В мгновение ока взрослые все куда-то ушли, и остались лишь два маленьких сорванца, глядящих друг на друга. (Конечно, один из них был ненастоящим).
— Ты случайно не замышляешь, как бы от меня избавиться? — подозрительно спросил Ман Хуэй, заметив, что Дуаньни Шэнь долго не двигается с места.
Дуаньни Шэнь, видимо, был пойман с поличным, и его лицо слегка покраснело:
— Кхм… С чего бы? Я ведь ответственный зверолюд!
— Зверолюд-то… малыш? — глядя на раскрасневшееся личико Дуаньни Шэня, Ман Хуэй почувствовал, что ворвавшаяся в его сердце озорная жилка, казалось, угасшая еще века назад, внезапно грозит возродиться. В конце концов, перед ним был ребенок — к тому же невероятно красивый и слегка надменный маленький мальчик, и сейчас Ман Хуэй испытывал невиданное доселе расслабление.
— Я со… совсем не малыш! Я уже вступил в период роста и скоро стану большим! — не согласился Дуаньни Шэнь.
— Но ведь ты еще не вырос, верно? Значит, всё равно малыш! — протянул он с улыбкой. — Тогда не согласится ли взрослый Дуаньни Шэнь, который так скоро вырастет, отвести меня посмотреть на твой таинственный сад?
Стоило человеку расслабиться, как язык развязывался сам собой. Ман Хуэй в тот момент еще совершенно не осознавал, что у зверолюдей вообще-то не бывает детей!
— Раз отец так сказал… — Дуаньни Шэнь выглядел немного недовольным. — Ну ладно! Я отведу тебя, только чур не бегать там где попало и ничего не ломать.
— Ладно, ладно! Разве я посмею сломать вещи лорда Дуаньни Шэня? Пойдем скорее, я вижу, что сюда направляются какие-то зверолюды.
— Следуй за мной! — Дуаньни Шэнь взял Ман Хуэя за руку. — Я буду держать тебя, только не споткнись, а то меня отругают!
— Хорошо-хорошо! — Ман Хуэй позволил ему вести себя без всяких задних мыслей — подумаешь, ребенок, кто станет обращать внимание на случайные прикосновения. Он не заметил, как у Дуаньни Шэня втайне покраснели кончики ушей.
Добравшись до тайного небольшого садика Дуаньни Шэня, Ман Хуэй остолбенел. Весь сад был засажен аккуратно расставленными деревьями молочных фруктов высотой по пояс человеку. Посредине оставалась довольно большая ровная площадка, на которой виднелись каменные глыбы, похожие на фундамент.
— Разве это не деревья молочных фруктов? — Ман Хуэй лишился дарха речи. Зачем зверолюду выращивать столько молочных фруктов?
Дуаньни Шэнь на всех парах притащил Ман Хуэя на полянку посредине и усадил на очень чистый плоский камень:
— Смотри! Скоро здесь появится мой дом! — с восторгом произнес он. — Не пройдет и нескольких лет, как молочные фрукты вырастут, и вокруг моего дома раскинется огромная роща молочных фруктов. Когда маленькая самочка захочет полакомиться молочным фруктом, она сможет сорвать его в любой момент. Я слышал, что самочки любят разводить костры под деревьями молочных фруктов и играть там, а здесь их так много, что можно выбрать любое дерево!
— Маленькая самочка? — Эй, погоди-ка, тебе сколько лет вообще? Неужели ты уже думаешь о том, чтобы растить ребенка?
— Угу! — Дуаньни Шэнь энергично кивнул. — Я ведь не буду, как остальные сородичи, повсюду заигрывать с чужими самочками! Они принадлежат другим, и даже если привести такую домой, ее сердце не будет принадлежать мне одному. Я хочу сам вырастить самочку!
На его лице проступили мечтательные краски:
— Когда я стану взрослым, я возьму на воспитание маленькую самочку. Буду каждый день заботиться о нем со всей душой и сопровождать, пока он растет. Каждая секунда его жизни будет связана со мной, а его сердце будет наполнено моим отражением! Посмотри же, как это прекрасно!
Ман Хуэй не удержался и дернул уголком рта:
— Какая же у тебя великая цель! Погоди-ка! Сколько тебе лет, с чего бы так далеко заглядывать?
Не сдержавшись, он снова попытался сбить с него спесь:
— А что, если ты его вырастишь, а он полюбит кого-то другого?
— Такого не случится! — лицо Дуаньни Шэня исказилось. — Я избавлюсь от всех самцов, которые появятся в поле его зрения!
— Включая твоего отца? — снова удар под дых.
Дуаньни Шэнь, казалось, только сейчас задумался над этим вопросом:
— Отец… — он опешил. — Но ведь у отца есть папа!
— Кто сказал, что твоя самочка не может полюбить самца, у которого уже есть пара? — очередной удар.
Дуаньни Шэнь уселся на корточки и отчаянно схватился за волосы.
Ман Хуэй решил помочь ему советом:
— Может, тогда запереть твою самочку, чтобы он носа из дома не казал?
— Как так можно! — подпрыгнул Дуаньни Шэнь. — Я тебе не какой-нибудь противный жук из Племени Насекомых!
— Тогда… заставь отца держаться подальше, пусть сидит безвылазно в своем доме и носа не кажет?
— Ну… — Дуаньни Шэнь, похоже, всерьез обдумывал эту возможность, но, поразмыслив, снова скривился: — Я не справлюсь с отцом в бою! По крайней мере, лет сто не справлюсь!
— Тогда тебе крышка! — злорадно усмехнулся Ман Хуэй. — Твою самочку увлек за собой твой собственный отец!
Дуаньни Шэнь схватился за голову и уставился в землю, погрузившись в оцепенение.
Прошло немало времени.
— Неправда! — Дуаньни Шэнь вскочил на ноги и ткнул пальцем в Ман Хуэя: — Ты меня разыгрываешь!
Ман Хуэй смеялся так, что не мог перевести дыхание, и продолжая хлопать ладонью по камню под задницей:
— Ай-яй-яй! Какой же ты забавный! Ха-ха! Ха-ха… Я больше не могу… Сомной истерика! Ты просто прелесть!
Дуаньни Шэнь покраснел до корней волос и уставился на него.
Пялился-пялился и в конце концов тоже рассмеялся.
— Какой же ты вредный самочка! — Дуаньни Шэнь опустился рядом с Ман Хуэем, закинул руки за голову и растянулся на спине, глядя в небо. — Никогда не встречал таких невыносимых самочек, как ты.
— О? Правда? Должно быть, ты просто мало видел!
— Ничего подобного! Это ты очень странный!
— Это ты мало видел и еще не признаешь!
— Это ты странный! Ты что, ненастоящий самочка?
— Ты угадал! Вообще-то я зверолюд!
— Тц! Опять врешь!
Подобные пустые разговоры, пожалуй, и есть то самое начало детской дружбы — пусть даже один из них был притворщиком, а у другого и вовсе не было детства.
Ман Хуэй проиграл в маленьком садике Дуаньни Шэня довольно долго, прежде чем вспомнил, что Ань Эцзи собирался его искать, однако прошло уже столько времени, а Ань Эцзи всё не появлялся. С острым нюхом зверолюда отыскать его следы не составляло никакого труда. То, что Ань Эцзи так долго не давал о себе знать, было крайне необычно.
Ман Хуэй решил выйти и посмотреть, что происходит.
Когда вслед за Дуаньни Шэнем он вышел на главную площадь, перед его глазами предстала картина крайнего напряжения, грозящая в любую секунду перерасти в драку. Оба ребенка застыли на месте, не понимая, что произошло.
— Ман Хуэй! Я тебя уже давно ищу, иди сюда! — А Манли стремительно выскочил из соседней комнаты, схватил Ман Хуэя за руку и потащил за собой: — Скорее пойдем посмотрим на Ань Эцзи, с ним совсем плохо!
— Что с ним? — Ман Хуэй спотыкался, едва поспевая за шагами А Манли.
— Дядя А Манли! Ты делаешь ему больно! — Дуаньни Шэнь бросился вперед и перехватил руку А Манли.
— Прости, я просто слишком спешу! — А Манли сбавил шаг и снова обратился к Дуаньни Шэню: — Дуаньни Шэнь, возвращайся к отцу, проверь, как там Цяо Нива.
— Цяо Нива? Что с ним? — Дуаньни Шэнь остановился и с недоумением посмотрел, как А Манли уводит Ман Хуэя в комнату.
Стоило переступить порог, как Ман Хуэй испуганно ахнул.
В комнате царил полный разгром. Хэса прижал Ань Эцзи к полу, а тот отчаянно сопротивлялся, бешено вращая покрасневшими глазами и тяжело дыша. Он громко орал:
— Убирайтесь! Не трогайте меня! Уходите!
А Манли пояснил Ман Хуэю:
— После того как Ань Эцзи победил Лисеэня, Цяо Нива из Клана Бирюзовых Носороговых Змей заявил, что хочет стать его парой, но Ань Эцзи отказал ему. А потом Ань Эцзи сказал, что идет искать тебя. Спустя мгновение мы услышали громкий грохот. Когда мы прибежали туда, то увидели, что Ань Эцзи швырнул Цяо Ниву о стену, и тот тяжело ранен. Ань Эцзи… он отравился приворотным благовонием самочки из Клана Бирюзовых Носороговых Змей.— Ман Хуэй! — А Манли опустился на корточки и заглянул прямо в глаза Ман Хуэю. — Ань Эцзи сейчас никого к себе не подпускает. Но от мейсяна... нет противоядия. Его можно только вывести наружу.
Он погладил Ман Хуэя по голове:
— Сходи посмотри, может, к тебе он приблизится. Ман Хуэй, нужно лишь, чтобы Ань Эцзи хоть немного пришел в себя.
Ман Хуэй поколебался, но под умоляющим взглядом А Манли был вынужден направиться к Ань Эцзи. В конце концов, сейчас он всё еще ребенок, и что бы Ань Эцзи ни вздумал сделать, ничего у него не выйдет, так почему бы не помочь зверолюду, который относился к нему просто невероятно хорошо?
Ман Хуэй медленно приблизился к Ань Эцзи и осторожно положил руку на его непрерывно содрогающуюся руку. Мускулы на руке Ань Эцзи судорожно сократились, он шумно втянул носом воздух, и его метания стали чуть менее яростными.
Хэса медленно ослабил хватку, придерживавшую Ань Эцзи, и напряженно следил за его состоянием.
К счастью, Ань Эцзи немного успокоился, и в его глазах вроде бы даже мелькблел огонек осмысленности. Он снова принюхался и пробормотал:
— Ман? Ман?
— Это я! — Хэса отступил в сторону, и Ман Хуэй придвинулся к Ань Эцзи. — Ань Эцзи? Ты слышишь меня? Я Ман Хуэй!
— Ман! — Ань Эцзи судорожно задышал, выглядя уже гораздо более здравомыслящим. — Ман! Я же ходил искать тебя! Ты... ты еще не обедал! Мхм!
Услышав слова Ань Эцзи, Ман Хуэй вздрагивающей рукой задел грудь Ань Эцзи, вызвав у того новый приступ тяжелого дыхания.
Хэса и А Манли переглянулись и тихонько вышли.
Ман Хуэю было уже не до окружающих обстоятельств — на душе у него сделалось кисло. Этот глупый зверолюд, находясь в таком положении, всё еще думал о том, что он не пообедал.
— Как ты сейчас себя чувствуешь? — Ман Хуэй подумал, что если он не проявит хоть каплю заботы об этом зверолюде, то он и впрямь не человек.
Ань Эцзи, казалось, превозмогал жуткую боль, тяжело и отрывисто дыша. Прерываясь, он спросил:
— Ман... я могу... смогу ли я... обнять тебя?
— ...Можешь!
Тело охватило плотным кольцом, и Ман Хуэй оказался крепко притиснут к раскаленной груди Ань Эцзи.
Ань Эцзи больше не пытался сдерживаться — он крепко обнимал Ман Хуэя, весь дрожа, и издавал стоны.
Вскоре дыхание Ань Эцзи стало совсем тяжелым, а стоны — болезненными. Ман Хуэй почувствовал неладное, с усилием высвободил одну руку, повернул лицо Ань Эцзи к себе и испуганно вздрогнул. Глаза Ань Эцзи так широко раскрылись, что полопались сосуды и выступила кровь, взгляд был расфокусирован, а лицо пылало так, будто с него сейчас закапает кровь.
— Ань Эцзи, что с тобой?
Ань Эцзи лишь глухо замычал, судя по всему, рассудок вновь покинул его. Однако на этот раз он вел себя тихо — просто прижимал к себе Ман Хуэя и не двигался.
Ман Хуэй испугался и со злости отвесил Ань Эцзи звонкую пощечину.
Получив удар, Ань Эцзи внезапно громко простонал и снова слегка пришел в себя. Он посмотрел на Ман Хуэя, и на его покрытом испариной лице проступило умоляющее выражение:
— Ман... не мог бы ты... не мог бы ты потрогать меня?
— ... — Ман Хуэй бессловесно уставился на зверолюда, которого желания едва не довели до исступления, но который при этом всё еще стеснялся, и единым движением содрал с его нижней части тела шкуру.
На свободу выпрыгнул багрово-фиолетовый, внушительный до неприличия нефритовый жезл. Ман Хуэй отшатнулся от неожиданности: разве эта штука у зверолюдов не чересчур огромна? К тому же форма сильно отличалась от человеческой — вещица Ань Эцзи к тому же расширялась к самому кончику, и эта верхушка оказалась чуть ли не толще его собственной руки.
— Мхм-н! — Громкий стон Ань Эцзи вернул Ман Хуэя к действительности.
Он протянул правую руку и лег на массивный джойстик Ань Эцзи. Одной рукой его явно было не обхватить, так что пришлось задействовать и левую, поддерживая обеими. Стоило ему прикоснуться, как Ань Эцзи затрясся от возбуждения. Делать было нечего, и Ман Хуэй принялся усердно ублажать его исполинский агрегат.
Он ожесточенно теребил его очень долго, но Ань Эцзи всё продолжал хрипло стонать, и конца этому краю видно не было. У Ман Хуэя онемели обе руки, и он начал откровенно сачковать. Ань Эцзи к тому же полностью протрезвел — он безостановочно звал Ман, сам наложил свою руку поверх руки Ман Хуэя и задал движением ускорение.
Прошло еще немало времени, а желанного финала всё не предвиделось, и Ман Хуэй, осоловев, провалился в сон.
Сквозь туманную полудрему ему то и дело чудилось, будто его крепко прижимают к груди, а его собственные ладони всё еще сжимают и двигают гигантский нефритовый жезл. В те моменты у него в затуманенной голове пронеслась фраза: железный пест можно сточить до иголки — после чего он вырубился окончательно.
Когда он проснулся, на дворе уже стоял следующий день, ближе к полудню. Стоило ему открыть глаза, как он увидел расплывшуюся в широченной улыбке физиономию Ань Эцзи — та находилась в опасной близости.
— Ман! Ты наконец проснулся! Пора кушать! — Ань Эцзи выглядел так радостно, будто был готов взлететь.
— А у тебя настроение отличное! А у меня руки отсохли! — Ман Хуэй чувствовал, что обе его руки просто не поднять.
— Я тебе разомну! — Ань Эцзи счастливо подхватил Ман Хуэя на руки и принялся растирать ему плечи.
Поглазев некоторое время на безудержно скалящуюся глупую физиономию Ань Эцзи, Ман Хуэй вдруг кое о чем вспомнил:
— Разве Племя Хоу испытывает вожделение только к истинным парам? Что вчера вообще было?
Руки Ань Эцзи замерли, и он тихонько пробормотал:
— Я... я это... мхм... наглотавшись мейсяна, увидел тебя взрослым.
Он поспешно добавил:
— Только я вовсе не принимал ту самку из Клана Змей за тебя, я ее оттолкнул! Мхм! Сам же знаешь, у нас в Племени Хоу чутье на запахи отменное — не почуяв твоего аромата, я сразу понял, что даже если та самка внешне казалась твоей точной копией, это была фальшивка!
— ... — Эй! Я вообще не об этом спрашивал, ладно?
— Кажется, я не вовремя? — Хэса оттолкнул дверь и вошел.
— Староста! — Ань Эцзи впервые в жизни по собственной воле заговорил с Хэсой первым.
— Ой-ой! Я до слез тронут! Малыш Ань впервые сам меня окликнул! — Хэса прижал обе руки к груди в изнеженном жесте.
Впрочем, он быстро посерьезнел:
— Малыш Ань, не хочешь навестить Цяо Нива?
— Не пойду!
— Он тяжело ранен!
— Я его просто оттолкнул!
— Но ты не рассчитал силу!
— ...
— Сходи всё же, скажи пару мягких слов, он выдвинул кое-какие... требования.
— С какой стати мне идти? Это он безо всякой причины применил против меня мейсян!
— Но он всё-таки самка. Зверолюдам нельзя обижать самок — это самое главное требование к любому зверолюду!
Ань Эцзи крепче прижал к себе Ман Хуэя:
— И всё равно не пойду, от одного вида его беситься начинаю.
Хэса вздохнул:
— Ну ладно тогда! Он выдвинул требование: либо ты связываешь себя с ним узами партнерства, и тогда он не преследует тебя за причиненный ущерб, либо ты выплачиваешь компенсацию за увечье — он требует восемьдесят Синих Фруктов. Сам знаешь, он безумно интересуется вечной жизнью, а заполучить тебя в партнеры — самый надежный вариант!
Ань Эцзи наконец поднял голову на Хэсу:
— Он что, головой тронулся?
Хэса сокрушенно пожал плечами:
— Кто же виноват, что он самка! К тому же Раса Драконов тоже поднимает шум. Раз уж ты обидел самку, то даже будучи правым, окажешься виноват.
— Тогда... компенсировать Синими Ароматными Фруктами? — встрял Ман Хуэй.
Снаружи в комнату зашел еще один человек:
— Нет! Никаких компенсаций! — Иэрфая переступил порог. — Ничего делать не нужно, на этом инцидент исчерпан!
Хэса похлопал Иэрфаю по плечу:
— Брат, тебе необязательно так поступать, иначе твоему Старосте придется туго. Восемьдесят Синих Фруктов мы осилим.
— Хэса, куда ты деваешь мое лицо? Самка из нашего Клана Змей применил мейсян, чтобы насильно принудить самца, так этот самец мало того что не прельстился им, так еще и случайно травмировал? — Иэрфая покачал головой. — Решено окончательно: на этом инцидент закрыт, и впредь никому не позволено о нем заикаться!
— Ну ладно! Пусть будет по-твоему, мой старый друг!
После этого случая Ань Эцзи даже не стал участвовать в Турнире Боевых Искусств и увез Ман Хуэя обратно в племя. Он твердо решил с тех пор не отходить от Ман Хуэя ни на шаг. С той самой поры для Ман Хуэя началась полная боли и лишений жизнь под неотступным надзором Ань Эцзи, и это несчастье сопровождало его изо дня в день по мере того, как он рос.
(Конец периода раннего детства.)
http://bllate.org/book/32770/4008941
Готово:
