Глядя на невозмутимый и уверенный вид Цзи Юаня, Е Фубай на мгновение растерялся. Неужели он действительно дал Цзи Юаню какое-то обещание?
Но как такое могло быть?
Уголки рта Е Фубай невольно дёрнулись:
— Младший братик, я ведь просил тебя просто выбросить это.
Глядя на то, как Цзи Юань вовсю трётся о постельное белье, Е Фубай окончательно убедился, что это одеяло ему больше не нужно.
Он боялся, что этой ночью его будут преследовать кошмары.
— Верно, старший брат, ты так и сказал, — улыбнулся Цзи Юань с видом невинного ребенка. — Разрешил выбросить его мне, а я совсем не против~
Зато я против!
Е Фубай впервые в жизни почувствовал себя настолько загнанным в тупик репликами Цзи Юаня, что потерял дар речи.
Неужели Цзи Юань пытается вызвать у него отвращение? Похоже на то.
В конце концов, в последние дни он не баловал Цзи Юаня любезностями.
Любой на его месте разозлился бы.
— Цзи Юань, не будь столь мелочным, — с абсолютно серьезным видом произнес Цзинхуа Чжэньжэнь. — Секта Куньлунь вполне может позволить себе купить новый комплект постельного белья. Сегодня вечером я велю людям из Павильона Меча подготовить всё для тебя, а постель твоего старшего брата я сам выброшу.
Цзи Юань широко раскрыл глаза:
— Нет, это одеяло ведь не испорчено, зачем его менять? Учитель, не нужно лишних слов, я привык к скромной жизни, мне не нужно новое.
Неужели этими словами Цзи Юань намекает, что он ведет распутный и развратный образ жизни?
Е Фубай чуть не рассмеялся от злости. Что это за манеры — эти двое учителей и учеников с совершенно серьезными лицами обсуждают судьбу его постельного белья?
— Младший братик, хочешь — забирай, — Е Фубай глубоко вздохнул, чувствуя, как его дыхание сбивается, а затем перевел взгляд на Цзинхуа Чжэньжэня и сурово произнес: — Учитель, раз вы здесь по делу не задержались, можете идти. Вашему ученику нездоровится, ему нужен покой! И отдых!
Последние слова Е Фубай произнес сквозь зубы, буквально выплевывая их.
Он знал, что не должен так открыто показывать эмоции перед Цзинхуа Чжэньжэнем, иначе это даст тому лишний козырь против него.
Но эти люди переходят все границы!
— Фубай, ты... — Цзинхуа Чжэньжэнь попытался что-то сказать, но, встретившись взглядом с влажными глазами Е Фубая, на секунду позабыл слова.
Фубай выглядел рассерженным, и этот всплеск гнева отразился в его глазах, превратившихся в чистое озеро, переливающееся и невероятно красивое.
— Раз так, отдохни пока, — подумав немного, Цзинхуа Чжэньжэнь протянул руку и потрепал Е Фубая по голове. — Я сначала уведу их.
Е Фубай не ожидал от Цзинхуа Чжэньжэня такого жеста и даже не попытался увернуться.
Лишь когда ощущение чужой ладони на голове исчезло, он в испуге отступил на полшага назад.
Реакция Фубая поистине очаровательна.
Настроение Цзинхуа Чжэньжэня заметно улучшилось. Он оставил на столе несколько кусочков древнего нефрита и сказал:
— Фубай, как следует отдохни, а эти нефритовые пластинки можешь обменять на Духовные камни.
— Старший брат, — Цзи Юань вовсе не собирался уходить. Крепко прижав к груди одеяло, он жалостливым голосом спросил: — Разве ты не пойдешь с нами?
В Бамбуковом Дворе со всех сторон задувал ветер, и он, конечно, не мог сравниться с Павильоном Меча.
Е Фубай ничего не ответил, лишь холодным взглядом глядя на Цзи Юаня.
Старший брат смотрит на него, и от этого взгляда кажется, будто тот хочет закутать его целиком.
Цзи Юань почувствовал, как по всему телу пробежала дрожь, и поспешно убрал одеяло и подушку в Пространственное кольцо, боясь, что если замешкается хоть на мгновение, вещи у него отнимут.
— Старший брат, я приду навестить тебя завтра!
Мужун Ляньцин тоже последовал его примеру:
— Старший брат, я тоже!
Е Фубай: «...» Чего это ты тоже?
Завтра ему придется поискать местечко, где можно спрятаться.
Когда эти трое ушли, в комнате сразу стало намного просторнее.
Е Фубай посмотрел на кровать, на которой спал Цзи Юань, и почувствовал себя крайне неуютно.
Пожалуй, сегодня он поспит в гостевой комнате.
Хотя там ничего не убрано, по крайней мере, нет запаха Цзи Юаня.
На улице всё еще шел дождь — бесконечный, навевающий тоску и раздражение.
Е Фубай вдруг понял, что Бамбуковый Двор ему совсем не мил. Если подумать, в прошлой жизни этот двор тоже принадлежал Цзи Юаню.
Только получив Бамбуковый Двор в свое распоряжение, Цзи Юань засадил его цветами.
Вид этих покачивающихся белых цветочков неизменно наполнял сердце Е Фубая раздражением.
И в прошлой жизни, и в этой Цзи Юань был точь-в-точь как те белые цветы.
Внешне они казались чистейшими, но на самом деле были смертельно ядовиты.
Е Фубай бросил взгляд вдаль. Павильон Меча стоял на самом краю обрыва, окутанный клубами тумана — недосягаемый, несбыточный для него мираж.
Павильон Меча, обрыв Чжэнжун, мелкий дождь — капли обходили стороной двоих людей, застывших здесь.
Глава секты Мужун Чжи в недоумении посмотрел на Цзинхуа Чжэньжэня и спросил:
— Цзинхуа, я не хочу вмешиваться в твои дела, да и не могу, но раз уж ты в свое время взял Е Фубая своим старшим учеником, почему его имени не оказалось в списках тех, кто отправляется в Павильон Меча?
— А ты как думаешь? — усмехнулся Цзинхуа Чжэньжэнь. — Разве ты не знаешь, почему я вообще взял Е Фубая к себе?
Лицо Мужун Чжи слегка поблекло:
— Я знаю, но ребенок-то ни в чем не виноват. Это просьба старого друга, я ничего не мог поделать...
— Глава секты, — Цзинхуа Чжэньжэнь неожиданно перебил Мужун Чжи. — Е Фубай действительно потомок того человека?
Мужун Чжи опешил и лишь спустя долгое время неловко рассмеялся:
— Цзинхуа, что ты имеешь в виду?
— Разве ты не знаешь! — недовольно произнес Цзинхуа Чжэньжэнь. — Жажда этого человека по отношению к Е Фубай становится всё сильнее, он даже подумывает перетащить Е Фубая в Павильон Меча, хм!
Мужун Чжи впервые слышал, чтобы Цзинхуа произнес при нем это слово — «он». Выражение лица Мужун Чжи стало тревожным. Неизвестно с каких пор Цзинхуа изменился — казалось, будто внутри него поселился кто-то другой.
Однако это был не захват тела.
Тот второй Цзинхуа не проявлял к нему никакой близости.
И он понятия не имел, как их различать.
Может быть, тот, кто проявляет больше близости к Е Фубай, — это и есть другой Цзинхуа?
— К счастью, Е Фубай знает себе цену и сам не хочет идти в Павильон Меча, — Цзинхуа Чжэньжэнь посмотрел в сторону, где находились их ученики, и на его губах мелькнула едва заметная улыбка. — Глава секты, максимум через месяц мы должны одолжить Меч Сюань-юань.
Мужун Чжи стер со лба холодный пот:
— Слушаюсь.
Павильон Меча, жилые помещения учеников.
Мужун Ляньцин с ненавистью смотрел на то, как Цзи Юань застилает постель старшего брата:
— Старший брат ведь сказал выбросить их, как у тебя хватает наглости забирать это себе?
http://bllate.org/book/32768/4008557
Готово:
