Он презирал слишком многих людей, ведь все они, даже при поддержке огромных внешних сил, не стоили и мизинца самого Гу Цзюэ.
Выражение лица Гу Цзюэ, на котором не было ни тени раскаяния, вызывало у Цзян Чэня крайнее отвращение.
— Я действительно не понимаю, что у тебя в голове.
Конечно же, там был только ты, Цзян Чэнь.
Столь резкий упрек, которого он никогда прежде не слышал, заставил Гу Цзюэ слегка приподнять уголки губ. Он почти жадно разглядывал слегка покрасневшее лицо Цзян Чэня, слушая, как тот холодным и чистым голосом выражает свое презрение и пренебрежение.
Так хотелось поцеловать.
Именно из-за этого его интерес к Цзян Чэню разгорался все ярче, не подавая никаких признаков угасания.
Интересно, как отреагирует Цзян Чэнь, когда в будущем он совершит что-то более дерзкое? Наверняка еще более бурно, чем сейчас.
Кровь, ставшая невероятно спокойной после поездки домой, в этот миг закипела. Ощущения, которые дарил ему Цзян Чэнь, всегда были такими новыми, что он не мог сдержать возбуждения.
Когда глаза Гу Цзюэ почти покраснели от невыносимого чувства, переполнявшего сердце, он одарил его невинной и виноватой улыбкой:
— А-Чэнь, я правда не нарочно. Давай я куплю тебе новый, хорошо?
Цзян Чэнь холодно посмотрел на него.
— Ты думаешь, я в этом нуждаюсь?
— Я знаю... знаю, что был неправ, Цзян Чэнь. Я просто не хочу, чтобы ты злился. Позволь мне купить тебе новый компьютер, ладно? Впредь пользуйся только тем, что я купил — я буду так счастлив...
В тот день, под тяжелым молчанием Цзян Чэня, Гу Цзюэ больше часа прилежно искал подходящую модель и в конце концов показал ему изображение ноутбука.
— Как тебе этот, А-Чэнь? Цвет, который ты любишь, и отлично подойдет для твоих исследований в лаборатории.
Серебристо-серый экран, тонкий, как крыло цикады. Это была самая топовая конфигурация того бренда, который Цзян Чэнь собирался купить сегодня.
Зрачки Цзян Чэня едва заметно сузились, и Гу Цзюэ понял: он добился расположения Цзян Чэня, просто купив компьютер.
Среди вещей, которые Цзян Чэнь приносил в лабораторию, появился новый ноутбук. Здесь ему потребовался всего день, чтобы вызвать к себе такое же внимание и интерес, как и Сунь Люцзин, каждый раз появляясь в лаборатории.
Но сегодня взгляды окружающих были явно странными.
Цзян Чэнь бросил взгляд в ту сторону и, конечно же, увидел Лю Цзыцзяня, который стоял у его рабочего места с весьма сомнительным выражением лица.
— Цзян Чэнь, ты пришел.
Миловидная девушка с круглым лицом произнесла это нервно, и, увидев, что Цзян Чэнь промолчал, она, как и остальные, почувствовала себя виноватой.
Стеклянная поверхность стола отливала холодным блеском, совсем как сам Цзян Чэнь в этот момент. Казалось бы, такой прозрачный и красивый, но в любой момент можно было пораниться о его остроту.
— Отойди.
Цзян Чэнь встал позади Лю Цзыцзяня, его прямая, словно стебель бамбука, фигура источала давление, а на лице читались презрение и холод.
Стоило ему взглянуть на него своими темными, подобными нефриту глазами, как лицо Лю Цзыцзяня, до этого сиявшее самодовольством, застыло, а по спине пробежал холодок.
Он подсознательно уступил место Цзян Чэню.
Глава 16. Ты знаешь, что ты извращенец?
— Ты трогал мои данные.
Это был не вопрос, а констатация факта. Лицо Цзян Чэня было четко очерчено, челюсть на мгновение сжалась.
Лю Цзыцзянь полагал, что его поступок станет для него сокрушительным ударом. В лаборатории им приходилось ставить сотни экспериментов ежедневно, и в итоге полезной оказывалась лишь одна из сотен, а то и тысяч попыток. Стоило изменить несколько цифр, как результаты многодневной работы шли насмарку. Обычный человек в такой ситуации был бы раздавлен.
При мысли об этом самодовольство на лице Лю Цзыцзяня стало невозможно скрыть.
В следующую секунду Цзян Чэнь пнул его под правую голень, и тот, потеряв равновесие, рухнул на колени.
Бах!
Лю Цзыцзянь вцепился руками в соседний стол, и вещи с него посыпались на пол: стакан, маркер, записи и прочее.
Сунь Люцзин, вытирая руки, вошел в помещение и увидел, как его любимая ручка закатилась под ногу и была раздавлена. Стоящий на коленях Лю Цзыцзянь вмиг побледнел.
— Брат Сунь, это все Цзян Чэнь... Цзян Чэнь сбил меня с ног, поэтому...
— Данные систематизированы? Принеси их.
Сунь Люцзин направился к рабочему столу, выбрасывая салфетку в мусорную корзину.
— Систематизированы, но теперь они залиты водой.
Лю Цзыцзянь вспомнил, что распечатки лежали именно на том столе, а теперь они плавали в луже воды, и синие чернила расплывались по бумаге. Это были записи, которые он вел, будучи помощником Сунь Люцзина. Лю Цзыцзянь был уверен, что все под контролем, но...
— Это все из-за Цзян Чэня! Ты наверняка сделал это нарочно! Хотел уничтожить данные брата Суня, поэтому специально...
— Ты не прав.
Из-за чересчур спокойного голоса Цзян Чэня вся лаборатория невольно уставилась на него.
— В чем я не прав? Что я сказал не так?
Лю Цзыцзянь пытался оправдаться, но главное, он хотел свалить вину за уничтоженные данные на Цзян Чэня. Иначе... он боялся даже представить, как разозлится Сунь Люцзин.
— Говорят, чтобы ударить собаку, нужно сначала посмотреть на хозяина. В том же ключе: если собака, которую ты выкормил, совершила ошибку, разве хозяин не должен нести ответственность?
Цзян Чэнь даже не взглянул на Лю Цзыцзяня, а перевел холодный взгляд на Сунь Люцзина.
В этот миг Сунь Люцзин, вглядываясь в его слишком острые, но все еще по-прежнему изысканные и красивые черты лица, внезапно мягко улыбнулся.
— Цзян Чэнь, ты прав.
В их противостоянии не было места никому другому. В этот момент Лю Цзыцзянь глубоко осознал, что его унизили. Но он не посмел произнести ни слова.
Перед уходом из лаборатории в тот день Сунь Люцзин окликнул Цзян Чэня. Оба были хороши собой, и между ними витало напряжение, но вскоре Сунь Люцзин улыбнулся и смягчил взгляд. Он сказал:
— Цзян Чэнь, ты в группе уже некоторое время, но мы так и не поговорили. Есть планы на вечер? Давай сходим поужинать в Юньдин?
В отеле Юньдин даже одна доставка еды в общежитие для Гу Цзюэ стоила не меньше четырехзначной суммы. Цзян Чэнь не мог пойти, да и не хотел быть обязанным Сунь Люцзину. К тому же...
Он прихватил сумку с ноутбуком и бросил взгляд на Сунь Люцзина. В его темных зрачках отражалась мягкая улыбка собеседника.
— Никто не говорил тебе, что если не хочешь улыбаться, то не стоит? Выглядит фальшиво.
А еще сквозит тошнотворным высокомерием. Как человек подобного склада, Цзян Чэнь презирал показное доброжелательство Сунь Люцзина и не верил, что Лю Цзыцзянь исказил данные без ведома этого человека.
Скривив губы в усмешке, он холодно добавил:
— Когда профессор Сяо говорил о тебе, я думал, что в Цзинском университете наконец нашел достойного соперника. Теперь вижу: ничего особенного.
Когда Сунь Люцзин нахмурился, выражая замешательство, он снова медленно произнес:
— Сунь Люцзин, ты мог бы добиться большего. Но даже самая свирепая кусачая собака — это безмозглая тварь, не так ли?
Сунь Люцзин смотрел на изогнутые губы Цзян Чэня — тонкие, будто смазанные чем-то, алые и влажные. Он молчал, пристально наблюдая за ним.
Когда он наконец заговорил, Цзян Чэнь уже ушел.
— Никто мне этого не говорил. Ты — первый.
Бесспорно, слова Цзян Чэня были правдой. Конечно, он знал, что до поступления в Цзинский университет Сунь Люцзин уже был окружен почетом и славой, и даже в глазах преподавателей оставался гением с хорошим происхождением, благородными манерами и вежливым отношением к людям.
И что с того?
Он сам будет стоять на вершине, к которой всегда стремился, превращая каждого бывшего противника в прочную каменную ступеньку, чтобы стоять непоколебимо.
— А-Чэнь, я нечаянно потерял твои трусы.
Когда Цзян Чэнь вернулся в общежитие из библиотеки, было уже поздно. Накануне он почти всю ночь собирал модель, а сегодня после лаборатории провел еще три часа в библиотеке.
Гу Цзюэ открыл ему дверь и виновато посмотрел на него. Подобное за последнее время случалось уже несколько раз. Иногда пропадала рубашка, иногда брюки или куртка. Дело не ограничивалось только потерей: иногда Гу Цзюэ вызывался постирать вещи вручную и портил их, иногда же принимал чужие вещи за свои, надевал и пачкал.
И во всех случаях решение Гу Цзюэ было неизменным — купить новые.
— Я куплю тебе новые. Смотри, в этом ящике все, что я тщательно выбирал для тебя. Не знаю, угадал ли с размером, можешь примерить каждое. Если не подойдет, отдай мне, я обменяю на нужное.
Но сегодня Цзян Чэнь не был так сговорчив. Он нахмурился, изучая Гу Цзюэ с явным подозрением.
— Мне любопытно, как ты их теряешь? Почему мои трусы вообще оказываются у тебя в руках?
Лицо Гу Цзюэ застыло.
— Гу Цзюэ, ты знаешь, что ты извращенец?
Ой, раскрыли.
На самом деле, Гу Цзюэ и не особо пытался скрывать это. Словно в награду, последние несколько дней Цзян Чэнь был гораздо мягче к нему. Даже если часто поворачивался спиной и, получив нужную информацию, не говорил больше ни слова, по крайней мере, он не делал вид, что Гу Цзюэ не существует.
Он прекрасно понимал: Цзян Чэнь — человек невероятно гордый, обычные подношения не имеют для него никакой ценности, он ими брезгует. Если бы он мог, подобно ему, незаметно внушить ему пользу от своего присутствия, он мог бы получить хоть каплю доброго отношения Цзян Чэня.
Так зачем кому-то знать об этой выгоде? Пусть только он один знает, как порадовать Цзян Чэня.
— Я просто еще не выздоровел. Ты ведь обещал, что больше не будешь меня сторониться.
Гу Цзюэ внес ящик с компенсацией в комнату Цзян Чэня, с опаской потянув того за рукав.
http://bllate.org/book/32732/4002510
Готово:
