно и уверенно.
Улыбнувшись, он произнёс:
— Дай-ка взглянуть, чем же ты на самом деле так примечателен?
Улыбка стала шире, зрачки расширились — Е Чжоу возбуждён.
Жань Чжи молча стоял напротив Е Чжоу. Их разделяло слишком уж близкое расстояние, и он чуть шевельнул кончиками пальцев, отступая назад.
На пальцах ещё теплилось ощущение чужого касания, похожего на невесомый взмах пера: по идее, оно должно было исчезнуть без следа, но всё же оставило легкий отпечаток.
Шорох шагов скользнул по балкону и зазвучал в комнате.
Е Чжоу опустил руку ему на плечо, словно дружеский компаньон:
— Пойдём, нам пора внутрь.
Обзор то темнеет, то светлеет. Человек в самом центре всеобщего внимания держит спину прямо, а его волосы отливают серебром.
По мере того как расстояние сокращается, Жань Чжи видит его лицо: прямой нос, плотно сжатые тонкие губы, соблазнительная красная родинка. Лицо незнакомца холодно, а длинные загнутые ресницы бросают тень на глаза.
Истинное воплощение поклонения толпы, безупречное совершенство.
Рука, лежавшая на плече, опустилась. Е Чжоу шагнул вперёд:
— А вот и ты, братец Шань, наконец-то добрался.
Его голос звучал непринуждённо и тепло, а на лице сияла открытая улыбка.
Приблизившись, Цзян Си сам взял Жань Чжи за руку, его взгляд на мгновение задержался на Е Чжоу, а на самом дне глаз залегла глубокая тень.
Жань Чжи стоял наособицу, у края, не испытывая ни малейшего желания протискиваться вперёд. С позиции стороннего наблюдателя он молча наблюдал за происходящим.
Единственная мысль, крутившаяся в его голове в этот момент: невероятно красивое лицо, потрясающая аура — так вот он какой, Ши Циншань.
Кто-то легонько заскрёб по его ладони, и Жань Чжи перевёл взгляд на стоящего рядом.
Уголки глаз Цзян Си были опущены — он нарочно изображал обиду и жалость:
— Я тут чуть не задохнулся от ревности. Ты всё время пялился на Ши Циншаня, неужели он настолько красив?
Миндалевидные глаза Жань Чжи изогнулись полумесяцами, ладонь зачесалась от щекотки, и он опустил голову, пряча расползающуюся улыбку.
Пальто из костюмной ткани было небрежно брошено на подлокотник дивана. Жань Чжи и Цзян Си сидели рядом на мягком диване, разделенные расстоянием всего в один палец.
Неизвестно откуда достав колоду карт, Цзян Си сосредоточенно тасовал её, используя рифл-шаффл — явно намеренно пуская пыль в глаза и демонстрируя мастерство.
Жань Чжи не сводил глаз с рук Цзян Си, в его расширенных зрачках отражались звёзды. Протянув руку, он перехватил карты:
— Я попробую, только чур не смеяться, если не получится.
Устроившись в углу дивана, один учил, другой учился. Снова и снова игральные карты разлетались по журнальному столику, но движения Жань Чжи с каждым разом становились всё увереннее и точнее.
В другом конце комнаты раздавались мерные, негромкие стуки: Ши Циншань играл в го с Шан Цзюнем. Опустив взгляд, он сохранял бесстрастное выражение лица, а белые нефритовые камни для го казалось, даже подернулись морозной изморозью.
Сидевший напротив него Шан Цзюнь источал сильный книжный аромат и выглядел необычайно утонченно. Указательным пальцем он поправил очки на переносице, придерживая оправу из золотой проволоки, и опустил ресницы, скрывая взгляд.
Фан Юань сидел рядом с Шан Цзюнем, их разделял промежуток в полчеловека. На фоне его бледной кожи ярко выделялись пунцовые губы, а взгляд неотступно следовал за кем-то одним.
Свет падал слоями, заливая комнату. Узел галстука на шее Е Чжоу совершенно развязался, и он стоял возле шахматного стола с бутылкой вина в руке, наблюдая за игрой.
В воздухе витал освежающий горьковатый аромат — это Линь Вэйчжи заварил новый чай.
Цзянь Юй и Фэн Чэн уединились на маленьком балкончике снаружи, их голоса звучали приглушенно и тихо.
Все звуки были словно приглушены, задавлены, и от этого в груди нарастало странное, удушливое чувство.
Фан Юань с тревожной силой сжал край одежды своего парня, на душе у него было тяжело, а дыхание становилось всё более поверхностным и редким.
В полном контракте с общей атмосферой гостиной Цзян Си показывал Жань Чжи карточный фокус.
— Тебе нравится? — хрипло спросил Цзян Си.
Жань Чжи нарочно тянул с ответом: кончики его волос скользили по коже на шее. Прижавшись к плечу Цзян Си, он тихо прошептал:
— Очень нравится.
Улыбка на лице Цзян Си стала ещё шире: он решил, что все эти долгие тренировки с картами прошли не зря.
Их уединение было надежно спрятано в этом уголке, и если кто-то и замечал их, то лишь случайно.
Глоток красного вина обжёг горло, Е Чжоу наслаждался этим лёгким опьянением. Ожидая окончания партии, он произнёс:
— Малец Цзян, у тебя впереди ещё десять дней каникул. Если никаких планов нет, как насчёт присоединиться к нам?
Цзян Си поднялся на ноги, слегка нахмурившись:
— Нет уж, я только всё испорчу своим присутствием.
— С чего это испортишь? — стеклянная дверь со скрипом отъехала в сторону, и в комнату, небрежно ступая, вошёл Цзянь Юй. На его губах играла улыбка. — Цзян Си, давай с нами. Ты отлично знаешь Лайчжоу, сможешь побыть гидом.
В глазах говорившего плескался смех, но тон не терпел возражений:
— Решено, Цзян Си.
Шероховатые подушечки пальцев надавили на раму стеклянной двери, и в комнату шагнул Фэн Чэн. Озадаченно приподняв брови, он спросил:
— О чём вы тут толкуете?
Отвечать ему никто не стал, да он на самом деле и не жаждал узнать.
Банкет подошёл к концу задолго до рассвета. Цзян Си за руку отвёл Жань Чжи наверх: на третьем этаже находились комнаты, где можно было сразу же расположиться на ночлег.
Место проведения банкета принадлежало его старшему брату Цзян Сюю.
Глава 13. Шаньлань (ред.)
Час, когда клонит ко сну, уже давно миновал. Капли воды падали в тишине одна за другой, просачиваясь в трещины и омывая плоть.
Вытяжной вентилятор утягивал клубы горячего пара. Жань Чжи сидел на умывальнике, одежда валялась у его ног на полу, а сам он упирался ладонями в безупречно белую столешницу, суставы пальцев покраснели от напряжения.
Цзян Си стоял перед ним на коленях, его рот был горячим и влажным.
— Хватит, — Жань Чжи полуприкрыл глаза, его длинные пальцы судорожно напряглись.
Послушно поднявшись на ноги, Цзян Си стряхнул с кончиков пальцев капли влаги и терпеливо замер, дожидаясь, пока тот, кто сидит перед ним, привыкнет к ритму.
Стоило переступить порог ванной, как толчок стал намного резче. Жань Чжи закусил губу, румянец разлился от уголков его глаз до самых скул, лицо пылало ослепительным и манящим жаром, а слова срывались с губ урывками:
— Цзян Си, помягче...
Цзян Си протянул руку, касаясь его лица, и ощутил под пальцами сплошную испарину.
Обнажённые тела растянулись на серой простыне, и Жань Чжи от боли и сладострастия впился зубами в плечо партнера.
Влажный красный язык сплёлся с языком другого. Едва успев прополоскать рот, Цзян Си с нетерпением снова принялся целовать Жань Чжи, запечатлевая на его губах жаркие поцелуи, полные переполняющей любви.
Солнце давно поднялось в лазурное небо, но плотные шторы оставались задёрнутыми. Жань Чжи и Цзян Си провели весь день взаперти в номере, не желая расставаться ни на секунду.
Ближе к сумеркам Бентли выехала за ворота коттеджного посёлка, и Цзян Си повёз Жань Чжи в отель, чтобы воссоединиться с Е Чжоу и остальными.
По сравнению с остальными участниками поездки, одетыми в строгие костюмы, эта парочка влюбленных лишь переглянулась: на обоих были надеты толстовки и джинсы. Впрочем, подавив лишние эмоции, они решили, что по крайней мере одеты одинаково.
Шумный город погружался в ночную жизнь, поток машин непрерывно нёсся по улицам.
Спорткар нёсся по скоростной трассе, пейзаж за окном постепенно менялся — они явно вступали совсем в другой мир.
Жань Чжи сидел на пассажирском сидении, его сосредоточенный взгляд скользил по мелькающим пейзажам. Прохожих за окном почти не осталось, и он вспомнил, как сильно изменилось лицо Цзян Си, когда тот услышал название конечной точки.
— Шаньлань, — беззвучно повторил Жань Чжи про себя. — Цзян Си, что это за место такое — Шаньлань?
Цзян Си потерял дар речи. Нахмурившись, он пытался собрать мысли в кучу, но уходить от ответа не собирался и лишь нерешительно произнёс:
— Азартные игры, секс, насилие... Там есть абсолютно всё.
— Откуда ты так хорошо знаешь, бывал там раньше? — простодушно удивился Жань Чжи.
— Нет! Я никогда там не был, Чжи-чжи! — поспешно принялся оправдываться Цзян Си. — Я всё это только слышал. У Шаньланя очень запутанная репутация, там творится полный хаос, короче говоря — настоящая чёрная дыра для денег.
— Значит, мне лучше не отходить от тебя ни на шаг?
— Если ты не против, я только об этом и мечтаю, — Цзян Си крутанул руль, и машина въехала прямо на парковку, добавив напоследок: — Я не возражаю, если ты даже свяжешь нам руки вместе.
Компания поднялась на скоростном лифте на третий этаж.
Воздух в кабине был напоен смешанными ароматами. Фэн Чэн был на полголовы выше Жань Чжи; скрестив руки на груди, он стоял лицом к дверям лифта.
Взгляд высокого юноши блуждал без цели, но на мгновение задержался на Жань Чжи.
Раздался звонкий сигнал:
— Динь! — двери лифта открылись.
Словно накатившая волна горячего воздуха, людской шум ударил в уши со страшной силой, доносясь снизу, едва они ступили в коридор.
Жань Чжи заглянул через перила вниз: катящиеся кости, горы фишек, обезумевшие игроки.
Живое воплощение тонкой грани между раем и адом.
Цзян Си притянул его к себе, отвлекая от слишком увлечённого созерцания:
— Если так любопытно, я потом сам с тобой сыграю. Но только я и никто больше.
Официант толкнул дверь, и в поле зрения сначала попал зелёный сукно стола, а за ним — холёные лица элиты.
Крупье раздавал карты, знойная сексапильная девица прикуривала гостю сигарету, а официант-мужчина расставлял на столе фишки.
— Повышаю, поддерживаю...
Спокойный и размеренный тон, глухой стук разноцветных фишек, растущих горстками.
Официант впереди показывал дорогу, и компания, миновав просторный зал, добралась до отдельного кабинета. Мягкий свет заливал комнату, сквозь тонкое полупрозрачное стекло пробивался призрачный лунный свет и мерцание далёких звёзд.
Раздался глухой хлоп — пробка вылетела, и вино хлынуло через край горлышка.
Е Чжоу принялся разливать алкоголь по бокалам. Сейчас он держался подчёркнуто скромно, напоминая образцового последователя. Наполнив бокалы до краёв, он первым делом поднял тост за Ши Циншаня:
— Братец Шань, я пью до дна.
— Пейте как хотите, — бросил Е Чжоу остальным.
Ши Циншань лишь кивнул, сохранив равнодушное выражение лица.
Е Чжоу нисколько не смутился такому приёму — возможно, просто привык к нраву Ши Циншаня.
Придвинув ногой высокий барный стул, он привалился к стене, словно у него совсем не было костей.
В руке Е Чжоу держал только что откупоренную бутылку. Запрокинув голову, он приложился к горлышку, а на его губах заиграла игривая улыбка:
— Позвать кого-нибудь для представления?
Представления в приватных кабинетах Шаньланя делились на два типа: дневные и ночные.
По идее, раз сейчас ночь, то и представление должно было быть...
— Официант, позови людей, — подал голос Цзянь Юй. Слегка прикрыв красивые персиковые глаза, он пригубил вино из бокала. — Что-нибудь полегче.
Официант всё понял с полуслова и тут же удалился выполнять распоряжение.
— Попей воды, — на длинном столе лежала винная карта. Цзян Си как раз открутил крышку пластиковой бутылки с минералкой и протянул её Жань Чжи.
Жань Чжи послушно сделал глоток, чтобы промочить горло, и беззвучно, одними губами спросил:
— Это выступление... оно приличное?
http://bllate.org/book/32771/4008995
Готово:
