— О, девушка, вы что-то хотели?
— Меня зовут Цуй Пин, зови просто Пинь-эр! — девушка рассмеялась, ее глаза превратились в полумесяцы, а из-под губ выглянул игривый клык. — Будет свободное время — пойдем погуляем вместе!
Соседкой семьи Чжу Цуймэй был Цуй Сань — родственник Цуй Дачжу. Отец Цуй Дачжу и отец Цуй Саня были двоюродными братьями, поэтому их отношения были не такими близкими, как с семьей Цуй У.
Хотя Е Чунь не планировал заводить друзей, он знал, что на приветливое лицо не нападают. Раз девушка проявила дружелюбие, он вежливо ответил:
— Пинь-эр, мне сейчас нужно идти, помочь тетушке собрать хворост. Давай как-нибудь в другой раз.
— Эх! Ну беги, беги.
Е Чунь с трудом поднялся на гору. Вчерашний подъем оставил все тело ноющим от боли, а сегодня он двигался еще медленнее, чем вчера. Только передав флягу с водой Чжу Цуймэй, он наконец смог присесть отдохнуть.
Чжу Цуймэй приняла флягу, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на умиление:
— Гэр всегда куда внимательнее, чем сын.
Е Чунь, опираясь на колени, перевел дыхание и сказал:
— Тетушка, когда я выходил, соседка Пинь-эр звала меня поболтать. Говорит, хочет со мной поиграть.
Чжу Цуймэй вытерла лицо грубым фартуком, тоже присела отдохнуть и начала обмахивать Е Чуня рукой:
— Пинь-эр почти твоего возраста, послушная девочка, вот только родители у нее слишком уж... В общем, погулять — гуляйте, но к ним домой лучше не ходи.
— О, я запомнил.
На словах Е Чунь согласился, но в мыслях у него и не было намерений с ней играть. Он смутно помнил, что Юаньшэню было около пятнадцати, но когда он сам сюда попал, ему уже исполнилось двадцать три — с чего бы ему играть с подростками?
Набравшись сил, Е Чунь встал, чтобы связать хворост.
Вчера Чжу Цуймэй уже показывала, как это делать: сначала уложить в основание длинные и толстые ветки, в середину — покороче, а сверху слой за слоем — тонкие. Сначала нужно было просто закрепить все веревкой, чтобы не рассыпалось, а затем встать и затянуть потуже. Но как бы он ни старался, у него не выходило завязать узел достаточно крепко.
Чжу Цуймэй с улыбкой отодвинула его руки:
— Ты иди займись тем делом, я сама.
Ее пальцы порхали, веревка металась между охапками хвороста, словно проворная змея, и в мгновение ока она связала аккуратную, ровную вязанку.
Е Чунь послушно взялся за работу. Закончив с другой кучей хвороста, он поднял глаза и увидел под горой бамбуковую рощу.
— Тетушка, можно срубить бамбук, что внизу? — спросил он.
Чжу Цуймэй, не отрываясь от дела, ответила:
— Зачем тебе бамбук?
— Хочу попробовать сделать для брата несколько термосов-ланчбоксов.
Услышав это, Чжу Цуймэй выпрямилась:
— Это бамбук семьи Лю, если срубим стебель — ничего страшного. Давай довяжу, и вместе сходим.
Е Чунь отозвался согласием, сложил оставшийся хворост и, кое-как скрепив его, стал ждать.
Пока было время, Е Чунь огляделся и заметил, что пласты горных пород здесь очень похожи на те, что были в его родных краях: на обнаженных склонах проступал белесый известняк. Перед глазами возникли бескрайние карьеры из воспоминаний — белая известь для строительства домов в основном добывалась именно там, в грохочущих шахтах.
Закончив с делами, они спустились в рощу. Там как раз дядюшка Лю с тетушкой Лю собирали побеги бамбука. Перекинувшись с ними парой фраз, Е Чунь выбрал ствол диаметром около десяти сантиметров, и дядюшка Лю помог его срубить.
Чжу Цуймэй достала несколько медяков, чтобы отдать тетушке Лю, но та стала отказываться. Е Чунь наблюдал за этой сценой: это напоминало то, как старшие в праздник дают детям деньги — туда-сюда, оживленно и шумно.
Видя, что семья Лю не хочет брать деньги, Е Чунь предложил:
— Тетушка, для ланчбоксов мне не нужно столько, хватит и пяти колен.
Чжу Цуймэй поняла его задумку, взмахнула ножом, отсекая нежные части бамбука, а затем отрубила пять сегментов. Она сказала супругам:
— Раз не берете денег, возьму поменьше. Остальное сможете продать.
— Ну какая ты вежливая, — тетушка Лю бросила на Чжу Цуймэй укоризненный взгляд. — Да забирайте все, это не так уж дорого стоит.
Е Чунь шагнул вперед и с улыбкой сказал:
— Тетушка Лю, спасибо за доброту, но нам правда столько не нужно, дома только зря пропадет. Лучше возьмите деньги, иначе моя тетушка не сможет со спокойной душой уйти.
Тетушка Лю посмотрела на улыбающегося Е Чуня и похлопала Чжу Цуймэй по руке:
— Какой у тебя Чунь-гэр речистый да щедрый! Наш Фэн-гэр и в подметки ему не годится.
— Фэн-гэр тоже хорош, такой тихий и воспитанный, а наш — сущий чертенок.
Старшие еще немного поболтали, после чего Чжу Цуймэй, прижимая к себе бамбуковые колена, повела Е Чуня домой.
Выгрузив хворост, Чжу Цуймэй сразу пошла готовить, но Е Чунь ее перехватил:
— Тетушка, отдохните, сегодня я приготовлю.
— Давай лучше я, ты отдохни.
— Я не устал. Вы столько работали, а я почти ничего не делал. Дайте мне сегодня проявить себя, неужели не хотите попробовать, как я готовлю?
С этими словами Е Чунь снова попытался потереться о плечо Чжу Цуймэй. Она поспешно отстранилась:
— Я грязная, не трись своей мордашкой! Ладно, готовь, а я пойду приберусь.
Е Чунь привычно завертелся на кухне.
Сначала достал рис, промыл его дважды и поставил вариться в большом котле. Затем нарезал соломкой две редьки, подготовил промытый сельдерей. Взбил два яйца, вымыл у колодца пучок шпината и оставил его в корзине обсохнуть. Подготовив лук, имбирь и чеснок, он приступил к жарке.
Три блюда были готовы и переложены в керамические горшки, которые хорошо удерживали тепло, а рис в котле уже начал доходить.
Чжу Цуймэй, прислонившись к печи, наблюдала за тем, как парень методично готовит. Его запястья ловко вращались при нарезке, а движения, когда он подбрасывал сковороду, были быстрыми и изящными — разве так ведет себя гэр, который не приспособлен к жизни? Она невольно вздохнула про себя: парень — просто клад, знает толк в хозяйстве.
Закончив с делами, Е Чунь сказал:
— Тетушка, осталось только дождаться, пока сварится рис. Я пойду умоюсь и переоденусь, чтобы потом сразу отнести еду брату.
— Хорошо. Кстати, Чунь-гэр, я сложила твою одежду на твоем одеяле, надень ту, что поярче.
Е Чунь ответил, взял медный таз и пошел к колодцу умываться. Прохладная вода хлынула на лицо, и только тогда до него дошло — поярче?
Зайдя в восточную комнату, он увидел, что солнечный свет как раз падал на кровать, где лежал прямой халат из нежно-зеленой хлопковой ткани. Он мягко поблескивал, а на воротнике и рукавах была вышивка в виде переплетающихся лотосов — стежки были мелкими и аккуратными. Хотя это был хлопок, ткань оказалась качественной, а узор — изысканным.
Е Чунь провел пальцами по тонкой вышивке; нити в лучах солнца переливались, ткань на ощупь была мягкой и гладкой — ничего общего с грубой материей, которую обычно носили в доме Чжу Цуймэй. Глядя на частые стежки, светло-золотую кайму на вороте и маленькие пуговицы из натурального нефрита, он понял: в Деревне Персикового Источника такую одежду могли позволить себе лишь состоятельные семьи по праздникам.
Цуй Цзинмин каждый день ходил в школу и носил ученическую одежду, но Е Чунь, будучи гэром, был одет в халат с вышивкой. Происхождение Юаньшэня вызывало у него все больше любопытства.
Переодевшись, Е Чунь вышел на кухню. Чжу Цуймэй как раз накладывала рис. Услышав шаги, она даже не подняла головы:
— Чунь-гэр, время позднее, давай отнесем еду брату, а сами поедим, когда вернемся.
— Хорошо, как скажете.
— Возьми в шкафу в гостиной... Ой! — подняв глаза, Чжу Цуймэй осеклась и замерла от изумления.
Е Чунь в этом халате выглядел в деревенском дворе совершенно чужеродно. Она смотрела на подростка, будто впервые по-настоящему видя его — оказалось, под теми промокшими грязными тряпками скрывалась такая красота.
Когда она стирала эту одежду, то не заметила ее ценности, лишь гадала, не из богатой ли семьи он родом. Но сейчас, на нем, этот халат смотрелся так, будто он был сыном владельца таверны в городе. Нежно-зеленый цвет оттенял белизну его кожи, пояс в тон завязывался в аккуратный узел, а полы халата при движении легко покачивались, придавая ему невыразимый аристократический вид.
— Тетушка, что такое? Я что, выгляжу нелепо? — Е Чунь в недоумении дернул за край рукава.
— Нет, напротив, очень даже подходяще! — Чжу Цуймэй быстро подошла, поправила грубой ладонью складки на его груди и затянула пояс потуже. — Это ведь твоя одежда, лучше и быть не может.
— Тогда почему вы так смотрите?
Она смахнула со лба Е Чуня прядь волос и легонько ткнула его в лоб:
— Просто ты красивый, мне приятно смотреть. Ну же, иди, возьми в шкафу плотную ткань, заверни еду, чтобы не остыла.
— Слушаюсь!
Керамические горшки в корзине были тщательно укутаны. Чжу Цуймэй вложила в другую корзину горшочек с солью и протянула Е Чуню:
— Неси это, пошли.
На этот раз на Е Чуня смотрели куда больше людей.
Сейчас как раз было время, когда все возвращались с полей, и в своих грубых рабочих одеждах они сильно выделялись на фоне Е Чуня. И стар и млад не могли удержаться, чтобы не бросить взгляд на такого статного юношу.
Цуй Пин, игравшая с другими девочками в волан, увидев Е Чуня, подбежала к ним:
— Тетушка, Чунь-гэр, вы куда это собрались?
— Мы в город, Пинь-эр. Если будешь гулять неподалеку, пригляди заодно за нашим домом, ладно? — ответила Чжу Цуймэй и, потянув Е Чуня за собой, добавила: — Пойдем, Чунь-гэр.
Е Чунь попрощался с Цуй Пин и зашагал следом за Чжу Цуймэй.
От дома до самой окраины деревни Чжу Цуймэй со всеми здоровалась: во-первых, у нее была хорошая репутация, во-вторых, Е Чунь приковывал все взгляды. Только когда они отошли от деревни на две ли и привычных лиц вокруг не стало, вокруг наконец воцарилась тишина.
Е Чунь сохранял вежливую улыбку, спокойно встречая направленные на него взгляды, и лишь слегка кивал в ответ, отчего вышитые лотосы на рукавах едва заметно подрагивали.
Он всю дорогу внимательно осматривался. Сразу за деревней начиналось русло реки, вдоль которого тянулась широкая ровная дорога. Если идти по ней на север — попадешь в город. Как сказала Чжу Цуймэй, если пойти на юг, окажешься в других деревнях, одна из которых — Деревня Старой Софоры. Между этими участками домов не было: с одной стороны текла река, с другой — тянулись поля. Гора, на которую они ходили за хворостом, находилась прямо у края деревни — она была совсем небольшой, пройти ее можно было за пару минут. Через десять минут пути вдоль реки дорога и русло стали расходиться, и в поле зрения снова показались дома — еще одна деревушка.
http://bllate.org/book/32748/4005088
Готово:
