Он стоял у двери, наполовину скрытый в темноте, скрестив пальцы обеих рук под носом, с такой силой, что у него слегка побелели костяшки — так он сдерживал внезапно накатившую волну дикой радости.
С другой стороны, двое пиратов на кухне весело отозвались:
— Запомнили, запомнили! Горячий потóк — это вкусно, мы всё съедим с удовольствием!
Однако их радость не продлилась и трёх секунд, как они увидели, как чья-то рука легла на плечо Го Го.
Улыбка Кровавого Крюка изогнулась в идеальную дугу, будто выверенную по чертежу. Его пальцы, коснувшиеся тела через одежду, источали леденящий, лишённый всего человеческого холод, от которого у Го Го затылок покрылся мурашками:
— Пойдём со мной на минутку.
Го Го уловил исходивший от него слабый, едва уловимый запах крови. Дело было вовсе не в том, что тот поранился или кровоточил — это была чужая кровь, чьё зловоние уже остыло, смешавшись с сольной прохладой морского ветра.
Когда тот стоял далеко, Го Го ничего не заметил, но теперь, когда они сошлись так близко, этот неприятный запах нахлынул волной, вызывая жуткое отвращение.
Вспомнив тех пиратов, которые всего несколькими часами ранее устроили бунт и бросили вызов авторитету капитана, и которых с самого ужина никто больше не видел, а также сопоставив это с тем фактом, что этот псих пропал сразу после еды, и примешав к картине запах крови, Го Го не составило труда догадаться, чем тот занимался снаружи.
Поэтому Го Го не стал спорить и послушно последовал за Кровавым Крюком из кухни, спускаясь на ту палубу, куда ещё ни разу не заглядывал.
Они остановились перед дверью, расположенной как раз прямо под кухней. Кровавый Крюк снял с пояса связку ключей.
При тусклом свете ручного фонаря Го Го смотрел на эти ключи, и в памяти вновь всплыла утренняя картина: капля крови, брызнувшая на это кольцо, и безликий труп настоящего капитана, чья участь оставалась неизвестной.
Всего за один этот день этот ненормальный мужчина притворился капитаном Кровавым Крюком и отдавал приказы, словно истинный капитан пиратского судна, убивая людей, чтобы утвердить свою власть… но страшнее всего было то, что практически никто не заметил подвоха.
Ни один из членов экипажа, изо дня в день бок о бок живших с прежним Кровавым Крюком, не почувствовал подвоха. До какой же степени извращенной тонкости дошло у этого психопата мышление — от одной этой мысли бросало в дрожь.
Трюмы в нижней части судна были забиты наглухо досками, не пропускающими воздух. То ли настоящий капитан заблаговременно разогнал всех остальных, то ли ещё по какой причине, но в этот момент поблизости не было ни души.
Приглушенные голоса переговаривающихся пиратов доносились с верхней палубы сквозь толщу деревянных перекрытий смутным эхом, и никто из них понятия не имел, где сейчас находится Го Го.
Ощущая, как морские волны раскачивают корабль, креня его то в одну, то в другую сторону, Го Го тихо вздохнул и ступил в чёрную, зияющую проёмом комнату.
Стоило только войти внутрь, как в лицо ударил могильный холод, от которого у человека цепенели руки и ноги.
А тот безумный капитан даже не стал зажигать фонарь — казалось, непроглядная ночная тьма ни капли не мешает его зрению, и он легко шёл словно по ровной дороге даже там, где не было ни луча света.
Когда темнота отнимает зрение, человек начинает куда сильнее полагаться на слух, и Го Го отчётливо услышал, как дверь за его спиной с сухим щелчком заперлась на замок.
Го Го резко обернулся, но обнаружил, что Кровавый Крюк уже исчез из виду, словно ночной демон.
Он лихорадочно водил из стороны в сторону зажатым в руке маленьким фонариком, пытаясь выхватить светом хоть какие-то очертания вокруг, но слабый луч был не в силах осветить комнату целиком. Он даже не мог понять, существовал ли на самом деле тот смутный огромный чёрный силуэт в глубине помещения или это был лишь плод его воображения.
Звук волн, омывающих борта корабля, сливался в непрерывный и умиротворяющий гул. В ушах Го Го раздавалось лишь его собственное дыхание, и лишь спустя долгое время откуда-то издалека донёсся голос Кровавого Крюка.
Казалось, тот усмехнулся. Этот смех прозвучал пусто и зловеще, внезапно оборвав тишину в непроглядной тьме, отчего по телу побежали мурашки:
— Я и не думал, что ты действительно сможешь сдержать наше условие… И я должен признать: я вовсе не собирался оставлять тебя в живых.
Глава 9
Всё оказалось обманом, хотя Го Го и раньше допускал подобную мысль.
Он выполнил все требования, накормил каждого на судне досыта и так, чтобы все остались довольны, не пожалев сил даже на то, чтобы приготовить отдельное блюдо и довести до нормы тех двоих, кто терпеть не мог рыбу. Но теперь выходило, что заключая с ним то пари, этот псих, судя по всему, руководствовался лишь собственной прихотью ради развлечения.
Будучи страстным любителем сетевых романов и прекрасно зная все излюбленные клише, Го Го понимал, что всегда найдутся злодеи, которым доставляет извращённое удовольствие наблюдать, как букашки барахтаются на их ладони. Этот Кровавый Крюк в книге Повелитель Кровавой Луны был всего лишь мелким антагонистом.
Он не блистал особой значимостью и в самом начале истории быстро сошёл со сцены под градом ударов главного героя — того ещё психопата. Если бы не недавняя фраза-выкрик в столовой, отдававшая этаким злодейским пафосом: «Я порежу тебя на кусочки твоим же кровавым крюком, а потом брошу акулам на корм», — Го Го, пожалуй, и не вспомнил бы, кто он такой.
Но сейчас… Кровавый Крюк был всё ещё жив и здоров, а это значило, что здешний мир ещё даже не подошёл к моменту старта сюжетной линии книги.
Он подумал, что злодеям действительно не стоит слишком зазнаваться, иначе на каждого найдется посланный небесами главный герой, чтобы призвать к ответу.
— …Почему даже сейчас ты вовсе не испуган? И даже не злишься?
Стоило моргнуть, как голос Кровавого Крюка раздался уже из другого угла. Он двигался бесшумно, точно ночной призрак, чьё направление невозможно предугадать:
— Никогда не встречал человека, похожего на тебя… такого равнодушного и спокойного. Заставить твоё лицо выразить хоть капельку тревоги — задача невероятной сложности.
Про себя Го Го подумал, что у того просто опыта мало. В историях те, кто улыбается с прищуром и никогда не злится, обычно оказываются самыми страшными.
Кусачая собака не лает, а клинок, способный убить, не сверкает холодной стали в темноте.
Эмоции в голосе становились всё отчётливее, выдавая попытку сдержать рвущееся наружу бешенство:
— Почему ты кажешься таким юным, но обладаешь столь невозмутимым и твёрдым нравом?.. Я не понимаю тебя, раскусить тебя попросту невозможно, но от этого мне… становится только интереснее.
Голос из темноты раздался сверху:
— Ну же, я дам тебе света, взгляни на меня.
Наконец, в комнате вспыхнул яркий потолочный светильник, прогнав кромешную тьму.
— Вообще-то я собирался прикончить тебя. Кто просил тебя узнать мой секрет.
Говоря это, Кровавый Крюк спрыгнул с огромного металлического зубчатого колеса. Он приближался к Го Го, а в его глазах горело фанатичное безумие:
— Но теперь я понял: и что с того, если мой секреток раскрыт? На худший случай можно просто вырезать весь корабль до единого человека. Ты же такой забавный и милый, как я могу тебя убить? Ты должен жить и развлекать меня дальше.
Го Го вовсе не злился. Он смотрел на этого чудака с извращенной логикой взглядом, полным жалости к убогим. Раз уж он не знал, что сказать, лучше было вообще промолчать, чтобы не погружаться в дебри мышления душевнобольного.
Стоило этому психопату нацепить парик с фуражкой и нарядиться в капитанский мундир, как его некогда ладная осанка приобрела поистине омерзительный налет заурядной зрелой сальности, начисто отбив у Го Го любое желание смотреть на него дольше трёх секунд.
Он перевёл взгляд на гигантский механизм, возвышающийся перед ним подобно горе, и его открытую систему шестерёнок, сообразив, что именно эта махина мерещилась ему в темноте.
Мироустройство и эпоха в Повелитель Кровавой Луны были вымышленными. И хотя сеттинг отчетливо напоминал западноевропейский, здесь наотрез отсутствовали любые привычные фантастические элементы вроде магии, эльфов или наемников. На фоне викторианской эпохи истинными хозяевами времени выступали обычные люди, а различные заинтересованные стороны потом и кровью отстаивали свое право голоса.
Привезенная сюда установка для опреснения морской воды с клеймом Мастерская Цзота по уровню технического исполнения даже не уступала творениям викторианской эпохи. В этом книжном мире культуры и особенности разных эпох перемешались и существовали бок о бок, порождая хаотичную эстетику. Одним словом: не задавайте вопросов, здесь царит безудержное фэнтези.
Пока Го Го разглядывал точно подогнанные, вращающиеся шестерни, Кровавый Крюк заговорил вновь:
— Это тот самый опреснитель, который так заинтересовал тебя сегодня на кухне. Заметив твой интерес, я решил спустить тебя сюда и показать его — это награда для тебя.
Живи пока, я ведь еще хочу отведать твоего горячего потóка.
На лице Го Го сияла вежливая улыбка, а в душе он грязно ругался.
За свою долгую жизнь он повидал немало людей, желавших насильно удержать его в роли личного повара, но по сей день еще никому это не удавалось.
— Я хочу не просто есть, я хочу съесть тебя… У тебя такая белая, нежная кожа, такая мягкая улыбка, и сам ты на вкус просто восхитителен.
Психопат намеренно понизил голос, перейдя на хриплое шёпотное дыхание, так что пахнущее гнилью дыхание, казалось, касалось самой кожи Го Го.
Однако Го Го ни капли не испугался. Пустые угрозы — лишь пустой звук: раз уж так хочется отведать, пусть пробует — он готов прямо на месте сотворить гигантский котел с горячим потóком и переломать этому гаду все зубы.
— Раньше я думал, что ты смертник, поэтому даже не спросил твоего имени. Послушный крольчонок, теперь мне хочется узнать, как тебя зовут?
Го Го вежливо улыбнулся:
— Мое имя немного длинное. В моих краях это слово наполнено благословением.
Кровавый Крюк заинтересовался:
— Ну-ка, поведай.
— Меня зовут… Убирайся, глупый тай! — Го Го сложил руки перед грудью и сам повторил фразу: — Повторяй почаще, что поделать, если я не слишком силен в борьбе с этим видом.
Позже, когда Гленн заглянул в машинное отделение опреснителя с плановой проверкой, это как раз предоставило Го Го возможность уйти. Судя по всему, маньяку нужно было о чем-то поговорить с Гленном с глазу на глаз, поэтому он не стал задерживать Го Го силой.
Как только Го Го вышел из комнаты, он сразу же направился на кухню этажом выше.
Оглядевшись, он убедился, что обстановка там в целом оставалась такой же, какой они ее оставили — судя по всему, Гленн еще не успел навести порядок.
Посчитав момент идеальным, Го Го отыскал чистую стеклянную банку, положил туда рыбную печень, которую собирались выбросить после утренней разделки, плеснул немного виски и залил рыбные кусочки алкоголем для сохранности.
Он спрятал эту банку с пьяной вяленой рыбой на самом видном месте в буфете, так что даже если Глeнн вернется и обнаружит ее, у него найдется вполне благовидное объяснение.
http://bllate.org/book/32746/4004904
Готово:
